Сладкий яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 59

Если не брать в расчет игру и мои смешанные чувства, мне стоило пойти домой, а не позволять Далии уговаривать меня пойти с ней в клуб.

— Будет так весело! — сказала она. — Если тебе станет некомфортно, ты можешь уйти в любой момент. Никакого давления, Ви.

И вот я здесь, в джинсовой куртке поверх черного платья без рукавов, которое доходит мне до колен, но все равно постоянно одергиваю его, стесняясь, что оно задирается от ветра и оголяет то, что другие видеть не должны.

Одна из моих приемных матерей в одиннадцать лет назвала меня шлюхой за то, что мое платье прикрывало лишь часть моих бедер. Ее муж как-то жутко на меня посмотрел, а затем провел рукой по моей ноге, когда она вошла, но это я была шлюхой, которой нужно скромнее одеваться.

С тех пор я чувствую себя некомфортно в платьях и стараюсь одеваться так, чтобы не привлекать к себе внимания.

Но в последнее время мне начинает казаться, что это был неправильный ход мыслей. С недавнего времени я начала ходить на онлайн-сеансы терапии и даже получила скидку на услуги лучшего психотерапевта, Слоан Харриот, которая за такое короткое время смогла оказать мне огромную помощь.

Она помогла меня понять, что я слишком сильно виню себя за поступки других людей.

Мне было одиннадцать, я была буквально ребенком, и меня не должны были винить за поступки взрослых, ведь я не сделала ничего плохого.

Мне было десять, когда умерла моя мама, и я побежала к соседям за помощью. Его жены не было дома, но мужчина обнял меня и начал странно ко мне прикасаться, его рука скользнула к моей заднице и залезла под джинсы. Он остановился, только когда неожиданно появился его сын.

Я была одета, но его это не остановило.

Так что дело не в том, во что я одета, как говорила моя приемная мать. Дело в подонках, с которыми мне не посчастливилось встретиться.

Из-за того, что я выросла в неблагополучной семье, видела, как маму унижают и ужасно с ней обращаются, я думала, что женщины должны позволять мужчинам делать с собой все, что те захотят. Что если я буду сопротивляться, то меня ударят или накричат.

В тот раз, после того как этот мужчина облапал меня и притворился, что утешает, когда появился его сын, я убежала и бродила под дождем, спрашивая себя: в чем смысл жизни? Примерно через три года я сбежала из той приемной семьи вместе с Далией. После того как ударила нашего приемного отца коленом в пах за то, что он пробрался в мою комнату и попытался меня изнасиловать.

Он ударил меня в глаз, но я винила себя, что была «шлюхой», как и называла меня его жена. Маленькая сучка, как снова и снова повторяла моя мама.

Но теперь я прихожу к осознанию, от которого невольно плачу.

Как сказала мой психотерапевт: «Что, если во всем, что произошло в твоей жизни, нет твоей вины, Вайолет?».

Я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос, но начинаю понимать, что не виновата в том, что они – ублюдки.

Возможно, поэтому в последнее время мне хочется быть красивой, и я убедила себя надеть это платье и даже перестала носить очки. Я стала лучше заботиться о себе и обратилась к одному из преподавателей Далии по поводу хронической боли в спине. На днях мы ходили по магазинам, и я купила несколько вещей пастельных тонов, буквально олицетворяющих женственность, которую я теперь хочу воплощать.

Приятно наконец выбраться из своей скорлупы.

Теперь осталось научиться чувствовать себя комфортно в собственном теле.

Я замираю, когда тишину разрывает звук мотоцикла.

Я останавливаюсь посреди тускло освещенной парковки, и в лицо мне бьет свет фар. Я щурюсь и прикрываю глаза тыльной стороной ладони, а двигатель снова набирает обороты.

Нет, нет. Только не снова.

Я пячусь назад, ноги дрожат, и я проскальзываю между двумя машинами.

Мотоцикл останавливается прямо передо мной, и темная фигура в черной одежде и шлеме достает пистолет.

О боже.

О боже.

Это тот самый парень, который пытался убить меня и Марио?

— Помогите! — кричу я, и мой голос эхом разносится по парковке.

Я не хочу умирать.

Не сейчас, когда я только начинаю разбираться в своей жизни.

Я честно, честно не хочу умирать.

Мои дрожащие ноги едва меня держат, пока я бегаю вокруг машины. Я знаю, что не смогу так спастись от пули, но не буду стоять на месте в ожидании, пока он просто меня убьет…

— Кто ты, блять, такой?

Я резко поворачиваю голову в сторону, откуда выехала роскошная спортивная машина. Человек, чей голос только что звучал из ее окна, – не кто иной, как Престон, который теперь мчится вперед, пытаясь сбить фигуру в темноте.

В мгновение ока мотоцикл снова набирает скорость и исчезает из виду, растворяясь в облаке дыма.

Я хватаюсь за багажник машины дрожащими пальцами, мои ноги так подкашиваются, что я едва могу стоять.

В голове всплывают воспоминания о Марио, истекающем кровью на тротуаре, и меня начинает тошнить. Кажется, меня сейчас вырвет…

— Эй.

Я тяжело вздыхаю и поднимаю взгляд на Престона. Тяжело дышу, мои липкие пальцы едва удерживаются на холодном металле машины.

— Почему за тобой охотится киллер, Ви? — спрашивает он, склонив голову набок.

— Я н-не знаю.

— Боже, ты становишься все интереснее. В тебе явно что-то есть, — он ухмыляется и протягивает мне стеклянную бутылку с водой, которую держит в руке. — Слышал, это помогает. Но не верь мне на слово. Понятия не имею, почему людей трясет.

Я беру бутылку и делаю несколько глотков, ощущение прохладной жидкости успокаивает мое пересохшее горло.

— Спасибо, — я медленно выдыхаю. — За воду и за то, что проезжал мимо.

Думаю, если бы не он, я бы уже была мертва.

От этой мысли мои пальцы, сжимающие бутылку, начинают дрожать.

— В любое время, — он ерошит мои волосы. — Я большой, злой волк, которого все боятся. Обходят стороной. Держатся от меня подальше, если не хотят умереть и заработать несколько переломанных костей.

— Вы все такие жестокие?

— Иногда? — он складывает пальцы в форме буквы V на подбородке. — Но я все равно самый красивый.

Я слегка улыбаюсь, и он ухмыляется.

— Вот. Видишь, я заставил тебя улыбнуться.

Я улыбаюсь еще шире. Престон постоянно появляется рядом как гром среди ясного неба. Часто обедает со мной и Далией, и обычно к нам присоединяются еще Кейн и Джуд. Тогда они оба – особенно Джуд – сверлят Престона взглядами, а то и толкают его локтями или пинают по ногам.

Но это, похоже, его не останавливает. Он продолжает приходить и писать мне самые неожиданные сообщения.

Я отвечаю, в основном потому, что чувствую какое-то… дружеское расположение, наверное? У меня никогда не было друзей, кроме Далии, а Престон дружелюбный и очень милый.

Далия сказала, что это странно, потому что он ведет себя агрессивно по отношению к ней, особенно с тех пор, как узнал о ее бывшем парне, с которым она встречалась всего пару недель, – Маркусе.

Она всегда говорит мне, чтобы я была осторожна с этим «склизким Престоном», потому что он непредсказуем, но я не чувствую от него никакой враждебности.

Кроме того, Престон – своего рода окно в мир Джуда. Он отвечает на все мои вопросы и рассказывает всегда больше, чем я спрашиваю.

— Что думаешь о моей сегодняшней игре? — спрашивает он с той же улыбкой, и на его щеках снова появляются ямочки.

— Ты был великолепен.

— Больше экспрессии, Ви. Знаю, что ты пришла посмотреть только на Джуда, но удели побольше внимания моей божественной энергии на льду, — он прищуривается. — Или ты из тех девчонок, кто не замечают никого, кроме своего парня?

Я чувствую, как к моим щекам приливает кровь.

— Джуд не мой парень.

— О? Тогда кто он?

— Честно говоря, не знаю.

— Хочешь, спрошу его от твоего имени? Или попрошу, например, отвалить?

— Тебе не обязательно…

— Чтоб меня. Он настолько сильно тебе нравится?

— Н-нет.

Он шутливо толкает меня плечом.