Прекрасный яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 82

— Далия.

— Вииии! — я бросаюсь к ней в объятия, обнимаю ее так крепко, что удивляюсь, как не раздавила ее.

Слезы снова текут из моих глаз от радости и от боли.

Боли и облегчения.

Ви вернулась.

Ви здесь.

Она всхлипывает и обнимает меня еще крепче, гладя мои волосы пальцами.

— Не плачь.

— Я не плачу.

— Плачешь.

— Ты тоже плачешь.

— Не плачу!

Мы обе смеемся, глядя друг на друга, слезы текут по щекам.

Я беру ее руки в свои и внимательно смотрю на нее.

— Ты в порядке? Ничего не болит?

Она улыбается сквозь слезы.

— Я в порядке.

— Это правда…? Что ты уже давно проснулась и договорилась с Джулианом, что протестируешь его препарат и тебя введут в искусственную кому?

Она опускает голову.

— Да, прости.

— Почему ты мне не сказала?

— Я боялась. И до сих пор боюсь, — ее руки дрожат, лицо становится бледным. — Я… не хотела втягивать тебя в это, но, кажется, уже втянула. Мне так жаль, Дал. Правда. Я отплачу тебе за все.

— Эй, — я вытираю слезы с ее лица. — Ничто из того, что я сделала, не компенсирует то, что ты делала для меня все эти годы. Тебе не нужно извиняться. Ты здесь жертва.

Ее подбородок дрожит, и в глазах наворачиваются слезы, делая их темнее, чем синяя джинса.

— Я не жертва. Настоящая жертва — Сьюзи Каллахан, которую зарезали на моих глазах, а я ничего не сделала.

— Это… не твоя вина.

— Это моя вина! Моя! Я могла это предотвратить, но я была трусихой. Я… я до сих пор слышу в кошмарах, как она зовет на помощь. Постоянно, — Ви падает на пол, выглядя маленькой и уязвленной.

Я опускаюсь перед ней на колени и снова беру ее за руки.

— Ты не могла это предотвратить. У того парня был нож. Ее трагедия не оправдывает то, что Джуд сделал с тобой.

Она замирает. Ее рыдания, дрожь.

Как будто она превратилась в статую.

Ее пальцы дергаются в моей руке, лицо такое бледное, что я думаю, у нее инсульт.

— Ви?

— Он ничего не сделал, — ее голос едва слышен.

— Что? Конечно, сделал. Он преследовал тебя и пытался убить.

— Он не причастен к тому, что со мной случилось.

Я хмурюсь.

— А кто тогда?

Мое сердце бьется так быстро, что я думаю, оно остановится. Не может быть…

— Это был К-Кейн? — спрашиваю я, едва слыша свой голос из-за гудения в ушах.

Она качает головой.

Я ненавижу то, как облегчение наполняет мою грудь.

— Тогда кто?

— Тебе не нужно об этом беспокоиться, — она сжимает мои плечи. — Я — ходячая мишень, Дал. А ты — нет. Тебе нужно уехать. Может, в какое-нибудь солнечное место на западном побережье. Ты умная и сильная, я уверена, что с тобой все будет хорошо, где бы ты ни оказалась.

— Нет! Я никуда не поеду без тебя.

— Послушай меня…

— Нет, это ты меня послушай. Ты никогда не бросала меня, как бы ни было тяжело. Если ты думаешь, что я когда-нибудь отвернусь от тебя, то у меня для тебя новость. Этого не будет.

— Эти люди не идут ни в какое сравнение с нашими подлыми домовладельцами или обидчивыми приемными родителями, Дал, — ее тон становится напуганным. — Они убивают людей и остаются безнаказанными.

— Я знаю. Я видела это собственными глазами.

— Ты… видела? О, Дал.

— Все в порядке, со мной ничего не случилось. Кейн сделал это, чтобы защитить меня…

Я кусаю нижнюю губу.

Мне нужно прополоскать рот отбеливателем, чтобы перестать думать о нем и произносить его имя.

— Парень, которого ты поцеловала по телевизору в конце последней игры?

— Ты уже тогда проснулась?

— Да, приходила в себя.

— Я не знала. Прости, Ви.

— За что ты извиняешься?

— За то, что легла в постель с врагом, — и влюбилась в него.

— Чьим врагом?

— Твоим.

— Кейн не мой враг.

— Это он дал Джуду твое имя и информацию о тебе!

Она снова бледнеет. Я заметила, что всякий раз, когда я произношу имя Джуда, она вздрагивает.

— Он бы все равно меня нашел, — ее тихий голос едва слышен. — Это я убежала, когда его мать убивали.

— Это не оправдывает поступка Кейна.

— Ты любишь его, Дал. Я вижу это по боли в твоих глазах. Я видела это, когда ты цеплялась за него и целовала его так, будто не могла без него жить. Если он хорошо к тебе относится, тебе следует вернуться к нему.

— Ни за что на свете. Он врал мне. Он знал все и ничего мне не сказал. Он играл мной, как шахматной фигурой. Если я его еще раз увижу, я убью его, — я снова обнимаю ее. — Кроме того, я никогда не брошу тебя. Никогда.

Вайолет ответила только грустной улыбкой.

Мы с Ви провели последние несколько дней, наверстывая упущенное. Мы гуляем в ближайшем парке, потом покупаем всякие вкусности и объедаемся ими до отвала. Хотя после того путешествия с Кейном они мне кажутся безвкусными.

Ви осталась прежней — с мягким голосом и легкой улыбкой, — но она уже не та, что три месяца назад.

Она по-прежнему отказывается рассказывать мне, кто стоял за нападением, и часто замыкается в себе.

Иногда я замечаю, как она смотрит в окно широко раскрытыми, испуганными глазами, словно ждет, что ворвется сам Сатана.

Каждую ночь она просыпается с криками. Дело дошло до того, что она почти не спит, и по утрам у нее под глазами темные круги.

Я стою в дверях кухни, пока она готовит обед и слушает радио. Если я предлагаю ей пойти погулять, она отказывается и настаивает, чтобы я пошла одна или вернулась в университет и не жертвовала стипендией ради нее.

Она всегда думает о всех, кроме себя.

Я так ненавижу это, потому что не знаю, как исправить ситуацию.

Или как избавить ее от ощущения, что она ждет своей гибели в этом ничем не примечательном, убогом месте.

Я смотрю на ее движения — вялые, безжизненные, совершенно не похожие на уверенные движения Кейна, когда он готовит.

Черт.

Почему все заставляет меня думать о нем?

Ви замечает, что я хмурюсь, и улыбается через силу.

— Не стой там. Заходи.

— Хочешь, я помогу?

— Ты не сможешь приготовить ничего съедобного, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь.

— Ай, как грубо, — я надуваю губы. — Я нашла в гараже лопату для снега. Пойду почищу подъездную дорожку.

— Хорошо. Будь осторожна.

— Есть, мэм, — я сальтую ей и возвращаюсь в гараж, надев толстое пальто.

Там полно всяких инструментов для ремонта, старая газонокосилка и острый топор.

Я надеваю перчатки, вытаскиваю сапоги и наклоняюсь, чтобы завязать шнурки.

Когда я встаю с колен, солнце закрывает большое облако.

Подождите. Оно не полностью закрыто.

Я прикрываю глаза и смотрю вверх.

Это точно не облако.

Его вид как удар током в сердце.

— Мне нравится твоя поза, дикий цветок.

Глава 38

Далия

Последние пару дней я провела в ненависти, проклятиях и метафорическом закалывании куклы вуду с лицом Кейна Девенпорта.

Дошло до того, что я на мгновение подумала о том, чтобы вернуться и ударить его по лицу или сделать что-то более радикальное, например, сломать ему руку или ногу, чтобы он мог попрощаться со своей любимой хоккейной карьерой.

Это желание усилилось, когда я связалась с Меган по новому телефону, и она прислала мне фотографии последней победы «Гадюк» и сказала, что я пропустила «потрясающую» игру.

Он все еще потрясающе играет, так что, может, мне стоит подпортить его последний сезон в университетской лиге.

Может, я слишком легко отпустила его и должна была причинить ему столько же боли, сколько он причинил мне.

Я должна была залезть ему так глубоко под кожу, чтобы он метался в постели, не мог заснуть, а в голове были только мысли обо мне. Я должна была настолько привязать его ко мне, чтобы жизнь без меня казалась ему пресной и безвкусной.