Огнем и Мечом (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 17

— Дорогая, что тебе предложить?

Лина улыбнулась и вздохнула.

— Мечтаю о бокале хорошего вина. Но, нельзя пока. Так что только чай.

Да, кормящей маме алкоголь нежелателен и Каролина, как врач, понимает это.

— Что ж, дорогая, я присоединюсь к тебе в этом.

Неслышно двинулись слуги. Чай. Ужин. К чаю. Порхание движений. Туда-сюда. Вновь исчезли. Хороший дворцовый вышкол.

Визуально в зале никого. Конечно, стоит мне или Лине сделать знак и тут же всё вновь бесшумно придёт в движение. Изысканный и выверенный танец почтения Величию. Но пока никто не стоит у нас над душой.

Свечи в серебряных подсвечниках на столе. Приглушённый свет ламп Нартова. Приятный аромат в воздухе. Легкое потрескивание живых огоньков. Живые цветы из оранжереи. Фрукты. Ананасы. Романтика.

Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы мы с женой говорили о делах. Это не благоприятствует пищеварению, а слуги имеют свойство трепать языком где не надо. Мы даже детей научили при слугах не болтать лишнее. Поэтому говорили о всяких пустяках, шутили и улыбались.

Ужин прошёл хорошо и умиротворённо.

Малахитовая комната встретила нас тишиной и спокойствием. Камин. Кресла. Напитки. И никаких слуг. И никаких ушей. Комнаты проектировал во дворце я сам и знал точно, что тут нас подслушать не сможет никто. Так тут устроена планировка. Да и гвардейцы стоят снаружи по периметру. Но, они тоже ничего услышать не могут в принципе.

— Как дела, любимая моя?

Вздох.

— Крупные хищения в Москве. Ассигнования на приюты списывались на несуществующих сирот, которых и не было. Много. Когда началась ревизия, оказалось, что, цитирую, часть сирот умерло, а большая часть разбежалась, устроив бунт в приюте.

Хмыкаю.

— Ничто не ново под луною. Много украли?

— Ну, не так чтобы катастрофа, но порядка десяти тысяч рублей ушли в песок. Ещё надо разобраться куда именно и в чьи карманы. Там всё не так просто. Круговая порука, знаешь ли. Крайних нет.

Киваю.

— Как обычно.

Москва — это государство в государстве. Петербург там столица сугубо номинально. У московских своих порядки. Потому и езжу туда минимум два раза в год. Плюс проездом ещё. А я много езжу по России.

— Генерал-губернатор в курсе?

— Да. Но ты же Шувалова в Малороссию на ревизию услал. Левашев пока на хозяйстве. Разводит руками. Возмущён такой наглостью и всё такое. Обещает разобраться и наказать.

— Ага. Наказать невиновных и наградить причастных. Знаем. Думаешь пора менять вице-генерал-губернатора?

Лина пожимает плечами.

— Тебе виднее. Насколько он виновен в данном деле я не знаю. Но, систему московскую он не изменил. Они там по-прежнему сами по себе. И твоя воля там достаточно свободно толкуется.

За Москвой глаз да глаз нужен. И генерал-губернатор Москвы — это не генерал-губернатор Новгородской земли. Тоже стратегически важна земля, но, Москва — коренная столица России. Город, который создал и собрал Империю.

Левашев вроде справный малый. Но местный. Надо его в столицу переводить. А Александр Иванович приедет из Киева прознает кто стащил. У него на это глаз намётанный — почти десять лет Тайной канцелярией руководил.

— Хорошо, я изучу доклады и ситуацию по Москве более внимательно. Не так чтобы этот случай был вопиющим, но, часто, оказывается, что случайно вскрывается проблема огромного масштаба.

Мог кто-то напеть это в уши Лины? Вполне. Я всегда проверяю первоисточники. Особенно, когда «вдруг» и «случайно». Пожуём, как говорится, увидим.

Жена отпила чай.

— Как у тебя день прошёл? С утра тебя не видела.

Пожимаю плечами.

— Верфи посещал. Флот расширяем. Много кораблей в постройке и ремонте. Нам за океан ходить, да на Балтике ещё долго воевать. И не только в этой войне.

— Тогда в чём твоя забота?

В свою очередь отпиваю чай.

— Понимаешь, солнце, каждый корабль — это не просто так. И не только подготовленные экипажи к нему. Это — пушки. Много. И припасы к ним. А пушки на корабле — это те пушки, которые могли быть на поле боя на суше, согласна?

Кивок.

— Согласна. Но, ты же сам говоришь, что мы впереди всей Европы в части техники и её развития.

— Дорогая, позволь обновить тебе чай в чашке.

— Благодарю, любимый.

Пауза. Продолжаю мысль.

— Да, у нас есть паровозы, но пока они не имеют решающего значения в части переброски грузов, в частности, военных. Их мало и пропускная способность существующей железнодорожной сети невелика, не говоря уж о том, что она даже между важнейшими транспортными узлами не проложена. Сама знаешь транспортная перемычка только между Чусовой да Исетью проложена. Царскосельская — одно баловство, да витрина для вкладчиков. Планов то у нас громадьё. Но пока война идет мы сможем строить не больше сорока вёрст в год, а этого однозначно недостаточно.

— А пароходофрегаты?

— Использовать пароходофрегаты на всей Балтике мы не можем. Нет топливных станций в достаточном количестве. Да, мы их строим на верфях Петербурга и Стрельны, но это больше отработка опыта и некий запас на будущее. Для нормальной войны их много нужно. Но, повторюсь, главное — пушки. И для Флота, и для Армии. И припасы к ним в избыточном количестве.

— В избыточном?

Киваю.

— Опыт военной жизни показал мне, что припасов всегда в реальности мало, даже если тебе кажется, что за всю войну столько не израсходовать никогда. Пройдёт полгода и склады наши покажут голый пол и стены. Хорошо, если полгода. Поэтому я гоняю наши заводы — больше! Больше! ЕЩЁ БОЛЬШЕ ядер, пороха и прочего. Порох ведь тоже не вдруг где взять. На барахолке не купишь. Целое дело. Особенно во время войны. Сама знаешь. Его произвести нужно из чего-то. Хранить порох тоже искусство.

Зачем я гружу женщину этой неинтересной ерундой? А затем, что я не сижу на месте. И, вдруг что, она — и.о. Царя. То есть Правительница Империи. Она должна понимать, что и как в этой Империи происходит, откуда берётся и куда девается. И зачем. И почему.

Помолчали.

— В Тулу собираешься?

Вздыхаю неопределённо.

— Чай опять остыл. Надо Яру кликнуть. Нет, в Тулу я пока передумал. Боюсь уезжать далеко от Петербурга. Я бы вообще перенёс Ставку Верховного Главнокомандующего куда-нибудь в Ригу. Или ещё дальше. Поближе к фронту. Телеграф телеграфом, но личное присутствие рядом с местом событий может быть решающим. Фридрих там близко, а я аж в Петербурге. Могу не успеть среагировать вдруг что, а Фриц ещё тот выдумщик. Я надеюсь на графа Салтыкова, но доверяю только себе. И тебе.

Лина мило улыбнулась, отсалютовав мне чашкой.

Взаимно.

— Петер, так что ты хотел в Туле?

Каролина очень основательный человек и не упускает ничего, пролетающее мимо, даже если её это на первый взгляд не касается.

— Тула? А Тула вчера сама ко мне приезжала. Привозили образцы новых казнозарядных ружей. Пока сыро и очень много вопросов. Штучно получаются неплохо, а по лекалам пока — хоть свет туши. Может лет через двадцать дозреем. Или десять. Тут как Бог даст. На днях ещё броню будем испытывать.

Кивок.

— Да, ты рассказывал свою идею. Это так подстегнёт военную мысль?

— Подстегнёт? Ха! Это новое слово в военном деле! Но, многое нужно ещё сделать. Так что пока это фантазии на будущее. В этой войне мы сможем даже проверить образцы в деле, но, на ход самой войну это не повлияет.

Усмешка.

— Милый, так ты и про воздушные шары говорил, а ведь пригодились. Или я не права?

Неопределённое.

— Ну, да. Но, идея-то была не в этом. Идея была управляемо летать по небу и сбрасывать бомбы на боевые порядки и тылы неприятеля.

Любящая улыбка:

— Петер, тебе кто-нибудь говорил, что ты — фантазёр?

Киваю.

— Ты. Постоянно.

Смех.

— И ты, любимый мой, всякий раз мне доказывал, что ты не фантазёр, а очень умный провидец!

— Чего не сделаешь для любимой женщины!

* * *