Сладкий яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 72

Рука обмотана толстой повязкой, которая уже промокла насквозь, а кровь стекает по футболке и размазывается по татуировкам и костяшкам пальцев, словно боевая раскраска.

Маркус выглядит еще хуже: его куртка залита кровью, и та же красная жидкость стекает по его пальцам и лицу, делая его похожим на демона, вырвавшегося из ада. Его обычно насмешливые черты сейчас пусты, лишены всякого выражения, как будто то, что было у него внутри, просто… выключилось.

— Что здесь делает Маркус? — шепчу я Далии.

— Он появился, когда все уже произошло, — бормочет она в ответ. — Взялся из ниоткуда, как будто все это время прятался за деревьями или где-то еще, подонок.

— Я сказал. Что никуда не уйду, — в глазах Маркуса вспыхивает ярость. — Если уж на то пошло, это тебе нужно убираться отсюда, раз ты не смог его спасти.

— Что, черт возьми, ты только что сказал? — рычит Джуд ему в лицо.

— Хочешь, повторю? — тон Маркуса насмешливый, но он напряжен.

— Идите выяснять отношения на улицу, — властный голос эхом разносится по коридору.

Мужчина сидит на одном из кожаных кресел, сложив пальцы домиком у подбородка. Он выглядит как повзрослевший Престон, но его присутствие напоминает глубокий океан – снаружи спокойный, но с бушующей внутри энергией.

— Лоренс. Отец Престона, — тихо говорит мне Далия, подтверждая мои подозрения.

Маркус переводит взгляд на Лоренса, хотя Джуд все еще крепко держит его за воротник.

Я никогда не видела Маркуса таким… взбешенным. Нет. «В ярости» – более точное описание. Конечно, я не знакома с ним лично, но часто видела его, и обычно он спокоен, как монах. Даже в тот раз, когда появился на парковке у клуба, это он провоцировал Престона, а не наоборот.

Однако сейчас он смотрит на Лоренса так, словно тот уничтожил весь его род.

— И это все, что вы можете сказать, когда вашему гребаному сыну грозит смерть? Идите выяснять отношения на улицу? Вам, черт возьми, вообще больше сказать нечего? — он смеется, и звук получается каким-то неестественным. — Боже, вы все одинаковые. Каждый уголок вашей гребаной империи прогнил насквозь.

Лоренс никак не реагирует, даже не смотрит на Маркуса, все его внимание сосредоточено на двери.

— Хватит, — твердый голос Кейна разрезает напряженную тишину, когда он перестает расхаживать взад-вперед. — Убирайся, пока я не попросил кого-нибудь вывести тебя отсюда не самыми приятными методами, Маркус.

— И пусть ваши серьезные дяденьки сами со всем разбираются, да? — он смеется в лицо Джуду, хватая его за воротник. — Как будто это не из-за тебя его подстрелили, а, Каллахан? Бесполезный кусок дерьма.

— Ты, блять… — Джуд швыряет его об стену, звук удара громко отдается эхом, но Маркус лишь смеется еще громче, как маньяк.

— Что? Будешь стоять здесь и говорить, что на самом деле не ты навлек смерть на своего якобы лучшего друга?

— Это не его вина, — я иду к ним, мой голос и тело дрожат.

Внимание и Джуда, и Маркуса переключается на меня, и моя дрожь усиливается под пристальным взглядом Джуда. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видела его в последний раз, и я почти забыла, насколько он невероятно красив.

Как вспышка тьмы на свету.

Как якорь в бушующем море.

Его карие глаза скользят по мне, наблюдая, оценивая, как будто ему нужно убедиться, что я цела и невредима.

— Это моя вина, — шепчу я Маркусу. — Престон сделал это, чтобы защитить меня…

— Верно. На его месте должна была быть ты, — рявкает Маркус, и Джуд бьет его по лицу. Кровь стекает по его носу и уголку губы.

— Заткнись на хрен, Осборн!

— Но я прав. Это она должна быть на операционном столе прямо сейчас…

Джуд снова бьет его, и звук эхом разносится в воздухе, а лицо Маркуса заливает еще больше крови.

А потом они начинают бить друг друга, и гнев и абсолютное безумие отдается звуками ударов и стонах.

Я пытаюсь вмешаться, но Далия оттаскивает меня и подталкивает к Кейну, который звонит кому-то, чтобы тот вывел «взбесившегося быка» отсюда.

— Джуд сказал, что это твое.

Я поднимаю голову на звук голоса Лоренса, на мгновение отвлекаясь от драки.

Раньше он, казалось, совершенно не интересовался тем, что происходит вокруг, но теперь встал и выпрямился, будучи таким высоким, что его присутствие буквально душит.

Волосы Лоренса уложены, выражение его лица говорит о многолетнем опыте, и он выглядит как человек, который повидал не мало, но не был этим впечатлен. Его глаза странного оттенка синего и зеленого – знакомый цвет, клянусь, я видела его где-то раньше.

Но где?

Он показывает мне свою ладонь, на которой держит окровавленный браслет, который я отдала Престону.

Мои губы дрожат, но я качаю головой и не протягиваю за ним руку.

— Прес… Престон сказал, что это важная семейная реликвия, так что, думаю, она оказалась у меня по ошибке. Мама, наверное, украла его или что-то такое…

— Но Престон сказал, что это невозможно, — перебивает меня Далия и прикусывает нижнюю губу. — Прости, Ви. Я сказала Джуду и Кейну, что Престон вышел из себя из-за браслета и, кажется, кое-что понял.

— Именно, — голос Лоренса звучит спокойно и собранно, но в нем чувствуется напряжение. — Кажется, я прихожу к тому же выводу.

Он внимательно смотрит на меня, его взгляд скользит по моему лицу так же, как когда в нашу первую встречу Престон проводил воображаемое интервью.

С тех пор он относится ко мне тепло, полностью опровергая слухи о том, что он злой и никогда не общается с кем-то больше пары дней. Что, кроме Джуда и Кейна, он не доверяет никому и откровенно ненавидит всех остальных.

У меня с ним такого опыта не было.

Во всяком случае, он был очень приветлив, всегда смешил меня и старался подбодрить. Благодаря ему мой переезд в Грейстоун-Ридж прошел как по маслу, как будто я всегда должна была оказаться здесь и начать новую жизнь.

А в ответ он схватил пулю, выпущенную в меня.

Как и говорила мама, я причиняю боль всем, кто приближается ко мне.

— Не против, если я оставлю его у себя? — Лоренс поглаживает окровавленный браслет.

— Вовсе нет.

— Не могла бы ты оказать мне еще одну услугу и не обсуждать это с кем-либо? — он делает паузу. — Думаю, это поможет мне найти преступника, который выстрелил в моего сына.

— Конечно, — говорю я.

— Хорошо, — подозрительно отвечает Далия. — Но можете ли вы рассказать Ви, как у ее матери оказался браслет вашего отца?

— Сначала мне нужно кое-что проверить. Я свяжусь с вами, когда придет время, — его взгляд падает на Джуда, который все еще пытается ударить Маркуса, пока двое мужчин растаскивают их. — Судя по тому, что мне удалось выяснить, ты была подопытным объектом Джулиана?

Я вздрагиваю. Джулиан – последний человек, о котором я сейчас хочу говорить, но я все равно киваю.

— Да.

Его губы сжимаются, но он снова растягивает их в безразличной улыбке.

Я хочу спросить, какое сейчас это имеет значение, но дверь в операционную открывается.

Все замирают, как будто вокруг нет воздуха и мы больше не можем дышать.

Маркус, который отбивался от мужчин, замирает. Джуд и Кейн бросаются к доктору, который снимает шапочку, обнажая влажные седые волосы.

— Как он? — спрашивает Джуд, и в его голосе слышится напряжение, подобному тому, от которого у меня сжимается в груди.

Доктор смотрит на Лоренса, который стоит позади остальных и склоняет голову.

— Мы сделали все, что могли, но он потерял много крови. Примите мои соболезнования, сэр.

Я падаю на пол, увлекая за собой Далию, которая пытается удержать меня на ногах. Я давлюсь слезами, впиваюсь пальцами в руку сестры, и меня накрывает волна тошноты.

— Какого черта! — Джуд хватает доктора за грудки. — Что значит «примите мои соболезнования»? Возвращайтесь в эту гребаную операционную и приведите его сюда, черт возьми!

— Вы врете, — Маркус тяжело дышит, как раненое животное, отбиваясь от мужчин, которые пытаются его оттащить. — Это гребаная ложь!