Огнем и Мечом (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 23

Александр Васильевич, взлетев на коня, спешит на соседний холм.

Смотрю в бинокль. Дурак он и есть дурак.

О треуголка отлетела!..

Дуррак! Я! Я! Dummkopf! Там же рядом со своими снайперами Анучин!

Подстрелят Фрица! Как рябчика на охоте. Надеюсь успеет Суворов.

Вроде успел Суворов. Огонь прицельный прекратили. Но, всё равно Фридрих вспыльчивый дурак. Гений. Но, дурак. Если что, то Наследник у Фрица весьма юн. Значит, армию в руки Генрих брат Фридриха возьмёт. А тот стратег! Не будет переть со знаменем под пули, и солдат зря класть своих солдат не будет, ном маневром и измором своё возьмёт. Зачем мне сие кино?

— Что ж, господа, — обращаюсь я к окружающим меня генералам, — работаем по плану, через четверть часа выступаем, скачите к своим войскам.

До поля битвы моим чудо-богатырям минут сорок ходьбы. Через лес. Конница Александра Понятовского и Петра Румянцева будет там конечно раньше. Их задача отвлечь пруссаков и выманить проламывающих мои полки кирасир Зейдлица на кавалергардов Голицына и тяжелых кирасир Мюнхгаузена. Иероним давно графом стать хочет. Вот пусть постарается.

— Хлавкм, — выдохнул вернувшийся обратно галопом Суворов, — передали.

— Там поняли?

— Да, Главком, ответ, пришел.

Ну надеюсь успел. Пора.

Фридрих вон тоже торопится, и мы как люди вежливые больше не будем его заставлять ждать.

Пора и мне на сцену.

* * *

Глава 7

Северный аккорд

* * *

КОРОЛЕВСТВО ПРУССИЯ. ДАЛЬНЯЯ ПОМЕРАНИЯ. ПОД СТЕНАМИ КОЛЬБЕРГА. 28 (17) сентября 1758 года.

— Пап, а правда, что моя Царственная прабабка Екатерина была солдатской девкой из такого же военного обоза?

Киваю.

— Правда. Не совсем из такого, но, да, правда. Как говорится, из песни слов не выкинешь. Что было, то было. Нормальная история для того времени. Шла Северная война со всеми прелестями её. Половая девка Катька зарабатывала на хлеб насущный как могла и чем могла.

Павел усмехнулся, но дал мне продолжить рассказ. Лишь похлопал по шее своего коня, тот фыркнул и потрусил дальше.

Шла планомерная осада крепости Кольберг и Цесаревичу это довольно быстро наскучило. Бах и бах. Никакого движения. Скука. Вчера бах. Сегодня. И завтра. Никаких тебе героических взглядов за горизонт. Все заняты своими делами. Подвоз. Снабжение. Смена подразделений на позициях.

Госпитали.

Кубы дистиллированной воды.

Кухни. Еда и припасы.

Полевые сортиры и выгребные ямы.

Борьба с дизентерией.

Ловля дезертиров. Повешенье перед строем сослуживцев.

Проза.

Осада крепости Кольберг

Война оказалась немножко не такой, как ему представлялось. Осада — это не баталия стенка на стенку. Это артиллерия, военные инженеры, сапёры, конные разъезды, разведка, посты и пикеты, блокировка подъездных дорог. Время от времени осаждённые делают вылазки. Мы отвечаем имитацией легких штурмов. Так, чтоб войска не застаивались, и противник не расслаблялся почём зря.

В общем, мало тут яркого героизма, пожарищ и прочего, о чём он с упоением читал в книгах. Просто военная работа. Часто унылая и скучная, да так, что солдаты начинают забывать о том, зачем они здесь. Солдату тоже скучно и поддерживать дисциплину офицерам и всякого рода фельдфебелям бывает непросто. Придумывают солдату занятие, чтоб некогда было дурным мыслям залезать в его голову. Ну, а какие у бойца занятия? Оружие чистить, в караулах стоять, постираться, быть поближе к кухне. Иногда в атаку сходить. И так день за днём.

Это будни военной работы, а не муштра для парада. И я поощрял это. Да, каждый солдат должен знать свой манёвр и без бесконечной шагистики и постоянных учений добиться слаженности строя было невозможно, но я совершенно не страдал показушной частью воинской службы. Тяготы и лишения — это суровые будни, а не придурь начальства. Солдат должен уметь побеждать. Иметь навык к этому и волю.

И я против героизма. Героизма, в плане надрыва, исполнения чужих идиотских приказов и ошибок командования. Нисколько, упаси Бог, не ставя под сомнение героизм русского солдата, я против того, чтобы солдат мой жизнью своей расплачивался за бравурные отчёты или глупость командования.

Да, перед Семилетней войной у меня был свой 1937 год. И головы полетели, и прочие чистки случились. Это не добавило мне популярности в высшем свете. Но, пока, переворот мне не грозит. Скорее «случайно» убьют на поле боя.

И похоронят державно в Петропавловской усыпальнице.

Ладно, пустое.

Да, я готовился к этой войне. И армию свою готовил. В том числе и в части униформы войск. В отличие от моей реальной истории, я решительно отказался от копирования «лучших европейских образцов» в части формы одежды, обуви и прочего. Уж, тем более, я не пытался копировать прусскую армию. Мои солдаты не носят штиблет. Для рядовых полусапожки для лета, валенки или чёсанки с прочной подошвой и кожаным носком на зиму. В каждом батальоне своя «швальня» — отделение шорников, портных, сапожников. Мундиры и головные уборы я почти не менял. Дорого и времени мало. Да и то что уже на складах лежало изношено быть должно. На новую же войну уже в испытании образцы есть. Та же форма егерей более удобна и носка.

Усмехаюсь. Тут уж, после моих зимних походов, сам Фридрих начал перенимать наши лучшие и опробованные наработки. Не потому что мы сильно умные, а потому что он увидел на практике эффективность русской одежды для солдат во время той же битвы при Маастрихте. Наша армия совершила марш-бросок через заснеженные пространства Европы и получила минимум обморожений. Ни одна европейская армия зимой действовать не могла и уходила на зимние квартиры. И Фридрих не был бы Фридрихом Великим если бы не умел анализировать и извлекать уроки для себя. Потому прусская армия всё больше напоминала русскую. Фриц умел перестраивать свою военную концепцию и стратегию, в том числе и в части снабжения. За ним в этом вопросе выстроились шведы, которые тоже менялись. А вот австрийцы и французы — нет. Ну, это их горе. Они ничему не научились и после вторжения Наполеона в Россию.

Концепция, что правильная одежда и обувь порой важнее, чем ружья и пушки, в их головах так и не созрела. Так что по адекватности военного мировосприятия пока лидировали три державы — Россия, Пруссия, Швеция. Остальные собирали одуванчики и бабочек на своём хуторе.

Их учить и спасать я точно не собирался.

Бог подаст.

Как там было у Ильфа и Петрова: «Дело спасения утопающих — дело рук самих утопающих».

Это же касается осаждённых. С моря Кольберг блокирован нашим флотом вице-адмирала Андрея Ивановича Полянского. С суши город в двойном кольце. Вызванный мною фон Корф командует авангардом, а дядя мой Фридрих Август второй линией. Над всеми генерал-аншеф Фермор. Виллим Виллимович в атаках не смел, но он инженер и силён именно в осадах. Румянцев с мобильным корпусом отбивает потуги пруссаков провезти в Кольберг провиант. Но, ни Фридриха, ни бывших с ним у Цорндорфа генералов у Берлина нет. Только израненный Зейдлиц от нас и вырвался. Впрочем и мы там много генералов положили. Романус, Лопухин, Салтыков погибли. Кейт ранен — сейчас лечится и губернаторствует в Кёнигсберге. Восемь тысяч русских солдат осталось там. И вдвое больше пруссаков. Дорого далась мне та победа.

Здесь всё чинно пока. Раненых у нас даже почти нет. А там… горы трупов и овраги превращённые в могилы. Я знал что так будет. Потому и Павла туда не взял. Не должен ребенок видеть это.