Прекрасный яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 8

— Ты должен был подумать о своей семье, прежде чем переходить нам дорогу, — я встаю. — Никто не переходит дорогу «Венкору». Ты всего лишь ничтожный инструмент, которым можно пользоваться. И неправильно, когда ты начинаешь думать, что у тебя есть право выбора. Здесь думаем мы, а не ты.

— Я обещаю, что больше никогда так не поступлю, если вы дадите мне еще один шанс.

— Не будь наивным. Второго шанса не будет. Одна ошибка — и ты вне игры.

— Особенно когда ты думал, что тебе все сойдет с рук, — Джуд подходит к Фреду сзади, хватает его за галстук и оттягивает так сильно, что я удивляюсь, как его шея не сломалась.

— Твоя дерзость меня бесит, — Престон становится на колени перед Фредди, вертя рукоятку ножа между пальцами. — Новость. От нас ничего не ускользнет. Ты можешь спрятаться, но не сможешь убежать.

— Сможешь убежать, но не спрятаться, — говорит ему Джуд.

— Ну, а я имел в виду наоборот, — Престон прижимает нож к шее Фреда, и тот задерживает дыхание. Не могу понять, из-за ножа Престона или из-за того, что Джуд душит его.

— Так не говорят. Не будь идиотом.

— Ха. В чужом глазу бревно увидишь, а в своем соринку не заметишь.

— В чужом глазу соринку увидишь, а не бревно.

— Одно и то же, блять, — Престон размахивает руками и случайно перерезает Фреду горло. Кровь бьет фонтаном, обрызгивая обоих. Их лица, волосы и одежду.

Повсюду.

Она даже брызнула на мои джинсы и ботинки.

Какая мерзость.

Фред сидит с открытым ртом, глаза устремлены в никуда, и через несколько секунд он теряет сознание.

— Черт… посмотри, что ты наделал, Джуд! — Престон встает во весь рост. — Я не успел даже посмотреть, как он умирает.

— Я? Это ты его убил, ублюдок. Мы даже не успели его помучить.

Престон встает перед ним.

— Это потому, что ты умничал и пытался меня поправить.

— Я бы не стал тебя поправлять, если бы ты был прав, не думаешь?

— Я всегда прав. Не моя вина, что такой крестьянин, как ты, не может признать высшее существо.

— Скорее, высшую занозу в заднице.

— Как ты меня только что назвал?

Джуд подходит к нему ближе.

— Заноза, — он стучит по его плечу. — В. Заднице, — он бьет его по голове. — Понял?

Престон хватает его за воротник.

— Я утоплю тебя в крови Фредди.

Они собираются начать драться, как обычно, ругаясь, поэтому я прячу пистолет за пояс и говорю:

— К вашему сведению, если вы начнете драться, я не буду вас разнимать. Не хочу испачкаться этой грязной кровью еще больше.

— Да ну? — Престон ухмыляется, и это движение выглядит маниакальным, потому что по его лицу стекают ручейки крови. Затем он отпускает воротник Джуда, вся его агрессия исчезает, и он обнимает его за плечи, как брата. — Здоровяк, мне кажется, или Кейн смотрит на нас свысока?

— Нет, не кажется. Он ведет себя как праведник. И это отвратительно.

— Я и говорю. Думаю, нам нужно что-то с этим сделать.

— Не смей, блять… — не успеваю я убежать, как они набрасываются на меня.

Джуд и особенно Престон обливают меня кровью. И пока я пытаюсь оттолкнуть их, эти двое, чертовски хорошо сработавшись, берут верх.

С тех пор как мы учились в интернате, это происходит постоянно. Они ссорились, я пытался их разнять, и они вместе набрасывались на меня.

Мне удается оттолкнуть их только после того, как кровь Фреда покрывает меня с головы до ног.

Престон смеется, а Джуд с удовлетворенным выражением лица наблюдает, как я выхожу из склада, чтобы поговорить с людьми моего отца.

Гребаные дети.

Неважно, как умер Фред. Важно только то, что он умер и больше не будет предавать «Венкор».

Высшее руководство, то есть Основатели, скоро найдут ему замену. Если, конечно, уже не нашли.

Моя миссия как капитана «Гадюк» — следить за тем, чтобы кампус был под контролем и выполнял свою роль одного из многочисленных щупалец «Венкора».

Поскольку этот город настолько одержим хоккеем, что считает его своей религией, имеет смысл использовать самую популярную хоккейную команду в качестве нашей базы, через которую мы следим за Университетом Грейстоун и даже вербуем тех, кого считаем достойными.

Однако процесс отбора позволяет нам приглашать только высокопоставленных членов организации.

Обычно.

Потому что, садясь в машину, я думаю об исключении из этого правила.

Фальшивая фанатка, которая утверждает, что хотела получить шанс попасть в наш круг. Шанс, который я даю ей не из сочувствия, а потому что хочу видеть ее на коленях.

В буквальном смысле.

И в фигуральном.

Я нажимаю на газ. Пора отправляться на главную часть моего вечера.

Надеюсь, она меня не разочарует. А иначе придется отвезти ее на один из наших складов.

И было бы жалко окрасить в красный цвет эти ясные карие глазки.

Глава 5 Далия

Месяцы.

Месяцы постоянных осторожных приготовлений, тщательных расчетов и кропотливого терпения.

Месяцы.

И вот, наконец, настал этот день.

Я вытираю потные руки о джинсы, паркую мотоцикл на стоянке и быстрыми шагами иду по полутемным улицам. Я последовала совету Кейна и надела самую удобную одежду — простую серую футболку и самые удобные кроссовки, которые уже немного поношены.

Если бы я сказала, что не боюсь, это было бы откровенной ложью.

Я слышала только слухи о посвящении в «Венкор», и во всех них упоминается об изнурительных допросах, физических и психических испытаниях, а также о полном лишении человечности.

Но это всего лишь слухи.

Никто, кроме членов «Венкора», не знает правды.

Несмотря на легкую дрожь, пронизывающую мои конечности, и тяжесть в шагах, никакой страх не помешает мне добиться справедливости для Вайолет.

Мы с Вайолет не родные сестры, но мы познакомились в приюте — одном из самых жестоких, в которых я жила — и сдружились. Она защищала меня, когда мужчина, который должен был заботиться о нас, напивался и избивал, или когда его жена пыталась подсадить меня на метамфетамин.

Однажды ночью Вайолет взяла меня за руку и предложила сбежать. Некоторое время мы были бездомными, и она отказалась идти обратно в приют или в какое-либо другое учреждение социальной опеки. Ни одна из нас не доверяла им. Мне тогда было, наверное, двенадцать, а ей — тринадцать.

По какой-то причине наши прежние приемные родители, Марта и Джеральд, не сообщили о нашем побеге или пропаже, и Вайолет сказала, что «все уладила». Не знаю, как она их убедила, но что-то подсказывало мне, что ее синяк под глазом имеет к этому какое-то отношение, и я хотела вернуться и убить их.

Но последнее, чего мы хотели, — это чтобы нас нашли и отдали в другую приемную семью, где над нами будут издеваться.

К счастью, Вайолет выглядела старше своих лет, поэтому она устроилась на работу в какой-то подозрительный ресторан и умоляла хозяйку позволить мне учиться в кладовой, пока она работает в вечернюю смену.

Она кормила меня, следила за тем, чтобы я хорошо училась, и брала с собой на ночные прогулки. Она — моя мама, папа, сестра и спаситель.

Она защищала меня, когда ей было холодно. Кормила, когда сама голодала.

Она была тем теплым убежищем, которого не хватает таким детям, как я.

Пока ее не вырвали из моих рук.

Из-за «Венкора».

Они отрезали меня от жизни, и теперь у меня не осталось ничего, кроме жажды хладнокровной мести.

Свет становится еще тусклее, и остается всего несколько лампочек. Они находятся так далеко друг от друга, что мне пришлось включить фонарик на телефоне, чтобы разглядеть дорогу.

Я следую указаниям Кейна, что становится все труднее, когда свет постепенно исчезает, особенно когда я начинаю поворачивать на неровной дороге.

Наконец я добираюсь до старого нежилого трехэтажного здания. Вход в парадную дверь скрыт от посторонних глаз, заросший хаотичным плющом и большими кустами.