Прекрасный яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 32

И он становится все сильнее, когда Кейн бьет его ногой по яйцам и раздавливает их ботинком.

Маска мужчины падает, обнажая лицо, которое я никогда раньше не видела. Оно красное, а беспорядочные светлые волосы закрывают лоб.

Он скручивается на полу в позе эмбриона, рыдая и плача.

Кейн стоит над ним, его тень неподвижна, поза напряженная.

— В следующий раз, когда тронешь то, что принадлежит мне, все твое тело окажется в гробу.

Я едва открываю глаза, но вижу, как он подходит к парню, которого держит Джуд.

— Теперь твоя очередь.

Он хватает его за руку.

— Кто тебе разрешил трогать то, что принадлежит мне?

— Я не могу сказать… Меня выгонят…

— Тебя все равно выгонят.

В воздухе раздается хруст. За ним следует душераздирающий крик.

— Попробуем еще раз, — Кейн хватает его другую руку. — Кто дал тебе приказ?

— Если я скажу, ты отпустишь меня?

— Нет. Но останешься ли ты здесь с целыми конечностями, зависит от твоих следующих слов.

— Это был Престон…

Он даже не успел закончить, как Кейн сломал ему руку.

— Ты сказал, что ничего мне не сломаешь! — кричит мужчина.

— Я передумал, — он пинает его, пока Джуд удерживает его на ногах.

Я пытаюсь удержаться за этот обрывок происходящего перед моими глазами, но мое тело сползает, погружаясь в туман. Зрение затуманивается, перед глазами танцуют темные пятна, дыхание становится прерывистым, отчаянным.

Наконец, я позволяю себе проиграть борьбу за сознание.

Когда мой мир погружается в черноту, я прихожу к тревожному осознанию.

Я доверяю свое спасение такому монстру, как Кейн.

Глава 15

Кейн

Мое зрение красное.

Мое зрение никогда не бывает красным.

С тех пор, как Джуд позвонил и сказал, что заметил подозрительную активность на парковке, мое настроение резко ухудшилось.

После игры я уже ехал на Холм, чтобы встретиться с ближайшими директорами Гранта в компании. Я научился притворяться, что занимаюсь делами компании, которую унаследую, но на самом деле это способ наладить связи и лишить отца поддержки.

После звонка Джуда я развернулся и едва извинился за свое отсутствие на встрече, к которой готовился несколько недель.

Неважно, что сегодня вечером у меня возникло нелепое желание задушить Далию за то, что она флиртовала со своим гребаным бывшим на моей игре.

В моей джерси.

С моим именем на спине.

Это непонятное пламя все еще жжет мои легкие, но его заглушает ярость, которая застилает мое зрение багровой пеленой.

Я готов сломать каждую косточку в телах этих ублюдков, которые посмели прикоснуться к ней.

А я не прибегаю к насилию. Я даже не люблю насилие.

На самом деле, я считаю жестоких людей — кроме Джуда — слабаками с ограниченными умственными способностями.

Но потребность разбить головы этим двум ублюдкам бьется под кожей, как потребность.

Порыв.

Это начинает слишком походить на импульс.

— Я закончу с ним, — Джуд бросает вопящего ублюдка на пол, как лишний груз, затем указывает за меня. — Она в отключке.

Мой взгляд метнулся в ее сторону, и впервые за весь вечер красный цвет медленно отступил, когда я смог разглядеть Далию.

Ее кожа покраснела, щеки стали слишком темными, от нее исходило тепло, которое я чувствовал даже в другом конце комнаты.

Ее грудь поднималась и опускалась, дыхание было неровным и поверхностным.

Она выглядела маленькой — слишком маленькой — сжавшейся в комок, с мокрыми от пота волосами, прилипшими к коже.

Ее пальцы, слабо сжимающие нижнюю часть джерси, слегка дрожат, оттягивая ее вниз, чтобы прикрыть верхнюю часть бедер. Это единственное ее движение.

В остальном… она неподвижна.

В горле поднимается тошнотворное неизвестное чувство, но я сглатываю его, сокращая расстояние между нами.

Жар в комнате усиливается, и тут я понимаю. Ее кожа горит, вероятно, это реакция ее тела на то, что ей вкололи. Мой левый указательный палец дергается — я с трудом сдерживаю желание уничтожить что-то или кого-то.

Я опускаюсь на колени у кровати, и кончики моих пальцев касаются обнаженной кожи ее руки.

Ее тепло пронзает меня.

Горячая. Слишком горячая.

И совершенно не в том смысле, в котором нужно.

Я сжимаю челюсти, просовываю руки под нее и без труда ее поднимаю. Ее голова падает на мою грудь, а тело прислоняется к моему, как будто она всегда должна была здесь быть.

В моих объятиях.

Какая нелепая мысль.

И все же…

Ее мягкое дыхание касается моей шеи, поверхностное и слишком тихое.

Далия никогда не была тихой, так что это, как минимум, странно.

Слабый запах жасмина пронзает мои ноздри, наполняя меня ее ароматом. Ее кожа влажная, покрасневшая, горящая под моим прикосновением. Я крепче ее обнимаю, наблюдая, как она прижимается ко мне, ее тело кажется хрупким в моих руках.

Они пытались сломать ее. Прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Чем сильнее ее тело прижимается ко мне, отчаянно ища чего-то твердого, чего-то безопасного, тем сильнее разгорается огонь внутри меня.

Ее пальцы дергаются на моей груди, ища опору. И тот факт, что она считает меня опорой — меня — пробивается сквозь ярость, затуманивающую мой разум.

Далия сильная. Сильнее, чем она думает. Но, видя ее такой — сломленной, дрожащей, цепляющейся за меня, как за спасательный круг, — меня охватывает незнакомое чувство.

Боль.

Желание защитить ее так, как я никогда никого не защищал.

И это опасно.

Нет. Смертельно.

Потому что это не только повлияет на мои планы, но и сбросит ее с шахматной доски как бесполезную пешку.

Я должен быть холоден, отстраниться и сохранить ту дистанцию, которую я тщательно выстроил между нами.

Может, позвонить кому-нибудь. Пусть они предложат ей помощь, а я спрячусь в тени.

Но я застыл на месте.

Не в силах игнорировать ее мягкое, дрожащее тело, прижатое ко мне, ее тепло, как раскаленное железо.

Я стиснул зубы, прижав ее к себе еще сильнее, сжав челюсти, чувствуя, как ее сердце бешено бьется у меня на груди.

Я убеждаю себя, что то, как мои пальцы впиваются в ее бедра и руки, ничего не значит.

Это только для того, чтобы она не развалилась на части.

Чтобы потом я мог толкнуть ее обратно в аккуратную коробку, которую я для нее создал.

Когда я выношу ее, Джуд встает передо мной, его массивное тело блокирует выход.

Его лицо напряжено, в глазах нет тепла.

Не секрет, что он предпочел бы не быть здесь, убирая за какими-то низкопоставленными членами «Венкора» и тратя свое время.

— Ты знаешь, что делать, Джуд. Заставь их говорить. С Изабеллой я разберусь позже.

— Я даже ни слова не сказал тебе о том, что видел ее машину на парковке, — он приподнимает бровь. — Как ты догадался?

— Совершенно очевидно, что она не рада моему недавнему увлечению Далией. Поскольку она не может разобраться со мной лично, она перенаправила свою ярость на более слабую мишень. Ужасная ошибка с ее стороны.

— И что ты собираешься с ней делать?

— Выгнать из «Венкора». С твоим голосом и голосом Престона мы можем выгнать любого члена организации. Если она все равно будет доставлять нам неприятности, я закажу ей место на кладбище.

— Допустим, я проголосую за ее уход, но Престон?

— Он согласится, когда я скажу ему, что Изабелла заставила своих головорезов использовать его имя в качестве козла отпущения. Ты же знаешь, он ненавидит беспорядок, если не он его устроил.

— Я подумаю, — он выпрямился, в его глазах мелькнула искра садизма. — Ты мой должник.

— Да.

— Сегодня вечером я жду еще одно имя в своем почтовом ящике.

Я киваю.

Конечно, Джуд сразу же воспользуется этой возможностью. Ему очень не хватает навыков поиска информации и ее сохранения для будущего использования. Однако, получая эти имена, он с каждым разом все больше выходит из-под моего контроля.