Фигляр 2 (СИ) - Джудас Анастасиос - Страница 16

Ми‑ран чуть приподняла подбородок:  — Кто?

Ответа не последовало — только вежливое:  — Коллекция лимитирована, если хотите попробую уточнить наличие в других бутиках.

Размышляя, как ей поступить, Ми‑ран рассеянно продолжала следить за обаятельным юношей. Он, судя по всему, не замечал её нескромного внимания. Его взгляд, скрытый за затемнёнными стёклами Jacques Marie Mage, был прикован к шторе примерочной кабинки, где, видимо, находилась его спутница.

И тут шторка взметнулась в сторону с таким неистовством, будто пыталась сорвать крепления. Из кабинки вылетела Пак Со‑юн. Её щёки горели румянцем, в глазах плескалась смесь ярости и смущения.

В одной руке она сжимала тот самый изящный пакет La Perla.

— Я готова. Пойдём, — бросила она через плечо, не глядя на молодого человека, и торопливо направилась к выходу из отдела, словно спасаясь бегством.

Юноша, «отлипнув» от стены, медленно последовал за ней. Его движения оставались поразительно ленивыми и грациозными.

Сам дьявол не смог бы разобраться в той мешанине мыслей, вопросов и эмоций, что охватили Ми‑ран. Досада от того, что «Антигону» купили, смешалась с любопытством к элегантному незнакомцу. А ещё — с странной тревогой. Почему её дочь выглядит такой… потрясённой?

— Со‑юн‑а… — имя дочери сорвалось с её губ непроизвольно, когда их траектории наконец пересеклись у выхода.

Две красивые женщины — зрелая и молодая — растерянно застыли. Со‑юн выглядела особенно смущённой, её обычная уверенность куда‑то испарилась.

Ми‑ран нашлась первой. Лёгкая, обаятельная улыбка "на камеру" тронула её губы. Взгляд скользнул по спутнику дочери с открытым одобрением.  — Представишь своего спутника? — обратилась она к дочери, подчёркивая светский, непринуждённый тон.

Со‑юн, явно продолжавшая бурлить какими‑то своими эмоциями, сжала ручку пакета. Она резко повернулась к юноше и, повертев рукой в своём фирменном жесте, бросила с вызовом:  — Сам представится.

Молодой человек сохранил полную нейтральность. Он лишь вежливо склонил голову — элегантный, сдержанный жест, лишённый намёка на подобострастие.

— Очень приятно, мадам, — произнёс он мягким баритоном с лёгким оттенком иронии, и Ми-ран отметила про себя его безупречный корейский с почти европейскими интонациями. Он не назвал своего имени, а взгляд, скрытый за тёмными стёклами, оставался невозмутимым.

В этот момент Пак Ми‑ран почувствовала странное раздвоение. С одной стороны — досада и неловкость ситуации. С другой — лёгкий, почти кокетливый интерес к этому загадочному и безупречно одетому молодому человеку, составившему компанию её взволнованной дочери.

РОЗОВЫЕ ЕДИНОРОЖКИ И ЧЁРНЫЕ ТУЧИ

Элитная старшая школа Сонгдэки. Последний урок.

Солнечный свет лился через высокие окна класса, разбиваясь о глянцевые поверхности парт в золотые блики, будто кто-то рассыпал по комнате горсть монет из чистого света. За стеклом сакура цвела с такой отчаянной нежностью, будто знала: у неё осталось всего несколько дней. Её лепестки кружили в воздухе, как розовые искры, падая на школьный двор, где ученики в безупречной форме спешили на следующий урок или просто притворялись, что учатся.

В классе пахло мелом, лаком для пола и лёгким цветочным парфюмом — Miss Dior, которым пользовались почти все девочки от пятнадцати до восемнадцати лет в радиусе трёх километров от Каннама. Приглушённый шёпот одноклассников смешивался с весенним гулом Сеула — город жил своей жизнью, полной неоновых вывесок, TikTok-трендов и бесконечных дедлайнов. Но Сун-ми была где-то далеко.

С самого утра у неё было распрекрасное настроение — такое, что школьный галстук, обычно воспринимаемый как удушающая петля школьной бюрократии, казался сегодня изящной лентой из последней коллекции Chanel. Тревоги последних дней — переживание за Ин-хо, ссора с Чон А-рим, упрёки родителей за то, что она танцует вместо того, чтобы зубрить хангыль, давление от репетиций с Им Чжи-хуном — всё это унесло свежим бризом с Пусана. Тем самым, что, как ей казалось, принёс Ин-хо-оппу в их дом.

Все её мысли весь день витали в мечтах о той встрече, которую он обещал.  Она представляла, как он ждёт её у фонтана в Каннаме, его жёлтый глаз сверкает под неоном, а карий смотрит только на неё — с той тихой, почти болезненной нежностью, которую она видела лишь в дорамах про первую любовь.  Или в кафе, где он заказывает ей матча-латте с двойной порцией сиропа, а она, как настоящая героиня из дорамы, отвечает на его комплимент идеальной фразой.

«Чинча, Сун-ми, ты сегодня как айдол из клипа», — скажет он, и она засмеётся, поправляя чёлку, будто это самое естественное в мире».

— Сун-ми! — раздался голос подруги. — Ты слышала про контрольную по химии?  Хан Со-ён, её подруга по танцам, теребила браслет с подвеской в виде балетной пачки.

— А? Да, конечно… — Сун-ми уставилась в окно, где сакура качалась на ветру, и улыбнулась своей мечте.  Она не слышала вопроса. Не слышала ничего, кроме ритма своего сердца, которое билось в такт воображаемому голосу Ин-хо.

Она не замечала, как на неё странно посматривает Ли Ми-ран — вечная соперница, признанная королева школы, бьюти-блогерша с 200 тысячами подписчиков и идеальным контурингом даже в 8 утра. Ми-ран сидела впереди, её причёска — гладкий конский хвост с золотистым проблеском — блестела под люминесцентными лампами, а телефон в руках уже снимал сторис: «Школьные будни. Кто ещё ждёт пятницу?»

— Чинча, Сун-ми сегодня как в облаках, — прошипела Ми-ран своей подруге, Ким Ю-джин. — Опять влюбилась? В кого на этот раз — в учителя физкультуры?

— Нет, — хихикнула Ю-джин, — сплетничают, она теперь каким-то парнем из Пусана. Говорят, он приёмный сын какого-то мафиози. У моей сестры друг в Чосон Ильбо.

— Мафиози? — Ми-ран демонстративно закатила глаза. — Скорее, приёмный сын уборщика с рыбного рынка. Она вечно придумывает себе истории, чтобы не признавать, что никто её не замечает. Вот увидишь как она опозорится на моём приёме.

Сун-ми не слышала.

Не видела она и перешёптываний школьников за спиной — шелестящих, как лепестки сакуры под ногами.

Мальчишки из класса, пользуясь тем, что учительница отвернулась к доске, переглядывались:

— Смотри, как сияет. Повезло ж кому-то.

Они смеялись тихо, почти беззвучно, но их слова, как иглы, уже вонзались в воздух — просто Сун-ми была слишком далеко, чтобы чувствовать боль.

Чон А-рим, её ещё недавно лучшая подруга, демонстративно делала вид, что не замечает Сун-ми. Сидела через два ряда, склонившись над тетрадью, её длинные волосы падали на лицо, скрывая глаза. Они поссорились по глупости — А-рим обвинила Сун-ми в том, что та чуть ли не «украла» её парня.

Как та кричала обиженно, с надрывом:

— Сун-ми, ты скрываешь от меня правду про него! Мы же лучшие подруги, как так можно?

А ирония в том, что Сун-ми абсолютно не была причастна к пронёсшимися тогда событиями.

В общем, из-за бегающих туда-сюда розовых единорожков, они скакали в её воображении, рассыпая блёстки счастья и оставляя следы из звёздочек, Сун-ми просто ничего не замечала. Ни косых взглядов Ми-ран, ни приглушённого смеха одноклассников, ни того, как учительница дважды окликнула её по имени, хмурясь над журналом.

Но ближе к окончанию занятий небо грёз, в которых пребывала Сун-ми, заволокло тучами.

Единорожки поскакали прочь — к более счастливым и умным девочкам, которые, в отличие от неё, обязательно догадались бы обменяться контактами в KakaoTalk или просто номерами телефонов.

А сейчас она просто не могла понять:

• как ей узнать, когда придёт Ин-хо;

• куда он придёт;

• как он узнает, где её искать.

Её пальцы сжали телефон. Экран был пуст — ни сообщения, ни лайка, ни даже уведомления от школьного чата.

В расстройстве Сун-ми даже порывалась подойти к А-рим — за поддержкой, за сочувствием, несмотря на их ссору. Она уже встала, её школьная юбка чуть задралась, уже сделала шаг в её сторону, уже открыла рот…