Фигляр 2 (СИ) - Джудас Анастасиос - Страница 41

В трубке повисла короткая пауза. Потом голос Сун-ми, ставший ещё тише и нерешительнее:

— Онни… а Ин-хо… он тоже с вами?

Со-юн фыркнула, как будто сестра спросила что-то смешное.

— Нет, Ин-хо на сцене, — бодро и как само собой разумеющееся ответила она, словно сообщила о дне недели. — Ладно, мы тут с мамой, ждём тебя. Поторапливайся, шоу скоро начнётся!

Она сбросила вызов и повернулась к матери, сияя:

— Они уже едут! — даже не задумываясь о том, какая бомба только что сорвалась с языка.

ГДЕ-ГДЕ ОН?

Сун-ми опустила телефон на колени и рассеянно уставилась на потухший экран, её лицо выражало абсолютное недоумение и растерянность.

Хе-вон, сидевшая впереди, наблюдала за ней в зеркало заднего вида, но не торопилась спрашивать — её собственная обида и тоска создавали тяжёлую, давящую ауру.

Со-мин, как старшая и ответственная, поинтересовалась.

— Ну что, Сун-ми-я? Что сказала сестра?

Сун-ми медленно подняла на неё глаза.

— Она сказала… что они с мамой тоже в Galleria. Сидят возле какого-то пульта и их надо найти.

Она умолкла, снова глядя в никуда. Казалось, её мозг всё ещё переваривал вторую часть информации.

Наконец и Хе-вон не выдержала. Её голос прозвучал резко, излишне громко:

— А про Ин-хо что? Она что-нибудь сказала про него?

Сун-ми медленно, будто в замедленной съёмке, перевела растерянный взгляд на Хе-вон. В её глазах читалась полная каша из эмоций: недоумение, лёгкий шок и капля ревности.

— Она сказала… — Сун-ми сделала паузу, точно выговаривая каждое слово, словно сама в них не верила, — что… Ин-хо на сцене.

Со-мин, которая как раз собиралась перестраиваться в левый ряд, резко дёрнула руль вправо и с визгом тормозов прижала свою полуспортивную Kia к обочине. Резко развернувшись на сиденье, она уставилась на Сун-ми широко раскрытыми, ошарашенными глазами.

Машина позади гневно посигналила, но на её не обратили внимания.

— Чиво? — выдавила Со-мин, её идеальный корейский на мгновение споткнулся. — Что ты сейчас сказала? Повтори.

Сун-ми отворачивается и смотрит в окно.

— Онни сказала, что Ин-хо… на сцене.

Тишина в салоне стала абсолютной, ледяной и звенящей. Даже Хе-вон замерла, её обида мгновенно сменилась острым, жгучим любопытством.

Со-мин медленно, очень медленно повернулась обратно к рулю, глядя прямо перед собой на поток машин, уносящийся к сияющему зданию Galleria. Её пальцы судорожно сжали обшивку руля.

Она отчётливо вспомнила свою недавнюю мысль:

«Вот с чего я решила, что на показе ни с того ни с сего появится Ин-хо? Ну, глупость же? Правда?»

AVE CAESAR!

— Розалинда-сси, Джи-вон-ним говорила показаться ей после примерки. Узнай, куда идти? — обратился Ин-хо к своей кураторше, его спокойный голос выделялся на фоне хаотичного гвалта закулисья. Сам он наблюдал за суетой — стилисты с утюжками, ассистенты с кофейными стаканчиками, техники с катушками проводов — как за жизнью диковинного муравейника.

Розоволосая девушка кивнула и, прикоснувшись к гарнитуре в ухе, негромко что-то спросила. Подождав ответа в наушнике, она обернулась к нему:

— Никуда идти не нужно. Саджанним Джи-вон уже идёт сюда.

Как по команде, в дальнем конце коридора, залитом резким светом рабочих прожекторов, показалась фигура Ким Джи-вон. Она шла быстрым, решительным шагом, и за ней, едва поспевая, следовали двое ассистентов — та самая Со-хён и молодой мужчина в строгой чёрной рубашке с планшетом.

Увидев Ин-хо, Джи-вон скорректировала курс и направилась прямо к нему, её каблуки отстучали чёткий, неумолимый ритм по бетонному полу. Воздух вокруг словно сгустился, суета отодвинулась на второй план.

Ин-хо, вместо того чтобы застыть в ожидании, сделал навстречу ей два лёгких шага и принял нарочито театральную, но безупречно выполненную позу модели: одна рука на бедре, корпус слегка развёрнут, взгляд поверх головы, в дальний угол, с лёгкой, почти скучающей отрешённостью. Он демонстративно «показывал товар лицом».

Джи-вон остановилась в метре, прямо перед ним. Её взгляд — холодный, сканирующий, лишённый всякого намёка на прежнее восхищение — медленно пополз вверх от его обуви до волос, задерживаясь на деталях кроя, посадке, общем впечатлении. Она молчала несколько томительных секунд, а потом, не отворачиваясь, бросила через плечо:

— Со-хён? Что ты видишь?

Ассистентка, координатор бэкстейджа Юн Со-хён, привыкшая к таким внезапным проверкам, тут же отчеканила, оценивая Ин-хо как неодушевлённый объект:

— Новичок. Но фактура хорошая, пропорции. Осанка уверенная. Если сумеет не сломаться под софитами и двигаться, хотя бы не как манекен… — то впишется в формат. Единственный минус — ноль бэкграунда. Это риск.

Джи-вон не проронила ни звука. Её взгляд сместился на мужчину с планшетом.

— А ты, У-сик? Что видишь? — Чон У-сик был одним из креативных директоров Starline, отвечавшим за визуальную целостность проектов.

Мужчина, не скрывая скепсиса, окинул Ин-хо взглядом, будто оценивая неудачную инсталляцию.

— Я вижу неопознанный элемент без стилистической привязки к нашему нарративу DenimVibe. Типаж спорный, история нулевая. Он ломает выстроенную линию. Риск для целостности имиджа показа. Я бы отклонил. Показ не haute couture конечно, но всё же prêt-à-porter. Это риск, согласен с Со-хён-сси.

Розалинда, которая всего пару минут назад втайне восхищалась проходом Ин-хо по ленте, смотрела на эту сцену с растущим недоумением и обидой. Её розовые брови поползли вверх. Это ведь была её группа, Ин-хо это уже её команда!

Джи-вон медленно перевела взгляд с ассистента обратно на Ин-хо. Её лицо оставалось непроницаемым.

— Сколько вы уже со мной работаете в качестве моих помощников? — спросила она тихо, но так, что у У-сик дрогнула челюсть, а Со-хён выпрямила спину. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и риторический. Стало ясно — сейчас полетят головы, или как минимум, последует директорский разнос.

Затем она полностью перевела своё внимание на стоящего перед ней «рискованного новичка». В её глазах читался вызов: «Ну что? Что ты на это скажешь?»

Ин-хо встретил её взгляд. И вместо оправданий, дерзости или покорности, его лицо вдруг озарила едва уловимая, игривая искра. Он резко, почти по-военному, выпрямился во весь рост, стукнул себя сжатым кулаком правой руки в область сердца — глухой, выразительный удар. И рявкнул на всю глубину коридора, перекрывая гул генераторов:

— Ave, Caesar!

Звук был настолько неожиданным и мощным, что даже у Джи-вон дрогнула бровь. Техник неподалёку выронил переходник.

— Morituri te salutant! — продолжил Ин-хо, уже чуть тише, но с тем же железным, почти трагическим пафосом, склонив голову в сторону Джи-вон. — Идущие на смерть приветствуют тебя!

И самым невероятным образом, стоя в джинсах и деконструированной рубашке, он сумел транслировать окружающим цельный, абсолютно узнаваемый образ — грозного, обречённого, но гордого гладиатора, вышедшего на кровавый песок арены. В этой одной позе, в этом взгляде, было больше драматургии, чем во всей подготовке к показу.

Наступила шоковая тишина. Даже вечно фоновый гул backstage на мгновение стих. Розалинда замерла с открытым ртом. Ассистенты онемели. А Джи-вон… Ким Джи-вон медленно, очень медленно прикрыла глаза, а когда открыла их снова, в глубине её холодных зрачков вспыхнул тот самый огонь — дикий, неподдельный, восторженный.

Вот он. Не просто фактура. Артист.

ТРИУМФ

— Браво, — Джи-вон дважды хлопнула в ладоши, сухо и чётко. — Но это излишний пафос. У нас показ молодёжной моды, а не постановка о падении Рима.

Она словно ждала от него чего-то. И её внутренний азарт, её профессиональное чутьё, взлетали куда-то под самый купол Galleria, на вершину её личного Эвереста, с каждым его движением. И он, этот непостижимый юноша, каким-то образом уловил саму суть её натуры. Она была тем самым Цезарем в этом мире — и она жаждала не просто успеха, а триумфа. Яркого, безоговорочного, такого, чтобы о нём говорили.