Фигляр (СИ) - Джудас Анастасиос - Страница 29

Ким Хе-вон (сбитая с толку, потирая лоб):

— Я… просто у меня важные дела.

Ким Тэ-хён (мягко, но цепко):

— Что-то срочное?

Ким Хе-вон (сквозь зубы, сжимая кулаки):

— Да. Очень.

Пауза. Тэ-хён, на другом конце, колеблется, чувствуя, что заходит слишком далеко, но желание сделать правильно побеждает.

Ким Тэ-хён (размышляя вслух, с внутренним конфликтом):

— Понимаю… Вы знаете, у меня странное ощущение, что эта история может быть важнее, чем кажется.

Ким Хе-вон (раздражённо, но с ноткой отчаяния):

— Послушайте, мне нужно срочно ехать в госпиталь!

Ким Тэ-хён (настороженно, но с заботой):

— В госпиталь?

Ким Хе-вон осекается, но уже поздно.

Ким Тэ-хён (быстро, но с мягкостью):

— Кто там?

Ким Хе-вон (сбитая с толку, колеблясь):

— Это… Это не важно.

Ким Тэ-хён (мягко, но настойчиво, чувствуя ответственность):

— Тот самый парень с кладбища? Это он таинственный фотограф с вокзала?

Ким Хе-вон стискивает зубы, её взгляд устремляется на окно, за которым видна парковка.

Ким Хе-вон (почти шёпотом, с борьбой внутри):

— Я не…

Ким Тэ-хён (чуть громче, но с пониманием):

— В каком госпитале он лежит?

Ким Хе-вон (нервно, бросая взгляд на дверь):

— Нет! Я не должна…

Ким Тэ-хён (напористо, но не давя, с желанием помочь):

— Ким Хе-вон-сси, если этот человек действительно тот, о ком я думаю… Это может изменить всё. Возможно, ему нужна поддержка, и молчание никому не пойдёт на пользу.

Долгая пауза. Хе-вон закрывает глаза, глубоко вздыхает, чувствуя тяжесть решения.

Ким Тэ-хён (тихо, почти завораживающе, но с искренностью):

— Вы хотите, чтобы его история осталась без внимания? Что, если ему понадобится помощь? О случившемся с ним несчастье никто не знает. Но я могу это изменить.

Долгая пауза. Хе-вон открывает глаза, её лицо выражает борьбу, но также и решимость.

Ким Хе-вон (еле слышно, с трепетом):

— Госпиталь Сеульского университета…

На том конце короткий вздох удовлетворения, но и облегчения.

Ким Тэ-хён:

— Спасибо. Я постараюсь помочь.

Связь обрывается. Хе-вон опускается на стул, прикрывая лицо руками, чувствуя, как эмоции переполняют её. Затем она быстро встаёт, направляется к двери, берёт сумку и ключи. Она спешит вниз на парковку, где её должна ждать тётя.

Где-то в редакции «Чосон Ильбо» Ким Тэ-хён уже набирает сообщение редактору. В его глазах загорается азарт, но и волнение за человека, чью историю он только что раскрыл.

Ким Тэ-хён (довольно, с азартом):

— Ну что ж, посмотрим, что у нас тут.

Он начинает, прильнув к монитору изучать полицейские отчёты за предыдущие сутки.

ПУСАН. КАБИНЕТ ДЛЯ СОВЕЩАНИЙ В DAEWON FISHERIES. ВЕЧЕР.

Большая комната с панорамными окнами раскрывает вид на порт, где зажжённые фонари отбрасывают золотистые отблески на воду. Вдалеке звучат низкие гудки грузовых судов, доносящиеся сквозь стекло. В кабинете царит сдержанный полумрак — мягкий свет настольных ламп и тёплых потолочных светильников выхватывает из тени массивный стол из тёмного дерева, окружённый удобными кожаными креслами. На стене мигает экран телевизора с новостями, звук приглушён, но заголовки мелькают тревожными красными линиями.

На столе — ужин, доставленный из элитного ресторана пусанской кухни. Глиняные пиалы с горячим кимчи-чиге источают ароматный пар, смешиваясь с запахом моря. Лаковые подносы украшают тонко нарезанные ломтики сырого гребешка и морского окуня для хве, их свежий блеск контрастирует с яркими красками кимчи. Небольшие керамические чаши с рисом, политым кунжутным маслом, стоят рядом с тарелками закусок: пряные маринованные водоросли, острые осьминожки в соусе и свежие овощи с густой пастой самджан. Бутылки соджу и минеральной воды расставлены вдоль стола, их стекло запотевает от холода.

За столом сидят Пак Чон-хо и Ли Гён-су. Гён-су молча разливает соджу в рюмки, его движения точны, но в глазах читается напряжение. Чон-хо, прежде чем взять рюмку, бросает взгляд на телефон, проверяя уведомления, затем откладывает его с лёгким вздохом.

Дверь кабинета открывается. Входит Дон Ку-сон в идеально сидящем тёмно-сером костюме. Он осматривает комнату с едва заметной усмешкой, затем садится напротив Чон-хо, кладя локти на стол.

Дон Ку-сон (с лёгким сарказмом):

— Серьёзные люди, серьёзные дела, и всё это под горячий суп. Прямо как в старые добрые времена.

Пак Чон-хо (спокойно, глядя на рюмку):

— Еда помогает думать. Голодный человек — плохой стратег.

Дон Ку-сон (приподнимая рюмку с насмешливой улыбкой):

— Тогда за ясные головы и умные мысли.

Трое мужчин чокаются, выпивают и приступают к еде. Они едят быстро, но без суеты, палочки и ложки двигаются уверенно, пока разговор течёт своим чередом.

Дон Ку-сон (между глотками супа, с деловым тоном):

— Мои люди весь день держали улицы. Толпа — как река, если её вовремя не перекрыть, зальёт всё. Мы не дали этим крикунам сыграть свою игру.

Ли Гён-су (заинтересованно, отрезая кусочек хве):

— А полиция? Они хоть пальцем пошевелили?

Дон Ку-сон (усмехается, макая рыбу в соус):

— Полиция? Призраки в форме. По моим данным, в участок занесли такую сумму, что даже стыдно называть. Патрульные стояли на углах, да, но будто слепые и глухие. Если бы не мои ребята, толпа бы уже жгла шины у ворот порта.

Пак Чон-хо (хмурясь, ставя рюмку с лёгким стуком):

— Значит, кто-то хочет раздуть огонь ещё сильнее.

Ли Гён-су (задумчиво, глядя в чашу с рисом):

— Похоже, сверху пришёл приказ не вмешиваться.

Дон Ку-сон (спокойно, с металлическим блеском в голосе):

— Естественно. Это не просто уличный шум. Всё спланировано. Плакаты, лозунги — кто-то заранее раздал роли. Мои люди сегодня их приструнили, но это только начало.

Ли Гён-су (с прищуром):

— Как именно приструнили? Были жертвы?

Дон Ку-сон (хладнокровно, размешивая суп):

— Ничего страшного. Пару синяков, немного шума. Мы работали чисто — лишние заголовки нам не нужны.

Ли Гён-су (с ноткой сожаления):

— Если полиция куплена, нам будет сложнее держать фронт.

Дон Ку-сон (кивая, пробуя осьминога):

— Согласен. Но пока мы справляемся. А что у вас? Какие сюрпризы подбросили на заводе?

Пак Чон-хо (сухо, беря кусок гребешка):

— Провокации. Ложные документы на грузы, диверсии на оборудовании. Без Гён-су мы бы уже считали убытки.

Ли Гён-су (жёстко):

— Вчера поймали двоих с инструментами у холодильников. Говорят, им заплатили, но кто — молчат. Это не одиночки, это система.

Дон Ку-сон (поднимая бровь, с интересом):

— Саботаж? Значит, бьют прямо по карману.

Пак Чон-хо (скрестив руки на груди):

— И не только по карману. Я уверен, они метят в нас самих. Это не конкуренция — это война.

Дон Ку-сон (допивая соджу, с лёгкой усмешкой):

— Похоже, кто-то решил, что пора переписать правила игры. И сменить игроков.

Ли Гён-су (холодно):

— Они убрали полицию с доски, но у нас свои фигуры.