Огнем и Мечом (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 50

Во что играем? Клюшкование. Оно же «клюш». В хоккей то есть. С шайбой.

Летом играли в чемпионат по футболу. Точнее, по пиначу.

Денег это требует не больших. Особенно пинач. Коньки же и клюшки у нас давно известны. Ещё дед мой Пётр на Неве в клюш играл. Мячи кожанные, но надувные. На камеры для них и шайбы я каучуков и гутаперчи в достатке нашел. Студенты Ломоносовские даже научились эту резину вулканизировать. Меценаты у команд тоже есть. У спорта всегда полно энтузиастов. Страна у нас большая, так что и война не могла соревнованиям повредить. Соревнуются губернии. Нет пока сборных Армии и Флота. Военным есть чем заняться. У меня есть надежда на долгие мирные годы. Лет на десять-пятнадцать. Могут вояки и заинтересоваться. Но, для них лучше отдельные чемпионаты проводить. Впрочем, офицеры и унтера гарнизонов и так ядро в каждой губернской команде.

Я всячески старался развить в России массовый спорт. Форматы были разные, но суть одна — нужно много активного населения, которое будет вне рамок шор и условностей. Эдакий социальный лифт для разных слоёв. Ловок? Умён? Тренирован? Готов? — Империя ждёт тебя!

Официальная церемония представления команд. Взаимное приветствие…

Казань вчера обыграла неожиданно Питер, а Кёниг победил Москву. Так что, первым матчем сегодня делили между собой бронзу и медь две столицы. Я на своей трибуне на башне понятно тоже был. Сам то я хоть только в детстве шайбу гонял, но больше семидесяти лет за свердловский «Автомобилист» честно болел. Как бы он в разные годы моей прошлой жизни не назывался. Надо же нам, Царям, как-то отдыхать? Год, как и прошлый, трудный был. А что с женой, что «про чай», всегда работа промеж ласк лезет. Здесь же меня никто не тормошил. Да и кому. Президент Сената князь Шаховский — здесь, премьер маркграф Миних — здесь, канцлер граф Воронцов — здесь… с семьями. «Лучшие люди города». Митрополита Тимофея только нет. Но, ему лучше и не смотреть на это.

Белосельская и Полторацкий заходят в ощетинившуюся в разные стороны рупорами крытой дикторскую, построенную на набережной Москва-реки перед нашей трибуной. Сопрано и бас-баритон. Начинают петь. Мощно. Ладно.

— Боже, Царя храни!

Сильный, державный,

Царствуй на славу нам;

Царствуй на страх врагам,

Царь православный.

Боже, Царя храни!..

Молитва русского народа во славу Государя Императора.

Я его еще до войны ввел. Начинают с него мероприятия, когда я там есть. А я сейчас здесь. И каждый матч — мероприятие.

Хорошо поют Марк Фёдорович с Елизаветой Осиповной! Не простыли бы только.

Их голоса сейчас тоже символ России.

Новой России. Моей. А у новой России новы и символы.

Рядом все негромко поют мне эту здравицу. Что на других трибунах я не слышу. Но, вроде, рты раскрывают и какой-то ровный гул есть.

Царский Гимн короток и уже допет.

Начинается финал клюшкования.

Короче, Чемпионат России по хоккею. Финал. Команды Кёнигсберга и Казани.

Понятно, что я соблюдал внешнюю нейтральность, но, болею за Кёниг, ввиду того что в там в команде мои кирасиры, и ввиду отсутствия в финале команд столиц или родного для меня прежнего Екатеринбурга.

Игра началась.

Шайба вброшена.

Пошла распасовка.

Взмах. Шайба полетела в ворота волжан. Вратарь в ватнике, шапке и щитках отбивает шайбу. Подхватили. Повезли к воротам кёнигов. Столкновение корпус в корпус. Это хоккей… простите, это клюшкование. Мужской спорт.

Бейте их.

А тут как бабка нашептала. Полетели клюшки и рукавицы на лёд. Мордобой. Как полагается. Стенка на стенку. По барабану — это русский мужик из-под Казани или из-под Кёнигсберга. Суть та же.

Трибуны улюлюкают.

Бей!

Бей!!!

Нет тут зла. Лишь удаль молодецкая.

Судья дал возможность начистить рыло и дал три свистка.

Чем это отличается от битв гладиаторов в Древнем Риме? Ну, гладиаторы не бегали в тулупах или ватниках по льду. А в целом — ничем. Вместо мечей — клюшки.

И всё.

Толпа собралась и смотрит.

Morituri te salutant!

Случаи с убийствами клюшками уже были. Если каска слетела и прилетело с размаху неудачно. Вратарям тоже доставалось. Защиту то для них и маски я конечно сразу предусмотрел. Но в полном облачении играют пока только на чемпионатах. На поле сословий нет. У «простых» денег на экипировку не хватает, а у дворян случаются приступы рыцарского «благородства». Слабоумие и отвага. Но этой опасностью игра и привлекательна.

Драчунов разняли. Юшки кровавые снегом и рушняками вытерли. Сменили составы.

Вбрасывание у прусских ворот.

«Мустаев забрал шайбу. Пас Врангелю. Обвод. Обвод. Древиц пытается прижать казанца к борту. Правая передача на Бармалеева…»

Это конечно не я вещаю. Комментатором сегодня Пётр Алексеевич Татищев — отставной Лейб-Гвардии Преображенского полка секунд — майор. В гвардии и хоккеем, извинюсь клюшеванием, увлекся. Там и комментировать поднаторел. У меня немного «стажировался». Ну чтоб при дамах мог быстро сказать так что б они не покраснели.

«Бармалеев выходит один на один с вратарем. Удар…» — ревет снизу динамик.

— Гол!!!

Это уже у нас на трибуне. Наследник радуется. И ещё какой-то голос во втором ряду. Девичий.

1:0

Казанцы размочили счёт.

Горазд мой отрок за бусурман болеть! Истинно русский Царь! Хоть пока и Наследник.

Дальше игра несётся стрелой.

1:1

Я и моя трибуна орёт. Не вся.

1:2

Мы с Минихом чуть ли не обнимаемся. Павел насупился. Богатые трибуны на левом берегу тоже радуются. Там биноклей моих немало. Так что степенной публике хорошо видно.

2:2

Уже Павел вскакивает с места. И еще несколько голосов подхватывают за ним. Правая берег Москва-реки тоже ликует.

Свисток первый тайм.

Встаю со «стариками», прогуливаемся до башни. Ноги надо размять. Чайку испить. Свежего. С коньячком. Так-то у нас на столах всё есть. И напитки, и закуска. В туесах и термосках. Наследник со мной не идёт. Такое лучше с «одноклубниками» конечно обсудить. Мы же «противники» сейчас и «на взводе». Ругаться точно нам незачем. Лучше я вот с Минихом поговорю как мы удачно в этот раз побили турок. Россия теперь от Днестра до Кубани. Крым наш. Хоть и не весь.

Второй тайм тоже летит. Ещё по шайбе татары и немцы закатили в ворота. Трибуны волнуются. Не подрались бы, да и трибун бы не поломали, а то в азарте ещё на лед Москвы свалятся. И так там солдаты стойко пробравшихся поближе мальчишек сдерживают.

«Палембах обводит Врангеля. Передача Хиппелю. Не точно! Шайба у Бармалеева. Нет. Её тут же отбирает Болотов. Обходит Звягина. Пас вдоль ворот Мюнхаузену. Удар… Шайба отскочила от щитка Харламова. Еще удар. Гол. Финальный свисток».

Моя трибуна ликует. Я после первого порыва с трудом сдерживаюсь чтобы не закричать. Павел расстроен, но не раздосадован. Молодец сын! Умеет себя держать. А вот кто-то из барышень расстроен. Сын идёт утешать. Кто же там? Но меня отвлекает канцлер, а затем зовут награждать.

Команды построены. Жму руку Толстому — тренеру казанцев. Барятинский вручает диплом. Ученицы московской женской гимназии на конках подъезжают к игрокам и вешают им на шеи медали. Медные, но покрытые платиной. Чтоб не зеленели. У нас она в новинку. Но испанцы не зря её сразу стали «серебришко» называть.

Теперь победители. Та же процедура. Только медали золотые и я жму руку, а зять вручает кубок графу Мюнхаузену. Играющий-тренер. Он, будучи комендантом Кёнигсберга, вместе с моими конногвардейцами, учил пруссаков в клюш играть. Талантливый бестия. И верный. Мне верный. Но, глаз лучше с него не спускать. Да и с прочих тоже.