Прекрасный яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 60

— Кейн… — шепчу я, наполовину взволнованная, наполовину в ужасе. — Мы в общественном месте.

— Ты должна была подумать об этом, прежде чем провоцировать меня. Все ставки сделаны, дикий цветок.

Я стону, когда он трется своим твердым членом о мои трусики, о мой клитор.

Удовольствие скапливается у основания моего живота, когда он мучительно медленно повторяет это движение.

— Ты такая чертовски мокрая, — он сдвигает в сторону хлипкую ткань и скользит членом по моему входу. — Ты скучала по моему члену, да?

— О боже, — я обхватываю его шею руками.

— Или это потому, что ты планировала трахнуть Осборна, а? — он приставляет головку к моему входу.

Я сжимаюсь, готовая принять его в себя, но он лишь вводит головку медленными, неглубокими движениями.

— Кейн… — стону я в отчаянии.

— Скажи мне, Далия. Ты сегодня вечером нарядилась и превратилась в гребаную Богиню ради Осборна?

— Ради тебя, придурок, — я прижимаюсь к машине.

— Ради меня, да?

— Да, — я задыхаюсь, как будто только что пробежала марафон. — Я знала, что ты будешь ревновать.

— Хм, так это чтобы заставить меня ревновать? — он одним движением входит в меня своим огромным членом.

Господи.

Этот мужчина просто зверь. Прошло уже немало времени, поэтому больно, но это приятная боль.

Боль, которой мне так не хватало.

Кейн не двигается несколько секунд, его член пульсирует во мне, пока я привыкаю к его размерам.

Обе его руки опускаются по обе стороны от моего лица, а его пламенный взгляд погружается в мой, в светлых глазах появляется темный блеск.

— Чего еще ты хотела добиться сегодня вечером, Далия?

— Доказать, что ты не можешь меня отпустить, — я царапаю его шею и ухмыляюсь. — И я была права.

Он выходит, а затем снова входит в меня. Я вскрикиваю, прижимаясь спиной к холодному металлу.

О, черт. Я почти забыла, каким грубым он может быть. И как мне это нравится.

Ухмылка расцветает на моих губах.

— Ты сумасшедший.

— Из-за тебя, — он снова входит в меня, ускоряя ритм.

— Я тоже сумасшедшая, знаешь, — я прикусываю мочку его уха и шепчу. — Если я еще раз увижу на тебе когти другой женщины, я приглашу тебя посмотреть на мою следующую оргию.

Он хватает меня за волосы и отталкивает назад так, что смотрит на меня сверху вниз.

— Перестань упоминать других мужчин, когда мой член внутри тебя.

— Значит, я могу вспомнить о них при других обстоятельствах? — стону я, когда он толкается в мою чувствительную точку, и мои губы складываются в букву «О».

— Что ты там говоришь? — его рот искривляется в злобной ухмылке.

Почему этот мужчина такой чертовски горячий?

— Я сказала, что могу вспоминать о них… ох черт! — он входит в меня быстрыми толчками, так что у меня не остается выбора, кроме как прижаться к нему, а мои слова превращаются в неразборчивые стоны.

Он трахает меня глубоко и грубо, так, как мне нравится.

Так, будто ненавидит.

Но это не так. Ни в коем случае.

Он позволяет мне прижаться к нему и обнимает меня за спину.

— Тебе нужно заткнуть этот гребаный рот, Далия. Эта киска моя. Ты, блять, моя, — он шлепает меня по заднице. — Я ясно выражаюсь?

Слезы хлынули из моих глаз, но это слезы удовольствия. Слезы, которые может вызвать только этот мужчина.

Мои ногти впиваются в его шею, и я кусаю мочку его уха, а затем стону.

— Я не уверена в этом.

— Осторожно, — он впивается зубами в мою нижнюю губу и тянет. — Ты провоцируешь меня.

— И это работает? — я стону, когда он снова надавливает на ту самую точку.

— Господи, мать твою, — он заталкивает меня в машину и поднимает мои ноги так, чтобы они лежали на его плечах.

Новый угол дает ему возможность входить глубже, и Кейн использует это в своих интересах. Он вколачивается в меня сильнее и быстрее, машина раскачивается под нашим весом.

— Хочешь, я тебя разрушу, Далия? Хочешь, я тебя трахну так, что если кто-нибудь выйдет и увидит нас, то поймет, кому ты, блять, принадлежишь?

В ушах звенит, и я едва понимаю, как приближается оргазм.

— Вот так, — он обводит мой клитор. — Кончи для меня.

И я кончаю.

Страстно.

Яростно.

Неконтролируемо.

Кейн впивается в мои потрескавшиеся губы, поглощая мой крик.

Я покачиваю бедрами, оседлав волну, целуя его в ответ, теряя себя настолько, что забываю, где мы находимся.

Когда его движения становятся все более неистовыми, более настойчивыми, я хватаю его лицо обеими руками и отрываю от своих губ. Слюна протягивается между нами, и я шепчу:

— Кончи со мной, пожалуйста.

— Моя, — рычит он, поглощая мои губы, и тут я чувствую это.

Тепло.

Глубокое тепло, заполняющее мои внутренности.

Он долго кончает, его сперма заполняет меня и вытекает наружу, на машину, платье — везде.

— Такой гребаный беспорядок, — ворчит он мне в губы.

— Твой беспорядок, — я целую кончик его носа, чувствуя себя такой чертовски легкой и счастливой.

Я думала, что счастье — это прижаться к Ви в конце долгого дня и смотреть документальный фильм о преступлениях или дурацкое телешоу, поедая попкорн.

Счастье — это когда над головой есть крыша и можно оплатить счета за месяц.

Счастье — это стипендия, маленькая дверь в мир возможностей или незнакомец, отдающий нам свою поношенную одежду.

Но сейчас, когда Кейн бормочет проклятия и несет меня на руках, я понимаю, что есть и другое счастье.

Счастье, в котором я и не подозревала, что нуждаюсь.

Счастье, которое пугает меня до смерти, но я все равно его хочу.

Глава 27

Кейн

Я просчитался.

А если говорить прямо, то облажался. По-крупному.

Я сижу на краю кровати, где крепко спит Далия, ее лицо расслаблено и спокойно, за исключением размазанной туши вокруг глаз.

Из ее приоткрытых губ доносится тихое бормотание, и я не могу удержаться от того, чтобы погладить ее губы, подбородок и щеку. Сколько бы я ни трогал ее, это едва ли удовлетворяет мою извращенную одержимость.

Я мог бы проглотить ее всю, и этого все равно было бы недостаточно.

Далия прижимается к моей руке, потираясь своей щекой о мою ладонь, и стон вырывается из ее губ и застревает глубоко в моей груди.

Что-то с этим ублюдком — моей грудью — не так, потому что она шевелится. Наверное, мне нужно обратиться к нашему врачу и попросить его проверить, что, черт возьми, не так с моей головой.

Потому что я действительно и бесспорно облажался по полной.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как я отвез ее к себе домой. Она заснула в машине и не шелохнулась, когда я нес ее на руках и уложил в постель.

Обычно Далия спит в позе эмбриона, стараясь свернуться как можно больше, но сейчас ее руки раскинуты по обе стороны, занимая большую часть кровати. Почти как ребенок, который устал после насыщенного дня.

Может, потому что она чувствует себя в безопасности?

Потому что устала?

Какова бы ни была причина, мне нравится, как это выглядит. И мне нравится, что она здесь. В моей постели. В моей квартире. Даже в моей жизни.

Мне это нравится больше, чем я мог себе представить.

И это также одна из причин, по которой я все испортил.

На прошлой неделе я думал, что смогу покончить с ней без каких-либо проблем.

Что если обрублю ветки, все будет кончено, но я не знал, что она пустила корни там, где я даже предположить не мог.

Я думал, что могу угрожать своим товарищам по команде, чтобы они держались от нее подальше, а сам буду ее игнорировать. Все они знают, что не должны прикасаться к ней, флиртовать или даже разговаривать, если речь не касается работы.

То, что я отпустил ее, не означало, что она стала для них доступной добычей.