Огнем и Мечом (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 29

Фриц кивает.

Он явно надеется, что это чудо не последнее.

Посмотрим. Цена вопроса — 10 пфеннигов.

* * *

Глава 9

Дела семейные

* * *

ВОСТОЧНАЯ ПРУССИЯ. ЗАМОК НОЙХАУЗЕН. 15 (04) декабря 1758 года.

Как всегда, глухой стук копыт по уже схваченной морозом почве. Если кому-то кажется, что Император и Цесаревич только и то делают, что сидят в своём шатре, то спешу разочаровать — это не так. Полководец, который сидит всё время в своём шатре, просто самонадеянный дурак. Сама идея надеяться на доклады глупа по своей сути.

— Сын, ты уже думал о женитьбе?

Тот улыбается.

— Пап, мне двенадцать лет. Какая женитьба?

Киваю.

— Да. Я, между прочим, твою маму выбрал в тринадцать. И женился на ней по итогу лет. Хотя там баталия была пострашнее этой осады, хотя, конечно, что-то общее с осадой Елизаветы Петровны у меня было. Я выбрал себе будущую жену и шёл к этой цели год за годом.

— Ты маму любил?

Качаю головой.

— Нет, сын. Не слушай эти бредни. Любовь с первого взгляда — это просто опасный приступ лихорадочного безумия, всплеск горячечной страсти. Это приятно, забавно, но и очень опасно для стабильности брака. Любого. Даже если ты простой крестьянин или купчина. А ты — Цесаревич и будущий Император. Стабильность и удачность твоего будущего брака — это стабильность и удачливость державы твоей. Не полагайся на случай. Думай. Выбирай. Смотри по сторонам. Ты же знаешь принцип, по которому выбирала мне невесту Елизавета Петровна?

Кивок.

— Нужна была достаточно родовитая, но, не слишком влиятельного рода, немецкая принцесса.

— Да. Но, не обязательно немецкая. Были разные варианты. Французская, итальянская, датская… Брак Цесаревича — это всегда политика. Укрепление династических связей. Союзы. Прицел на будущее междержавных отношений. Но, Россия давно не нуждается в этом. Россия больше не нуждается в одобрении Европы. Мы — Империя. Мы — Третий Рим. Мы берем лучшее ото всех, но не заискиваем ни перед кем. Ты видишь, как идёт эта война.

— Да, пап. У нас победа за победой.

— Нет, сын, тут ты не прав. Это не вдруг и не само собой разумеющееся. Каждая наша победа — это тяжёлый труд. Плод интриг и державной политики. И во время войны. И до неё. И, главное, после неё. Мы к этой войне готовились долгие десять лет, а упустить плоды победы можем просто одним неразумным решением. Но, я не об этом сейчас. Ты — юн. Твоя кровь бурлит. Просто отделяй горячку взросления от выбора будущего. Своего и Империи. Вокруг тебя будут суетиться множество советчиков, которые будут лить патоку в твои уши. Не верь никому. Они не за тебя. А, часто, и не за себя. А за тех, кто даёт им деньги. И это, как правило, не друзья тебе. Присмотрись и к европейским династиям, и к российским родам. Подумай, какая жена нужна тебе. И Державе нашей. Для укрепления её и процветания. Не торопись. Не спеши быть взрослым. Иногда нужно изображать наивность и неуверенность. Иногда — решимость и непреклонность.

Кивок.

— Да, я понимаю. Это как шахматы. Проще уступить фигуру, но выиграть партию.

Чешу перчаткой шею.

— Не совсем, но, да. Жизнь сложнее шахмат.

— Но, ты сам говорил, что шахматы — это концентрация жизни.

— Да. Концентрация. Но не вся жизнь, с её нюансами. Жизнь не так проста, как шахматные схемы. Вот, например, Фридрих, прекрасный полководец. Но, мы его побили. Почему?

Павел Петрович задумался.

Наши кони стучали копытами по земле Пруссии. Два Государя. В плену у которых сам Фридрих Великий.

И очень важно, что Фридрих пленён в бою. Едва живой. Поступок его был героический, но, и, вместе с тем, весьма глупый. Идти с флагом во главе войска. Но, не в этом сейчас вопрос. Важно для формирования Павла то, что нет авторитетов, которых нельзя опровергнуть. Или просто побить. Павел будет разумно осторожен, но не будет заведомо бояться. Хоть Фридриха. Хоть Наполеона. Хоть кого. Он видел Фридриха Великого в клетке. Пусть и клетка эта в виде в меру роскошного замка. Побить можно кого угодно.

В том числе и тебя самого.

Я принимал в моём теперь охотничьем замке родственников. Прибыли с наследниками два моих дядюшки: наместник Карельский и король Шведский. Стреляем по кабанам, Пруссию и Померанию делим. Намеревается прибыть ещё Август Саксонский, но неделей позже. Пока мы тут распишем всё чисто по-семейному. Хорошо. И погода тоже. Приятно так вот ехать по малому снегу и просто дышать закатом.

Наконец я нарушил затянувшееся молчание.

— Как тебе принцы?

Павел пожал плечами.

— Густав Шведский упивается войной. Карл Двенадцатый его кумир. Пётр Карельский, конечно, ему оппонирует. Но, нормальные ребята. С ними не так скучно.

— Надоело здесь? Поедешь в Петербург к маме?

Усмешка.

— Нет, не настолько мне надоело, чтобы ехать к маме. Я пока тут побуду.

— Вот и славно. Впрочем, мы приехали.

Навстречу нам бежал дежурный офицер.

— Мои Государи! В Кёнигсберг, на Мекленбургских судах, прибыла делегация переговорщиков из Берлина.

Павел хмыкнул.

— Не спится людям.

— Вице-канцлер Нарышкин их разместит с дороги, сын, — отвечаю Наследнику.

— Со всем почтением, но, па, ты же знаешь, что Семён Кириллович не даст никому скучать.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. КОРОЛЕВСКАЯ КАРЕТА. 6 июня 1759 года

Королева изволила смотреть в окно. Санкт-Петербург. Они здесь с официальным визитом уже второй день. Нет, они, понятно, приехали раньше, им дали отдохнуть с дороги и привести себя и свиту в порядок. Официальный визит начался только вчера. В их честь даже дали бал. Редкость для нынешней России.

Что ж, Российская империя может себе такое позволить. Страна богата, а власть Петера практически незыблема. Сказал, что балы — это пустое мотовство денег во время войны, значит так и будет. Конечно, это лишь публичная сторона. Балы никуда не делись. Их просто официально не проводили. А частным порядком сколько угодно. Заявлялось лишь, что это не бал, а приём, вечер музыки, а к ним уже прилагались, так сказать, танцы. Но и тут Корона следила за приличиями. Хочешь устроить приём? Хочешь, чтобы тебя посетил Император или Императрица и оказали тебе ЧЕСТЬ? Сделай что-то для Империи или соверши что-то для Отечества своего. Не обязательно на полях сражений. В науке. В торговле. В благотворительности. Построй школу или приют. Дай приличные деньги на университет или на науки. Вложись в строительство дорог. Особенно железных. Создай производство. Позаботься о сирых и убогих. И монархи почтут тебя ВЫСОЧАЙШЕЙ ЧЕСТЬЮ и МИЛОСТЬЮ прибыть к тебе на приём под охи и ахи окружающих.

К сожалению, в Швеции это невозможно. После череды войн «шляпам» удалось экономику оживить, но в Швеции нет своего хлеба и страна всё ещё бедна настолько, что не может себе позволить демонстрировать бедность. Маскарады, театры, танцы… Безумный шик. Вплоть до полной безвкусицы. Пир и чума рядом.

Да и власть Короля слишком слаба после Северной войны. Даже войну с Россией в сороковых не смогло Королевство потянуть. Полномочия сословий стали слишком велики. И все тянут в свою сторону.

Душно стало в Швеции.

Имперские амбиции величия никуда не делись. Но, сил на них слишком мало. И денег нет. Пацифистские субсидии Англии не покрывают расходы. Французы же за мир не готовы платить. Окончившаяся победой война с Пруссией принесла приобретения территорий, но лишь разогрела аппетиты. Преобладающие в парламенте «шляпы» хотят реванша за проигранную Северную войну. Эта же партия третирует людей Софии, не давая укрепить Королевскую власть. Пока подачки французов и англичан их вроде сдерживают. Но, неровен час, Лондон возьмёт и решит субсидию на войну с Россией предложить. Шляпы будут не против. Только за.