Сладкий яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 28

В результате я каким-то образом втянулась в этот вид спорта и теперь могу понять, почему «Гадюки» и «Волки» соперничают уже несколько десятилетий.

Я бы все равно болела за «Волков». В конце концов члены их команды родились и выросли в Стантонвилле, и они такие же, как я: начинали с нуля и упорно трудились, чтобы заниматься тем, что любят, без трастовых фондов, которые оплачивают им тренеров и сложные тренировочные лагеря.

Не думаю, что Джуду это понравилось, когда я написала ему об этом.

Но именно я это и сделала.

Он явно очень популярен и любим фанатами, что, на мой взгляд, раздувает его эго, и кому-то нужно умерить его божественные амбиции. Я просто решила стать добровольцем.

И да, возможно, я веду себя более дерзко, когда мы общаемся через сообщения. Все равно через ту сторону экрана он меня не достанет.

— А не должно быть, — говорит Марио чуть более мягким тоном. — Ты же знаешь, каким жестоким он может быть.

Я пожимаю плечами.

— Если хочет меня убить, пусть уже сделает это.

— Чем больше ты этого хочешь, тем меньше он будет тебе подчиняться.

— Я знаю.

— Видимо, нет, потому что этим свиданием ты только провоцируешь его, Вайолет. Намеренно или нет.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— И я должна… что? Перестать жить? Ждать, пока Его Величество вынесет мне смертный приговор? Я просто хочу заниматься чем-то помимо учебы, работы, постоянных раздумий и беспокойства о том, какие непредсказуемые действия он предпримет в следующий раз. Разве это неправильно?

— Нет. Но я не уверен, что ты делаешь это по верным причинам.

— Я не должна хотеть встречаться с кем-то? — усмехаюсь я. — Ты бы сказал ему то же самое?

Марио хмурится.

— У Джуда никогда не было девушки.

— Ты шутишь что ли?

— Не шучу. Он даже почти не занимается сексом. Не верь слухам, которые читаешь о нем в интернете.

Я чувствую, как по шее разливается румянец, потому что он имеет в виду тот случай, когда застал меня за чтением постов в соцсетях о «Гадюках».

И да, были девушки, которые злорадствовали по поводу того, что переспали с игроками «Гадюк», включая Джуда, и это почему-то испортило мне настроение на весь день.

— Мне все равно на его личную жизнь, — шепчу я.

— Опять же, а не должно быть, ведь ты теперь тоже ее часть.

— Нет. Я просто хочу, чтобы он оставил меня в покое.

— Говорю тебе как человек, который знает его с рождения. Он не из тех, кого можно заставить что-то сделать. Ты не сможешь заставить его сдаться. Это произойдет только тогда, когда он сам потеряет к тебе интерес.

— Ты… знаешь его с самого рождения?

— Да. Моя мать – глава администрации семьи Каллаханов.

Ох.

Я замедляю шаг и смотрю на Марио в свете полуразбитых ламп.

— И ты всегда преследовал кого-то по его указке?

— Нет. Вообще-то я телохранитель, — он звучит обиженно. — Проходил подготовку в спецназе.

— Прости.

— Не стоит. Это не твоя вина.

— Да. Это вина Джуда, — я ухмыляюсь, но прочищаю горло, когда он никак не реагирует. — Каким он был в детстве?

— Тихим, замкнутым и склонным к вспышкам агрессии.

— Значит, таким же, как и сейчас?

— Примерно.

— Он был близок со своей матерью?

— И да, и нет.

— Что… это значит?

Марио ничего не отвечает, давая понять, что разговор окончен, и остаток долгой дороги мы проводим в тишине.

Когда мы добираемся до места, где я встречаюсь со своим потенциальным парнем, Марио прячется в тени.

Мы пришли в ресторан, который является одним из тех модных заведений с приглушенным светом: низко висящие лампы, гладкие черные столы и витающий в воздухе аромат розмарина и жареного мяса.

Из невидимых колонок доносится тихий джаз, смешивающийся с шумом разговоров и звоном бокалов. На стенах стоят бутылки с дорогим спиртным, отполированные до блеска и отражающие золотистое сияние свечей.

Здесь тепло и уютно, как и Тоби, который машет мне рукой со столика у окна и широко улыбается.

Я поправляю очки, касаюсь татуировки на запястье и подхожу к нему.

Я смущаюсь, когда снимаю джинсовую куртку и обнажаю голубую атласную майку, которую мне одолжила Далия. Она заканчивается прямо у пояса моих брюк, тонкие бретельки едва удерживают ее на месте, а кружево на воротнике не очень хорошо скрывает мою ложбинку между грудей.

Я нечасто хожу на свидания, в основном потому, что у меня нет на это ни времени, ни сил, но Тоби хороший парень и часто помогает мне с учебой.

Он уже спрашивал, не хочу ли я как-нибудь сходить с ним в кино или поужинать, но я всегда отказывалась. Однако несколько дней назад я была не в настроении, поэтому, когда он снова спросил меня об этом, когда мы выходили с занятий, я, не раздумывая, согласилась.

Тоби – высокий парень, у него вьющиеся светлые волосы и мягкие черты лица. Он тоже носит очки, но в золотой оправе, и одет в рубашку на пуговицах и брюки в стиле смарт-кэжуал.

Сегодня его волосы блестят, а карие глаза сияют ярче обычного. Он окинул меня взглядом, задержавшись на моей груди, прежде чем сосредоточиться на моем лице.

— Я рад, что ты пришла, Ви. Я заказал себе вина. Будешь? — даже его голос звучит мягко, приветливо, совсем не похоже на грубое ворчание кое-какого…

Нет.

Это никак не связано с ним.

Я улыбаюсь Тоби и думаю о том, чтобы заказать имбирный эль, но потом все же выбираю вино, чтобы не показаться грубой.

Пока мы ждем наш заказ, Тоби упирается локтями в стол и подпирает подбородок переплетенными пальцами.

— Боже. Ты выглядишь потрясающе.

— Эм. Спасибо, — я заправляю прядь волос за ухо. — Ты и сам отлично выглядишь.

Это просто слова. Пустые слова. В теории такие парни как Тоби, – мой типаж. Мягкий голос, чертовски умный и просто… не представляющий угрозы ни внешне, ни голосом, ни характером.

В теории.

— Ты постоянно носишь мешковатые толстовки, но я знал, что под ними ты прекрасна, — он ухмыляется. — Итак, расскажи мне о себе. Мне кажется, я не очень хорошо тебя знаю.

Я делаю глоток вина.

— Что ты хочешь узнать?

— Например, чем ты занимаешься в свободное время?

— Читаю, смотрю фильмы или гуляю со своей сестрой. Я не любитель приключений. А что насчет тебя?

— Я люблю кататься на лыжах и хоккей.

Черт. Я заставляю себя улыбнуться.

— Круто.

За ужином мы разговариваем о каких-то обыденных вещах, и мне приходится выйти в уборную, потому что я начинаю терять к нему интерес.

А я не хочу терять интерес, потому что планирую заняться с Тоби сексом, или сделать ему минет, или еще что-нибудь. Мне нужно доказать себе, что я не сошла с ума, кончив в рот своему сталкеру/потенциальному убийце, и что я бы так отреагировала на любого другого мужчину.

Я смотрю на свое отражение в зеркале, на макияж и прическу, которые сделала Далия – коричневые тени, розовая помада и слегка завитые волосы.

Сегодня я даже надела топ, который напоминает мне только о том, как мою мать трахали, пока она нюхала кокаин. Потому что в какой-то момент она уже не могла заниматься сексом в здравом уме. Я ненавижу эту сексуальную одежду. Оно вызывает у меня тревогу и страх, как будто я заперта в шкафу и зажимаю уши дрожащими руками.

Она напоминает мне, как моя приемная мать обвиняла меня в том, что я одеваюсь как шлюха и соблазняю своего отчима. Мне тогда было одиннадцать.

На самом же деле мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сегодня вечером выйти из своей зоны комфорта. Мне нужно сосредоточиться и перестать думать о другом мужчине – о предплечьях, покрытых черными чернилами, холодных карих глазах и грубом голосе, от которого по спине бегут мурашки, как от колючей проволоки.

Я еще несколько раз провожу пальцами по запястью и собираюсь выйти из уборной.

Дверь распахивается, и в проеме появляется высокая фигура.

Мое сердце замирает, а губы приоткрываются, когда входит Джуд.