Прекрасный яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 10

За столько лет оно исказилось и изменилось, но, смотря на видео, я наконец-то снова вижу свою маму.

Я так похожа на нее, хотя ее кожа была немного более смуглая, волосы светлее, а глаза глубокого коричневого цвета, когда у меня коричнево-зеленые.

Она была красивой женщиной, но больше всего я помню ее потрясающую улыбку, которая никогда не сходила с ее губ, как бы ни было тяжело.

— Давай, малышка. Еще один шаг, — подбадривает меня она, протягивая ко мне обе руки.

Маленькая я наконец делаю шаг. Я протягиваю руки к ней и иду, как пьяная.

— Мама… Мама…

— Да! — кричит она, когда я делаю несколько шагов и падаю в ее объятия. Мама крепко обнимает меня, встает, а затем кружит меня в воздухе, а я не могу сдержать смех.

Она смотрит в камеру, и слезы радости блестят в ее глазах.

— Ты видел, дорогой? Первые шаги Дал.

— Видел, — голос папы звучит глубже, чем я его помню. Видео приближается, слегка дрожа, когда он подходит к нам. Последний кадр — размытое изображение папы, обнимающего маму и меня.

Моя рука сама тянется вперед, а по щеке скатывается слеза. Я никогда не видела это видео. Я даже не знала о его существовании. Не знаю, что мне делать. Прикоснуться к экрану? Прикоснуться к ним?

Обнять их изображение?

Кадр мерцает на экране, а затем появляется более темное видео. Запись с камеры видеонаблюдения. Мои губы приоткрываются, когда я вижу зернистое изображение перевернутой машины у обрыва. Старая синяя Toyota.

Машина папы.

В ушах звенит, когда видео быстро перематывается назад, и я вижу, как из противоположного направления приближается грузовик, яркие фары и громкий гудок почти разрывают мне череп. Наша машина сворачивает, и я падаю на колени на холодную твердую землю, прижимая ладони к ушам, чтобы не слышать звука столкновения.

Но он проникает сквозь мои руки и взрывается в ушах так громко, что я кричу.

За долю секунды я переношусь на пятнадцать лет назад.

— Папочка, смотри, я сшила платье для своей куклы, — хвастаюсь я, прыгая на заднем сиденье. — Эй, смотри, смотри…

— Твой папа за рулем, Дал, — мама оглядывается и гладит меня по волосам. — Не отвлекай его, ладно?

— Но я хочу показать свою куклу.

Я надуваю губы, а потом прижимаю куклу к спинке его сиденья.

— Папа, смотри.

— Перестань, Дал, — строго ругает меня мама.

У меня дрожат губы, и я начинаю плакать, крепко прижимая куклу к груди.

— Не плачь, малышка, — папа бросает на меня взгляд. — Твоя кукла красивая.

— Правда? — всхлипываю я сквозь слезы.

— Да, но не красивее тебя…

— Джон!!! — кричит мама, когда ослепительный белый свет озаряет салон машины и громкий грохот раздается в воздухе.

Последнее, что я вижу, — красная пелена и пустые, безжизненные глаза.

Я обнимаю себя на влажной земле, мои потные пальцы дрожат, лицо залито слезами, я смотрю на экран, где видео повторяется по кругу.

— Почему ты убила нас, Далия? — спрашивает грустный голос мамы. — Почему?

— Я не хотела… Я… Я… Мама… Я не знала.

— Ты меня разочаровала, Дал, — голос папы звучит так близко к моему уху, что я дрожу всем телом.

— Папа… — шепчу я и поворачиваюсь, но там никого нет.

Все вокруг меня заполнено изображениями аварии. Передо мной, за мной, на стенах, на полу.

Мой кошмар повторяется в гротескных, ярких деталях. Каждый раз, когда в воздухе раздается эхо аварии, я кричу. Каждый раз я чувствую запах горящей резины на дороге и вкус острой, металлической крови моих родителей.

Моя кукла изогнута, испачкана моей кровью. Красивое тюлевое платье, которое я сшила, разорвано и забрызгано кровью.

Я обнимаю колени, прячу лицо в них и закрываю глаза, чтобы не видеть эти ужасные картинки.

Но я все равно не могу заглушить звуки из моего кошмара.

Авария. Крики. Сирена.

Искаженные голоса врачей.

Остановите это.

Кто-нибудь, остановите!

Пожалуйста.

Но никто не останавливает.

Всю свою жизнь я училась, что если я хочу чего-то добиться, я должна сделать это сама.

Рыцари в сияющих доспехах существуют только в сказках.

Удача никогда не была на моей стороне и никогда не будет.

Психологическая пытка повторяется в круге отчаяния, который подтачивает мое здравомыслие. Я перестаю чувствовать свои конечности, когда тени прошлого растягиваются и искажаются, превращаясь в новые жестокие шепоты каждый раз, когда видео повторяется.

Ты убила своих родителей. Почему ты все еще жива?

Ты должна была умереть, а не они.

Если бы ты не была избалованной девчонкой, ничего этого бы не случилось.

Ты виновата в их смерти. Почему ты жалеешь себя? Ты не жертва. Хватит вести себя как главная героиня.

Убийца…

Убийца.

Убийца!

— Нет! — кричу я, вскакивая на ноги и вытирая сопли и слезы с лица. Адреналин горит в моих венах, я не моргая смотрю на видеозапись, сжав кулаки, ноги расставлены на ширину плеч. Мне больно, но я не отрываю взгляда. Мне больно, но я смотрю на это снова, от начала до конца.

Мои родители умерли, но Вайолет жива — по крайней мере, частично.

Вайолет нужна я.

И если мне придется пройти через эту пытку ради нее, то так тому и быть.

Когда видео заканчивается, я готовлюсь к новому раунду, к новому визуальному и слуховому удару, но проекции полностью исчезают.

Загорается маленькая мерцающая настенная лампа.

Я действительно нахожусь в туннеле. Сквозь слезы я разглядываю мигающий свет камеры на потолке и смотрю на того, кто наблюдает за мной, вытирая глаза тыльной стороной ладоней.

Вы не сломаете меня.

Никто не сломает.

— Поздравляю, Далия, — говорит мужчина, и его мягкий голос заполняет туннель. — Ты прошла психологический тест, но еще предстоит физический. Поправка. И психологический, и физический. Поскольку это испытание, если ты скажешь слово-пароль, о котором ты договорилась со Старшим членом, пригласившим тебя, оно прекратится. Тебя выпроводят и изгонят с территории кампуса и из города. Если после этого ты будешь молчать, то сможешь сохранить свою жизнь. Если нет… оставлю возможные последствия для твоего воображения.

Я сглотнула, оглядываясь по сторонам. Я уже сказала Кейну, что не скажу это слово, и теперь не изменю своего решения.

Нет ничего хуже, чем пережить свой худший кошмар.

Где-то справа открылась дверь, и я прищурилась, но в тени не смогла разглядеть, где именно.

Ко мне приближается высокая фигура — судя по телосложению и росту, это мужчина. Он одет в черную футболку, джинсы и армейские ботинки. Его руки покрыты черными кожаными перчатками, а лицо скрыто черной маской, напоминающей маску чумного доктора. Однако на этой маске есть острые, тревожные змеевидные и когтевидные детали, вихрящиеся по контурам, как проклятие.

Он встал рядом со мной, его рост заполняет все небольшое пространство, и он смотрит на меня сверху вниз. Его леденящий взгляд проникает сквозь мою одежду и пронзает мою кожу.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках выхода. Он стоит неподвижно, словно ждет моего следующего шага.

Туннель простирается так далеко, как позволяет зрение. Конца его не видно.

Но, возможно, в этом и есть смысл.

Мои конечности все еще дрожат от увиденного видео, но я собираюсь с силами, поворачиваюсь и бегу.

Я не успеваю сделать и двух шагов, как меня хватают за ноги. Земля уходит из-под ног, и я падаю с глухим стуком, колено ударяется о грязный пол так сильно, что я чувствую удар в своих костях.

На меня ложится что-то тяжелое, прижимая меня к земле и выдавливая из легких весь воздух.

Я извиваюсь и сопротивляюсь. Не знаю, что на меня нашло и стоит ли вообще сопротивляться.

Это инстинкт самосохранения. Врожденный и бессознательный.