Огнем и Мечом (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 11

Русский Царь весьма тонко сформулировал, что «пешки — душа шахмат, только они создают атаку и защиту, от их хорошего или плохого расположения целиком зависит победа или поражение в партии». Франсуа-Андре Даникан Филидор и сам думал так, но не мог бы точнее сказать.

Нет! Петр Третий не менее Великий чем его дед! За два года, пока Франсуа был с турне по столицам Европы, Император не только преуспел в государственном деле, но и так сильно подтянул в игре приёмную дочь и сына! А значит преуспел в шахматной игре и сам.

— Пешка е4 на е5, — глядя на доску произнесла Катя и взглянула на лицо посредника.

— Допустимо. Ход чёрных.

«Ну и дети! — пронеслось в голове француза, — это же новое развитие! „Детский“? Non! „Русский дебют“! Даже скорее уже „Русский гамбит“. Да что там! „Русская партия“ это! Я не видел ещё такой игры!»

Филидор играл не только в шахматы, и не только на фаготе и скрипке. И знал он не только этих инфантов. А из королей Франсуа играл не только с Пьером III. Русский Император неординарный, нет — уникальный человек! Гений! Ради знакомства с ним, и ради этих детей стоило ехать в эту заснеженную страну и учить русский и язык жестов! Перед Чемпионом Мира сейчас на досках изобретённого русским Императором «кригшпиля» явственно проступало то, что русские ведут свою партию. Ведут они её и в Европе. У Франсуа-Андре не было сомнения, что в идущей «военной игре» на полях Европы русские не упустят своей победы. За Кёнигсбергом скоро может и Берлин пасть. Лондон будет опечален. Да и в то, что это понравится Парижу Филидор не верил.

Да, русского Императора серьезно недооценили в Европе. Ведь, в сущности, что такое шахматы? Игра? Простая настольная игра? Нет, это искусство, наука, анализ, умение делать прогнозы действиям противника, и, конечно, своим действиям. Это не только математика, но и чутье, интуиция. Фридрих слишком полагался на своей военный гений, а русский Пётр работал системно, превратив фактически Империю свою в военный лагерь, где балы и торжества случались только по необходимости, а не как это было при Елизавете Петровне — из прихоти или из скуки. Петр остановил постройку державных дворцов и не приветствовал роскошь среди знати и Двора. Деньги шли не только на армию, но и на фабрики и заводы, на строительство железных дорог и пароходов, световой телеграф всё глубже проникал в Россию, связывая связью столь необъятную страну.

Филидор поймал себя на мысли: «Интересно, если Пётр Великий уже был в истории России и создал эту Империю, то как назовут в истории Петра Третьего?»

— Пешка c7-c5, — не отрывая взгляд от доски чётко выговорил Цесаревич.

«Снова сильный ход, — отметил мысленно Филидор, — случайно, или растёт Цесаревич? Так Поль и меня лет через пять победит. Ой, Европа! Что с тобой будет при нём…»

Француз дал добро переместить фигуру и передал ход.

* * *

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ АВТОРСКИЕ:

СЕРИЮ «МИРЫ НОВОГО МИХАИЛА» — https://author.today/work/1

ЦИКЛ «СВЕТЛЕЙШИЙ» — https://author.today/work/329568

РОМАН «ЭРА ВЕЧНОСТИ. ГРААЛЬ» — https://author.today/work/310989

Глава 4

Король и Император

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. ПАРК. 15 сентября 1757 года.

— Христиан Август, по-моему, вы преувеличиваете, — пытался я остудить пыл своего обер-камергера, — дядюшка Адольф слишком осторожен чтобы принять британцев.

— Ваше Величество, Питер, епископ Любекский, старается сам ничего не решать, — продолжил вещать мне мой старый наставник, — но его супруга Амелия очень активна и благоволит своему брату, она может без согласия попытаться вмешаться и переправить своих соотечественников в Гольштейн…

Вчера до нас дошла весть о подписанных в Цевене условиях выхода из войны Ганновера. Пришло через французов. Так что я пока не особо верил всему ими сказанному. Уничтожение нами прусского корпуса под Гросс-Егерсдорфом и оккупация Восточной Пруссии, конечно, растянула к востоку прусские силы. И Берлин не мог пока помочь Ганноверу. Принц Уильям Август, конечно, та ещё падаль, но, как бы не обзывали его шотландцы Камберлендским мясником, командующим он был не плохим и мне трудно было поверить в подписание им фактически полной капитуляции его армии перед французами и дармштадцами. Ганновер выходил из войны, его войска отплывали в Англию, союзные же им разоружались. Французы, по условиям «Цевенской конвенции», до конца войны размещались в германских владениях моего царственного брата Георга, а также в Гессен-Касселе и Брауншвейг-Вольфенбюттельде. Пруссия оказывалась в кольце врагов, вступивших в её границы. И у неё мог появиться соблазн метнуться на помощь ганноверцам, прихватив «по пути» и мои родовые земли. Но, у нас там не всё так просто.

— Полноте, Броксдорф, переговоры шли при посредничестве Дании, а у нас там такая чересполосица, что даже если Амелия сможет провести англичан по воде из Штаде, то французы не последуют за ним чтобы не обидеть посредника, — меня уже забавлял сегодняшний напор престарелого генерала.

— Но, Ваше Величество, даже если так, то момент для дальнейшего наступления очень удобный, — продолжал упорствовать Христиан Август фон Брокдорф, — мы сейчас можем своим наступлением принудить и пруссаков к сдаче, и французов, не желающих отдать нам Берлин, от Гольштинии отвлечём.

Кто же так накрутил моего генерала? Вчера мне было не до беседы с ним. Воздвижение Креста Господня — двунадесятый господский праздник, у меня полдня на службы ушло, а вторая на арсеналы да госпитали. И, главное, зачем паниковать? Даже если Ганновер пал, то нам только польза.Война фактически заканчивается. Пруссию мы с Францией и Англией быстро дожмём. Может даже без нас справятся.

Конечно, я рассчитывал на большее. И в части земель и тренировки армии. Но, с другой стороны меньше денег потратим, и людей сохраним. А с нас и Восточной Пруссии хватит. К присяге мы тамошних обывателей привели, Царство Прусское в титул мой включили, Канта на факультет философии в Москву наняли, осталось только Кёнигсберг переименовать. В Царск или Королевец, а может в Балтийск. Никто против не будет. Швеция вернёт себе Штеттин, Австрия Силезию, Франция кое-что в колониях и может ещё Клеве с Бергом прихватит. Так что…

В целом, битва при Гросс-Егерсдорфе родила новую Легенду, вдобавок к Легендам Маастрихте и Гельсингфорса. И пусть я не командовал непосредственно войсками в Гросс-Егерсдорфе, но всё понимали, что без меня эта победа бы не состоялась или была бы не такой блестящей. В общем, мой авторитет снова вырос.

Вообще же, мы и при Елизавете Петровне готовились, и при мне готовились. Я не стал повторять некоторых её ошибок. Например, не назначил Апраксина командовать армией, сразу назначив Салтыкова. Подготовка к сражению была проведена намного лучше, а то тот же Апраксин, имея кратно превосходящую пруссов армию, умудрился даже не провести разведку местности перед боем и растянул сильно свои силы, дав пруссакам возможность занять лучшие позиции и активным внезапным манёвром серьезно потрепать наши войска на марше. Да и полно других ошибок наделал Апраксин, осторожничая и уверенный в том, что Фридриха победить невозможно.

С графом Салтыковым я потратил много времени на подготовку к сражению. И к войне в целом. Перед войной возможные (и памятные мне) места сражений посещали наши дипломаты, военные и купцы, внимательно изучая местность. Во время марша и во время сражения мы активно использовали воздушные шары с наблюдателями. Шары двигались вместе с войсками, привязанные к подводам, гружённым камнями и песком, которые тащили вперед четыре или шесть лошадей в упряжке. Темп движения колонны был сохранён, а голубиная почта давала Салтыкову и его генералам информацию о реальной местности вокруг и не допускала внезапного удара по нашим войскам. Кроме того, летучие отряды гусар и калмыков обеспечивали непосредственные данные с поля, корректируя данные от наблюдателей воздушных шаров. С воздуха тоже не всё видно. Леса и овраги с кустами могут прятать неприятеля и их батареи. Так что доразведка проводилась со всем тщанием, давая возможность отцам-командирам ясно видеть местность, противника, учитывать всякие моменты и вносить поправки в схему сражения.