Фигляр (СИ) - Джудас Анастасиос - Страница 42

На стене висит большая TV-панель, на которой идут новости. Сборный дневной дайджест понемногу охватывает все важные события. Посетители практически не реагируют на выпуск новостей — слишком заняты своими разговорами, кофе и телефонами.

За стойкой бармен — мужчина лет тридцати с выцветшей татуировкой пламени на предплечье. Он лениво листает журнал, поглядывая на экран. Когда началась рубрика "Сводка дня", потянулся за пультом и прибавил звук.

Диктор, молодой, в строгом костюме, заговорил с наигранным оптимизмом, будто рассказывает о небывалом выигрыше в лотерею:

Диктор (с оптимизмом):

— А теперь дорогие зрители свежий дайджест! Сегодня утром 'Чосон Ильбо' взбудоражило читателей статьёй Ким Тэ-хёна: 'От кладбища до морга: как Канг Ин-хо обманул смерть и полицию'. Канг Ин-хо — парень, чьё видео с кладбища тронуло миллионы, умер…

Диктор (делает выразительную, трагическую паузу):

— По крайней мере, так думали. Но он жив! Подробности читайте в сегодняшней газете!"

Шум в кафе — звон посуды, обрывки разговоров на миг стихает, но тут же возвращается к своему ритму. Посетители начинают обсуждать услышанное. Некоторые удивлённо качают головами, другие улыбаются, радуясь неожиданному исходу.

Ин-хо слушает новости с лёгкой усмешкой, но его взгляд остаётся сосредоточенным.

Канг Ин-хо (про себя, с лёгкой иронией):

— Ну, по крайней мере, теперь все знают, что я жив. Это уже плюс.

Он достаёт телефон и, включив его, проверяет сообщения. На экране высвечиваются несколько пропущенных звонков и сообщений от Чон Со-мин и Ким Хе-вон. Он вздыхает и начинает набирать ответ, когда замечает, что к его столику подходит официантка.

Официантка(с улыбкой):

— Ещё кофе?

Канг Ин-хо (с лёгкой улыбкой):

— Да, пожалуйста. И, если можно, добавьте немного сливок.

Официантка кивает и уходит выполнять заказ. Ин-хо возвращается к своему телефону, но передумав отвечать, откладывает его в сторону, его взгляд лениво скользит по парковке, где двое парней в кожанках спорят, тыча пальцами в свои мотоциклы.

Канг Ин-хо (про себя, с иронией):

— «Обманул смерть и полицию…» — ну что это за заголовок. Бездари.

Телефон на столе вновь завибрировал. Ин-хо взглянул на экран: «Ким Хе-вон». Вздохнув, он всё же провёл пальцем по дисплею и поднёс трубку к уху.

Канг Ин-хо (сухо):

— Слушаю?

Ким Хе-вон (бодрым, чуть напряжённым голосом):

— Ин-хо-оппа? Привет!

Ин-хо молчит, Хе-вон не дождавшись ответа:

— Это я, Хе-вон. Не разбудила?

Канг Ин-хо (не меняя интонации):

— Уже позавтракал.

Ким Хе-вон (наигранно жизнерадостно):

— Я… э-э… подумала, может, ты захочешь встретиться. Например для новой фотосессии? Я готова.

Канг Ин-хо (спокойно, сдержанно):

— Я занят.

Ким Хе-вон (растеряно):

— Занят? А почему у тебя опять телефон не отвечал.

Ин-хо молчит, Хе-вон вновь не дождавшись ответа:

— А хочешь, можем на твоём мотоцикле покататься?!

Телефон пиликает входящим сообщением. Ин-хо на миг, прервав разговор, читает достаточно длинный текст сообщения от Пак Чон-хо:

"Ин-хо, сегодня же приезжай в наш дом. Гён-хо-ним хочет с тобой поговорить, и я настоятельно прошу больше это не откладывать. Вопрос серьёзный, будь там до вечера.

P.S. Напоминаю упомянутое тобой правило: «начальник всегда прав». Не подведи."

Канг Ин-хо (спокойно):

— Я занят Хе-вон и не смогу с тобой «покататься».

Ким Хе-вон (с ноткой мольбы):

— Ну, не сегодня, может, завтра? Пожалуйста, оппа.

Канг Ин-хо (прохладно, твёрдо):

— В ближайшие дни я буду занят, мне предстоит волнительное знакомство с новой семьёй.

Короткая пауза. В трубке слышно, как она разочарованно вздыхает.

Ким Хе-вон (расстроенно):

— Поняла… Ну, удачи.

Канг Ин-хо (нейтрально):

— Пока.

Ин-хо завершает звонок и кладёт телефон обратно. Через несколько минут экран снова вспыхивает — новый входящий. Он смотрит на имя: «Чон Со-мин». Никакой реакции. Просто нажимает «отклонить». Подумав переводит телефон в режим автоответчика.

СЕУЛ. ПРИВАТНАЯ ШКОЛА "СОНГДЭКИ". ДЕНЬ.

Коридоры "Сонгдэки" бурлят жизнью: школьники, сбросив напряжение уроков, спешат к выходу, хлопают дверцы шкафчиков, голоса звенят, переплетаясь со смехом и обрывками сплетен. Мраморный пол блестит под лучами солнца, льющегося через панорамные окна, золотые драконы на форменных жакетах вспыхивают в свете. В воздухе витает смесь ароматов брендовых духов и дорогой косметики, а торопливые шаги множества ног эхом отдаются от высоких потолков.

Среди потока учеников выделяется Ли Ми-ран, главная красавица школы, дочь владельца модного дома Maison Seoryun. Она идёт грациозно, будто по подиуму, её волосы струятся с идеальной небрежностью, слегка колыхаясь при каждом шаге. Школьный жакет, идеально подогнанный по фигуре, подчёркивает её статус, с плеча небрежно свисает сумка из новой коллекции, каждый знает — эта небрежность стоит чьей-то месячной зарплаты. В толпе её замечают: кто-то перешёптывается, кто-то приветливо кивает, но Ми-ран не отвлекается. Её взгляд, острый и цепкий, прикован к паре одноклассниц у шкафчиков впереди.

Там спорят Пак Сун-ми и Чон А-рим. Сун-ми, с аккуратными хвостиками, скрестила руки на груди, её лицо выражает растерянность, брови чуть сдвинуты. А-рим, сжимая смартфон, как улику, выглядит обиженной, её губы дрожат, а глаза блестят от сдерживаемых эмоций.

Ми-ран ускоряет шаг, её любопытство вспыхивает, как искра. Она останавливается чуть в стороне, прислонившись к шкафчику, и наблюдает, не вмешиваясь.

Чон А-рим (обиженно, с надрывом):

— Сун-ми, ты скрываешь от меня правду про него! Мы же лучшие подруги, как так можно?

Пак Сун-ми (растерянно, отступая на шаг):

— А-рим, я правда не понимаю! О чём ты вообще?

А-рим хмурится, её пальцы крепче сжимают смартфон. Она тычет в экран, её голос становится резче.

Чон А-рим (громче):

— А как тогда ты это объяснишь?

Она протягивает смартфон подруге. Сун-ми нехотя берёт его, её пальцы слегка дрожат, когда она касается экрана. На дисплее утренний выпуск "Чосон Ильбо": "От кладбища до морга: как Канг Ин-хо обманул смерть и полицию". Сун-ми читает, и её лицо оживает, от переживаемых эмоций: сначала брови сдвигаются в недоумении, потом глаза расширяются, уловив имя Ин-хо, и, наконец, губы расплываются в широкой, почти детской улыбке, будто тяжёлый груз свалился с плеч.

Пак Сун-ми (мягко, но с настороженным взглядом):

— И в чём твоя претензия?

А-рим шагает ближе, её обида выплёскивается наружу. Она наклоняется, указывая на экран, на строки про двух женщин из Daewon Group, пришедших на опознание тела.

Чон А-рим (срывающимся голосом):

— Вот это! Как? Или хочешь сказать это всё не правда?

(тише, с надеждой, глядя в глаза):

— Ты, что, действительно ничего не знаешь?

Ми-ран, всё ещё в стороне, складывает руки на груди. Её губы изгибаются в торжествующей улыбке, глаза блестят, ловя каждую деталь спора, как камера — удачный ракурс. Она чуть наклоняет голову, её пальцы постукивают по рукаву жакета, будто она уже просчитывает, как использовать услышанное.

Сун-ми открывает рот, чтобы ответить, но её взгляд падает на Ми-ран, чья самодовольная улыбка становится шире. Сун-ми хмурится, её пальцы крепче сжимают смартфон А-рим.

Пак Сун-ми (решительно, но с лёгкой дрожью):

— А-рим, я впервые вижу эту статью. И вообще, это ты первая показывала мне ролик про этого Ин-хо, забыла, что ли?

А-рим моргает, её обида на миг сменяется растерянностью. Ми-ран, до этого молчавшая, театрально хлопает в ладоши, её голос сочится язвительностью.

Ли Ми-ран (с насмешкой):

— Браво, Сун-ми, но актриса ты так себе. Если ты, «правда»

(Ми-ран изображает руками кавычки)

— ничего не знаешь об этом… твоём герое вирусных роликов, то почему вдруг поставила миллион вон в нашем споре?