Прекрасный яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 62

Она даже не входит в элиту Грейстоуна, как Изабелла или другие девушки, которые борются за мое внимание и которых я мог бы использовать в своих играх.

Но черт возьми, я не могу мыслить логически, когда речь идет о ней. Я уже пробовал, и это обернулось против меня.

Экран моего телефона загорелся от уведомлений из группового чата.

Джуд: Прес? Что ты сделал с Осборном?

Джуд: @Кейн Девенпорт, какого черта ты оставил его одного? Я отошел всего на два гребаных часа, а тут уже разразился ад?

Почему я его оставил? Ах да. Моя логика взяла выходной, и я забыл о том простом факте, что Престон в последнее время чертовски взрывоопасен, особенно после охоты в лесу.

Престон: Репортаж с места последнего преступления, сучки.

Джуд: Боже мой, что ты наделал?

Престон: Я делаю только гениальные вещи.

Джуд: Прес, не заставляй меня приехать и задушить тебя.

Престон: Расслабься. Ничего серьезного. К сожалению.

Джуд: Ты не сделал ничего глупого с Осборном?

Престон: Глупость — это твое второе имя, а не мое.

Джуд: Клянусь, я тебя изобью до полусмерти.

Престон: Я до глубины своей несуществующей души напуган. Уже звоню своей мамочке. Подожди-ка. У меня же ее нет.

Джуд: Будь серьезным хотя бы три секунды. Ты же знаешь, что нам нельзя причинять Осборну вред. По крайней мере, пока.

Престон: Ой. Должно быть, потерял свою памятку.

Джуд: Не говори мне, что ты его убил.

Престон: Он все еще загрязняет землю своим существованием. Пока что. Но есть вопрос поважнее, скоро у тебя следующая охота, здоровяк? Мне бы не помешало небольшое искупление.

Джуд: @Кейн Девенпорт?

Престон: Наверное, потерялся в кое-какой киске, чтобы ясно мыслить.

Кейн: Я пас. Приберегите свою энергию для следующей игры.

Престон: Фууу, все, давайте вместе назовем Кейна гребаным занудой.

Они оба что-то печатают, когда тонкие руки обхватывают мою талию, и запах жасмина наполняет мои ноздри.

Грудь Далии прижимается к моей спине, и она кладет щеку мне на плечо.

Я опускаю телефон, позволяя ее присутствию наполнить все мои органы чувств, пока она не становится единственной вещью в моем окружении.

Ее мягкое дыхание, тепло и нежные изгибы тела так естественно прижимаются ко мне, как будто она всегда была здесь.

Со мной.

— Не можешь заснуть? — спрашивает она сонным голосом.

— Все нормально. Возвращайся в постель.

Когда я поворачиваюсь к ней, она спотыкается, ее движения вялые, и я хватаю ее за талию.

Она обнимает меня за шею, а потом эта чертова женщина, которая едва стоит на ногах, прыгает и обхватывает мои бедра ногами, и мне приходится поддерживать ее, чтобы она не упала.

Далия улыбается, выглядя как чертова Богиня, даже с размазанной тушью и испорченным макияжем.

— Пойдем в постель.

Я приподнимаю бровь.

— Это приглашение?

— Мы можем заняться сексом потом. А сейчас я просто хочу тебя обнять.

Черт возьми.

Что я должен отвечать на такое дерьмо?

Вместо того, чтобы что-то говорить, я веду ее в спальню и начинаю класть на кровать, но она меня не отпускает.

Я ложусь на бок, и Далия прячет лицо в моей шее.

— Ты сегодня ужасно прилипчивая, — говорю я, прижимаясь к ее волосам.

— Нет, в отношениях это нормально, — ее губы касаются моей шеи с каждым словом. — Я так думаю.

— Почему так неуверенно?

— Я в этом новичок, но думаю, и ты тоже?

— Да, я не вступаю в отношения.

— Здорово. Значит, будем считать это нормой. Просто чтобы ты знал, я буду тебя ужасно раздражать.

Я смеюсь.

— Больше, чем сейчас?

Она поднимает голову и пристально смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых зеленый цвет затмевает все остальные.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

— Нет. Просто ты так редко по-настоящему смеешься, — она улыбается. — Это делает меня счастливой.

— Мой смех делает тебя счастливой?

— М-м-м. Потому что я — его причина, — она гладит меня по затылку. — Я рада, что ты не отпустил меня.

— Ты насильно заставила меня вступить с тобой в отношения. Это действительно то, чего ты хочешь?

— Да, — на ее лбу появляется легкая морщинка. — Если ты снова отвергнешь меня, я уйду. Навсегда. Если другая женщина прикоснется к тебе, я тоже уйду.

— Это ты вешалась на Осборна, Далия.

— А Изабелла цеплялась за тебя своими когтями, — она прищуривает глаза. — Ты трахал ее?

— Ты думаешь, существует другая женщина, которая сможет справиться со мной?

Ее лицо озаряет самодовольная улыбка.

— Ну, тебе лучше помнить об этом.

Я схватил ее за волосы и дернул назад.

— А ты лучше запомни, что ты, блять, моя.

— Ладно, пещерный человек.

— И если это попытка снова пробраться в «Венкор», то об этом не может быть и речи.

Ее горло сжалось, и я отпустил ее волосы.

— Я понимаю.

Тишина повисла в воздухе, пока она неуверенно ерзала.

— Кейн?

— Хм?

— Почему ты не спросишь меня о настоящей причине, по которой я хотела попасть туда? Ты же наверняка догадался, что это не из-за каких-то тщетных целей, таких как статус или власть.

— Если я спрошу, ты мне скажешь?

— Может быть, когда-то.

Я киваю.

Ей не нужно мне ничего говорить.

Потому что это не имеет значения. Теперь, когда она моя, ничто и никто не изменит этого.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, что я не собираюсь использовать тебя, — она сглатывает. — Может, вначале это было и так, но сейчас я просто хочу, чтобы между нами все было хорошо.

— Я тоже, Далия, — я глажу ее по спине. — Я тоже.

Она улыбается, ее глаза так сияют, что я хочу запечатлеть их в своей памяти.

— Расскажи мне что-нибудь, чего я о тебе не знаю.

— Почему ты вдруг об этом заговорила?

— Потому что хочу узнать тебя получше. Я начну. Когда я была моложе, я хотела стать богатым адвокатом, который будет использовать свои деньги, чтобы вести как можно больше бесплатных дел. Я хотела сосредоточиться на тех, кого подвела система.

— Но ты выбрала медицину. Почему?

— Потому что у Вайолет всегда было слабое здоровье. Я хотела заботиться о ней, — в ее глазах мелькнула печаль, и они стали бурного желтого цвета. — Хотя сейчас это уже не имеет большого значения.

— Как ты смогла так привязаться к человеку, который не является твоим родственником?

— Ви — весь мой мир. Не нужно быть кровными родственниками, чтобы заботиться о ком-то. В некоторых случаях кровное родство — это скорее проклятие.

— Туше.

— Я не имела в виду, что…

— Все в порядке. Ты хотела узнать что-нибудь обо мне? Мой отец считает меня машиной, а не сыном, — слова звучат в тишине громко и тяжело. — Мне не позволено проигрывать, ошибаться или позорить имя Девенпортов. Если я это сделаю, он позаботится о том, чтобы я это запомнил, желательно с помощью физического или психологического шрама.

Далия наклоняется, чтобы ее лицо оказалось ближе к моему.

— Ты не можешь разорвать с ним отношения?

— Нет.

— Почему? Власть и деньги важнее твоего благополучия?

— Дело не во власти и деньгах. То, что у меня в голове, гораздо ценнее.

Она кладет ладонь мне на щеку.

— Нет ничего ценнее тебя самого, Кейн. Почему ты не можешь это понять?

Я беру ее руку и медленно убираю. Отчасти потому, что не совсем еще привык к ее прикосновениям, и они обжигают мою кожу.

— У меня все под контролем.

Она морщится.

— Ненавижу это слово. И ненавижу, что ты иногда такой замкнутый.

— Ты ненавидишь так много вещей во мне, и все равно хочешь быть со мной?