Фигляр 2 (СИ) - Джудас Анастасиос - Страница 20

Но противник не дрогнул.

Старик ощутил странное: лёгкую гордость. Будто это он сам когда-то воспитал в нём такую выдержку.

— Со-юн-а, — произнёс он наконец, — дай Ин-хо свой номер. Он нам сообщит, когда освободится… после столь неотложной встречи.

Лёгкая язвительность — не для упрёка, а чтобы проверить реакцию. Не удержался.

Ин-хо невозмутимо пожав плечами, протянул свой смартфон Со-юн, экраном вверх.

Её пальцы на миг задели его ладонь.

Чуть дольше, чем нужно.

Он поблагодарил кивком и отступил, словно артист, скрывающийся за кулисами после объявления антракта.

Гён-хо внимательно следил пока тот уходил, — уверенная походка, прямая спина, шаги, не оставляющие ни следа сомнения.

Когда двери лифта закрылись, в воздухе ещё оставался лёгкий флёр его парфюма — дорогой, чистый, с едва уловимым оттенком.

Со-юн стояла, уставившись в пустое пространство. Потом перевела взгляд на пакет с логотипом La Perla.

— Мичинном, — выдохнула она яростно. — Этот мальчишка что, живёт по каким-то своим законам?

— Вот именно, — тихо ответил Гён-хо.

Развернулся и направился к ресторанам, как ни в чём не бывало.

А Со-юн всё ещё смотрела на лифт, где мигал огонёк «спуск».

СЛУЖЕБНЫЙ ДОЛГ И СЕМЕЙНЫЕ НИТИ

У Чон Со-мин была должность, которую в корпоративных кругах Daewon Group называли «метроном Пак Чон‑хо».  Официально — секретарь председателя совета директоров Пак Чон-хо.  Фактически — человек, державший в голове все ниточки времени, пространства и родственных связей семейства Пак. И обеспечивая им ровный ритм жизни.

Её зона ответственности была предельно проста — расписание председателя.  И точка.

Всё остальное — суета мира: презентации, собрания акционеров, конференц-звонки, деловые ужины, пресс-релизы.  Но Со-мин знала, что настоящая власть в этой компании измеряется не графиками, а способностью чувствовать дыхание семьи.

Главное правило, которое она усвоила за годы рядом с саджан-нимом, не значилось ни в одном уставе, но стояло выше любого меморандума:

Всё, буквально всё, что хотя бы отдалённо касалось семьи Пак, требовало внимания.

Будь то открытие выставки Ми-ран-самоним, школьный концерт Юн-ги, приём в честь старейшего партнёра или срочная доставка лекарства тётушке горничной из Чхунчхона — всё это автоматически попадало в невидимую сетку её контроля.  Не вмешиваться.  Не решать.  Просто знать.  Быть в курсе.

Вот и сейчас, сверяя график прибытия Чон-хо-нима из Пусана, она краем глаза заметила, как экран второго монитора вспыхнул сообщениями.

Школьный чат Сонгдэки жил своей бурной жизнью.  Бесконечные уведомления мелькали, как фейерверки в честь дня рождения BTS.

Со-мин сдержанно моргнула.

— Щибаль… — выдохнула она вполголоса, и позволила себе роскошь лёгкого раздражения.

Поставив планшет на край стола, вошла в чат через родительский аккаунт — тот самый, что Ми-ран-самоним доверила ей после «инцидента с TikTok и ханбоком.»

Она бегло просмотрела десятки сообщений — её аналитический мозг моментально фильтровал поток.  Пальцы пролистывали, взгляд выхватывал ключевые слова:

«OMG!!! ECLIPSE в GALERIA сегодня вечером!!!»

«DenimVibe раздаёт VIP-приглашения! Кто идёт?!»

«Сон-у в цепях!!! Я умираю!»

«Ли Джи-хун сольник после показа!»

«УРА! Меня мама отпустила, я С ВАМИ!!!»

Достаточно.  Суть ясна.

Сегодня вечером, в Galleria Apgujeong, состоится показ бренда DenimVibe с участием Eclipse — тех самых айдолов, чьи фанаты способны перекричать стадион.

Со-мин чуть приподняла подбородок.  Постучала карандашом по зубам.  «Хе-вон третий день сидит в TikTok, как призрак. Айдолы, джинсы, блёстки — может, хоть это вытащит её из комы».

Она уже мысленно вписала событие в расписание, как пункт эмоциональной разгрузки:  18:00 — Galleria / мероприятие по линии младшей дочери.

Решение пришло простое и логичное, как всегда.  «Свожу девчонку. Пусть покричит, попрыгает. Лучше там, чем дома с глазами в экран и этим своим хештегом #ИнхоМойОппа».

Пальцы потянулись к телефону.  Но вдруг — остановились.  На внутреннем экране памяти всплыл он: Канг Ин-хо.  Дурацкая одежда с чужого плеча, лёгкая сутулость, взгляд, как у хищной птицы — и усмешка, от которой рушатся пропорции мира.

Со-мин замерла.  «Нет, глупости. Сеул огромный. Он не крутится вокруг одного перформера в застиранной рубашке».

И всё же сердце предательски дрогнуло, сделав лишний удар.  Потом пропустило… потом снова лишний…

Со-мин выдохнула, поправила строгий шарф, вернув себе прежнюю собранность.  «Сегодня никаких неожиданностей. Только я, Хе-вон, айдолы и нормальный, предсказуемый вечер».

Решительно набрала сообщение:

«Хе-вон-а. В 17:30 подъеду за тобой.  Идём в Galleria.  Eclipse выступают.  Надевай джинсы. И улыбку.  И — ни слова об Ин-хо-оппе. Это приказ.»

Палец завис.  Со-мин усмехнулась краем губ и дописала:

«P.S. Если плачешь — будешь смотреть на них через запотевшие очки. Это некрасиво.»

Отправила.  Телефон погас.

Она выпрямилась, вернула планшет в режим расписания.  16:00 — прибытие председателя из Пусана.  16:40 — внутреннее совещание по логистике.  18:00 — Galleria Apgujeong.  ???: Не допустить, чтобы Канг Ин-хо превратил показ джинсов в очередной перформанс про винтаж, апсайкл и чёрт знает что ещё...

Пальцы зависли над экраном.  Она перечитала последнюю строчку и откровенно усмехнулась.  «Вот с чего я решила, что на показе ни с того ни с сего появится Ин-хо? Ну, глупость же? Правда?»

Она встала, расправила плечи.  В зеркале напротив отразилась идеальная картинка: собранная, элегантная, холодная женщина, для которой даже хаос был подчинён логике календаря.

Только где-то в самой глубине, под слоями расписаний и контроля, тихо звенел маленький, упрямый колокольчик тревоги.  Он звенел с тех самых пор, как в жизнь вошёл тот, кто умел превращать любую норму — в спектакль.  И любое правило — в импровизацию.

ФАКТУРА

Джи-вон сидела в кресле на импровизированном командном пункте, отгороженном от основного хаоса ширмой из мониторов. Её взгляд лениво скользил за рабочей суетой стаффа Starline Entertainment, превратившего угол роскошной Galleria в арену вторжения.

— Нет, не там софиты! Осветите подиум, а не потолок! — кричал худой парень в очках, размахивая планшетом.

— Костюмы «Eclipse»? Где костюмы? — неслось из рации у ассистентки.

— Кому сказала — принесите воды Сон-у, он уже зелёный! Там шесть песен подряд!

— А кто разрешил этим блогерам проходить за ограждение? Выгоняйте!

Легкие переругивания, выверенные годами совместной работы, создавали странную симфонию организованного хаоса.

«Воистину, можно смотреть до бесконечности на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как работают другие», — мелькнуло в голове Джи-вон с ленивым удовлетворением.

Но сегодня что-то цепляло взгляд бывшего топ-менеджера SM Entertainment, а ныне директора одного из самых успешных агентств. Внешне — всё тот же отработанный годами механизм. Но внутри её сознания, отточенного на поиске алмазов в грубой породе, что-то настойчиво щёлкало не давая покоя.

Этот юноша.

Его образ всплыл перед ней с поразительной чёткостью: безупречный крой Tom Ford, скрывающий худощавое тело, тёмные очки, скрывающие глаза, и тот бархатный баритон. И прикосновение. Она до сих пор физически ощущала мимолётную прохладу его губ на своей руке. Не пошлость, не фамильярность — ритуал.

У неё был для таких феноменов свой, профессиональный термин, отлитый в горниле десятков провальных кастингов и единичных, но оглушительных взлётов: фактура.

Фактура — это не просто данные. Не просто голос или пластика. Фактура — это то, что нельзя привить, натренировать или купить. Это как фортепиано «Стейнвей» или гитара Fender Stratocaster — совершенный инструмент, созданный для музыки. Только живой. Со своей, ещё не сыгранной симфонией. Со своей, пока не написанной, партитурой скандалов и триумфов.