Сладкий яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 46

Вздохнув, я кладу дневник на тумбочку, надеваю толстовку с капюшоном и джинсы, решив не надевать очки, потому что они запотеют.

Вооружившись двумя зонтами, я беру такси до арены «Гадюк».

Я приезжаю, когда толпа уже покидает арену. Толпы людей направляются к своим машинам или бегут под дождем. У некоторых есть зонты, но большинство прячется под навесом здания, выходящего на парковку.

Но, судя по всеобщему восторгу, «Гадюки» победили.

— Каллахан был просто зверем.

— Клянусь, я так чертовски возбуждаюсь, когда он на кого-то бросается.

— А как он дерется, видела? Чертовски круто!

Каллахан то, Каллахан это.

Да, некоторые хвалят Престона и Кейна, но большинство людей, похоже, неравнодушны именно к Джуду. Не думаю, что когда-нибудь смогу понять хоккей, потому что почему известный своей жестокостью игрок является всеобщим любимцем?

Мне требуется некоторое время, чтобы протиснуться сквозь толпу фанатов и встать в свободном углу, держа один из зонтиков над головой. Я отправляю сообщение Далии.

ВАЙОЛЕТ

Ты забыла зонтик, Дал. Дождь идет. Я на парковке у арены, возле машины Кейна. Выйди, забери.

ДАЛИЯ

О, спасибо, Ви. Не стоило.

ВАЙОЛЕТ

Конечно, стоило. Не хочу, чтобы ты простудилась.

ДАЛИЯ

Уже иду.

Подняв глаза, я чуть не выронила телефон.

Я держу зонт так низко, что вижу только его кроссовки, джинсы и край кожаной куртки. Но понимаю, что это он, еще до того, как поднимаю зонт и смотрю, как по нему стекают капли дождя.

Джуд стоит передо мной, насквозь промокший, и ему совершенно безразличен дождь, который льет на него. Его волосы прилипли к вискам, а лицо напряжено.

Слишком напряжено.

— Что ты здесь делаешь, Вайолет?

Я замолкаю, потому что его голос звучит грубее, ниже. Я не должна его слушать, потому что иначе мое сердце начинает бешено колотиться.

— Не твое дело, — я поворачиваюсь и иду дальше.

Не знаю, куда иду и почему убегаю от него.

Возможно, потому что при виде него у меня словно гора с плеч свалилась.

Или потому, что я знала, что у Кейна точно найдется зонт, а Далия бы не стала намеренно лезть под ливень, но все равно решила прийти.

Как бы то ни было, я понимаю, что на самом деле не хочу сейчас встречаться лицом к лицу с Джудом.

Огромная рука хватает меня за запястье и разворачивает. Зонт выпадает из моей руки и ударяется о землю, когда Джуд прижимает меня к стене.

Я промокаю насквозь за считаные секунды, дождь льет мне на лицо и волосы, одежда прилипает к телу, но я поглощена Джудом.

Он так близко, что я чувствую его запах – аромат дерева и кожи пробуждает воспоминания, которые я хотела игнорировать до конца своих дней.

— Почему желтый? — его грубые слова задевают меня за живое; кажутся слишком личными, слишком откровенными.

— Что?

Он молчит, просто смотрит на меня, как будто я ненастоящая. Место, где он сжимает мое запястье, покалывает и горит, и даже дождь не может потушить эту боль.

Тишина затягивается, становится удушающей, и напряжение сдавливает мое горло, как петля.

Я не могу его понять.

Но чувствую, как его напряжение распространяется от его ладони к моему запястью, а потом к моей душе.

— Зачем ты так поступил с Марио? — спрашиваю я тихим, ровным голосом.

— Как?

— Сопутствующий ущерб. Я знаю, что ты ненавидишь меня и хочешь убить, но Марио выполнял твои приказы, он не заслуживал того, чтобы ты причинил ему боль.

— Причинил ему боль?

— Да! Он в коме, потому что ты послал людей напасть на нас…

Джуд хватает меня за подбородок, а другой рукой ударяет по стене над моей головой.

— И ты в это поверила?

— Так сказал мне Джулиан.

— А ты повелась на бред этого ублюдка?

Нет. Но если не Джуд, то кто еще мог захотеть моей смерти?

— Верь во что хочешь, но, Вайолет… — он наклоняется, и его дыхание обжигает мою кожу. — Не стоит тебе появляться перед моей командой в попытке подцепить какого-нибудь парня, как твоя сестра.

Шлеп.

Не знаю, как я это сделала, как подняла руку и просто ударила его. Потому что как он смеет говорить такое о моей сестре? Я убью его, если он хоть словом ее обидит.

Я тяжело дышу, глядя на него в ожидании, что он, как обычно, разозлится, но он просто улыбается.

Будто… гордится мной? С чего бы ему мной гордиться?

Я думала, он что-то скажет, но в этот момент к нам подбегает Далия и оттаскивает меня в сторону.

— Уходи, Джуд!

Мое сердце бешено колотится, когда он бросает на нее злобный взгляд. Клянусь, я превращусь в самого токсичного человека на свете, если он причинит ей вред.

И я говорю ему это взглядом, когда он смотрит на меня. Прикоснешься к ней, и я сделаю тебе больно, Джуд.

Не знаю, как, но время на раздумья у меня еще есть.

Вместо того чтобы применить кулаки или силу, как он обычно это делает, Джуд просто уходит, и я делаю долгий прерывистый вдох.

Я слишком много думала с прошлой ночи.

Далия пошла с Кейном и остальными, чтобы отпраздновать победу «Гадюк», но потом сразу пришла ко мне, чтобы переночевать со мной. Она явно беспокоится после того, как Джуд загнал меня в угол.

Я сказала ей, чтобы она не волновалась, и даже добавила, что сегодня справлюсь со всем сама, выполню несколько заказов и лягу спать.

И хотя мне действительно нужно выполнить заказ для одного из моих самых любимых клиентов, UnderTheUmbrella, который продолжает платить мне больше, чем я заслуживаю, мне не нравится быть одной.

— Думаю, мне стоит встать и наконец переодеться из халата в пижаму, но я так не хочу, — я зажмуриваюсь, слегка дрожа, потому что мысли о сне по-прежнему пугают меня. Я чувствую, как в комнате сгущаются тени, но все равно не включаю свет.

С тех пор как умерла мама, я всегда оставляю включенным какой-нибудь источник света, когда ложусь спать, потому что слишком много времени провела в том мрачном шкафу. От кромешной темноты у меня по спине бегут мурашки.

Засыпая, я все время представляю лицо Джуда, которое видела прошлой ночью.

И когда погружаюсь в сон, чувствую, как чьи-то большие руки обнимают меня за талию.

В таких снах он всегда груб и нетерпелив, его крупное тело нависает надо мной, словно угроза.

Обещание.

Возможность.

И от этого я трусь бедрами друг о друга, но это трение никак не помогает унять скрытую боль.

Потребность в… чем-то.

В горячем дыхании, теплой коже и этом пьянящем аромате одеколона, который я не могу перестать вдыхать.

Боже, как же приятно от него пахнет.

Как приятно ощущается его запах.

И запретно.

Я не должна так сильно хотеть монстра, не должна хотеть, чтобы он являлся мне во снах вместо призрака моей матери.

Потому что, в отличие от нее, он не обзывает меня, не напоминает, что я снова одна, что я умру одна, что такие, как я, не заслуживают ни друзей, ни счастья.

Нет.

Джуд из моих снов чувственно прикасается ко мне, как будто прямо сейчас его руки скользят вверх и вниз по моим бокам, его мускулистое тело прижимается к моему более мягкому, а дыхание касается моей кожи тихим, интимным шепотом.

Потом я проснусь и мне будет стыдно.

Я буду сомневаться в своем здравомыслии и ругать себя.

Но поскольку это сон, я поддаюсь его прикосновениям, ощущаю подушечки его пальцев, его присутствие, позволяю ему пробудить во мне ненасытный голод, скованный самоограничением.

Я действительно думала, что секс мне безразличен, и у меня остались крайне негативные первые впечатления от него. Будь то из-за работы моей мамы или из-за того, что я выбирала неподходящих мужчин.