Развод. Я тебе (не) принадлежу (СИ) - Ступина Юлия - Страница 21

— Аврора Александровна, — негромко произнес он. — Врачи закончили утренний осмотр. Давид Игоревич спит, но показатели стабилизировались. Кризис миновал.

Аврора медленно выдохнула, чувствуя, как комок в горле немного ослабевает. Давид рухнул прямо в машине, едва они отъехали от дома Соколова. Его организм, выжатый до предела волей и адреналином, просто отключился, как только главная цель была достигнута. Те два часа, пока его везли в реанимацию, были для Авроры самыми страшными в жизни. Даже страшнее взрыва. Потому что тогда она поняла: она не готова потерять его. Не сейчас, когда они только начали понимать друг друга без масок и лжи.

— Что с отчетами от Макса? — спросила она, продолжая смотреть на серый город.

— Протокол «Феникс» работает в автономном режиме. Перераспределение активов идет согласно вашему графику. Воронцов официально объявлен банкротом. Его адвокаты пытаются оспорить блокировку счетов, но это бесполезно — деньги растворились в цепочке транзакций, которую невозможно отследить. Ваш отец... — Марк замялся. — Александр Соколов переведен в СИЗО «Матросская тишина». Он запрашивал встречу с вами. Трижды.

— Пусть запрашивает, — отрезала Аврора. — Для меня он перестал существовать в ту секунду, когда подтвердил, что знал о взрывчатке. Марк, подготовьте документы на передачу его доли в «Авангард-Строй» в наш благотворительный фонд. Я хочу, чтобы к вечеру у него не осталось ничего, кроме казенной робы и воспоминаний о собственной жадности.

Марк кивнул, и в его глазах Аврора заметила то самое выражение, которое теперь видела у всех сотрудников Громова: смесь глубокого почтения и едва уловимого страха. Они видели в ней не просто жену хозяина, а женщину, которая в критический момент перехватила штурвал падающего самолета и вывела его из пике.

Она вошла в палату Давида бесшумно. Здесь было тихо, только мерное гуканье аппарата ИВЛ, который теперь работал лишь в режиме поддержки, нарушало безмолвие. Давид лежал среди белых простыней, бледный, с резкими тенями на лице, но даже в состоянии медикаментозного сна он казался опасным. Его правая рука, та самая, которой он сжимал её запястье в кабинете, была расслаблена, но пальцы всё еще подергивались, словно он продолжал сражаться в своих снах.

Аврора села в кресло рядом с кроватью и осторожно взяла его за руку. Его кожа была сухой и горячей.

— Ты должен проснуться, Давид, — прошептала она, наклонившись к нему. — Ты не можешь оставить меня одну со всем этим. Макс говорит, что Совет директоров начинает задавать вопросы. Они боятся «Феникса». Они боятся меня. Но больше всего они боятся того, что ты проснешься и вспомнишь каждое слово, которое они произнесли, пока ты был в коме.

Она приложила его ладонь к своему животу. Малыш внутри, словно почувствовав присутствие отца, слабо толкнулся. Аврора вздрогнула от неожиданности, и в этот момент веки Давида дрогнули. Он медленно открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, расфокусированным, но как только он увидел Аврору, в нем вспыхнула искра узнавания.

— Ты… — его голос был не более чем шелестом, сухим и ломким. — Ты еще здесь.

— Я никуда не уйду, — она сжала его пальцы. — Врачи говорят, ты идешь на поправку. Нам удалось всё, Давид. Воронцов раздавлен. Отец в тюрьме. Система под контролем.

Давид попытался приподняться, но Аврора мягко удержала его за плечи.

— Тише. Тебе нельзя напрягаться.

Он слабо усмехнулся, и эта усмешка, такая знакомая и такая невыносимо болезненная, заставила её сердце сжаться.

— Ты… ты справилась лучше, чем я ожидал. «Последний аргумент»… Это было жестко. Весь рынок стоит на ушах.

— Я сделала то, чему ты меня учил, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Я убрала эмоции и оставила только математику выживания.

Давид долго смотрел на неё, словно пытаясь разглядеть в ней ту девочку, которую он когда-то привез в свой дом как трофей. Но той девочки больше не было. Перед ним сидела Громова — женщина, которая приняла правила его мира и превзошла его в их исполнении.

— Расскажи мне… про него, — он перевел взгляд на её живот.

— Он сильный, — Аврора улыбнулась, и в этой улыбке впервые за долгое время появилась настоящая теплота. — Он боролся вместе со мной. Когда в сейфе заканчивался кислород, он словно подталкивал меня, не давая сдаться. Он — истинный Громов, Давид. Наследник империи, которую мы теперь построим заново.

Давид закрыл глаза, и по его лицу пробежала судорога. Не боли, а чего-то более глубокого — облегчения, смешанного с осознанием ответственности.

— Мы не просто построим империю, Аврора. Мы построим крепость. Потому что Воронцов был лишь верхушкой айсберга. Те, кто стоял за ним… те, кто финансировал его попытку переворота… они не остановятся. «Феникс» напугал их. Теперь они знают, что у нас есть оружие, способное обрушить их миры. И они придут за нами.

Аврора почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что это не конец. Впереди было еще шестьдесят шесть глав их жизни, полных интриг, предательств и битв, масштаб которых она едва могла себе представить. Но сейчас, в этой стерильной палате, под защитой лучших наемников и систем шифрования, она чувствовала себя сильнее, чем когда-либо.

— Пусть приходят, — тихо, но твердо произнесла она. — Теперь мы двое. И у нас есть то, чего нет у них.

— И что же это? — Давид снова открыл глаза, глядя на неё с любопытством.

— Нам нечего терять, кроме друг друга. А это делает нас непобедимыми.

Вечер того же дня застал Аврору в её новом рабочем кабинете — в том самом, который раньше принадлежал Давиду в его загородной резиденции. На столе громоздились папки с документами, мерцали мониторы с графиками котировок, а в углу тихо работал телевизор, транслируя новости экономики.

«…Крах группы компаний Воронцова стал самым масштабным финансовым событием десятилетия. Следственный комитет возбудил уголовное дело по факту мошенничества в особо крупных размерах. Эксперты связывают это с таинственным сбоем в системе "Феникс", принадлежащей "Громов Групп"…»

Аврора выключила звук пультом. Она знала правду. Сбоя не было. Было хирургически точное иссечение опухоли.

В дверь постучал Макс. Он выглядел более собранным, в новом костюме, с ноутбуком под мышкой.

— Аврора Александровна, пришел отчет из Лондона. Группа инвесторов, связанных с «Золотым рассветом», начала сброс наших акций. Они пытаются спровоцировать панику, чтобы выкупить контрольный пакет по дешевке, пока Давид Игоревич официально считается недееспособным.

Аврора откинулась на спинку кресла — того самого, в котором Давид любил сидеть, обдумывая свои стратегии. Теперь оно казалось ей на удивление удобным.

— Сколько у нас резервного капитала в офшорах «Сигма»?

— Около двух миллиардов евро, — быстро ответил Макс. — Но Давид Игоревич планировал использовать их для покупки портов в Азии.

— Планы меняются, — Аврора подалась вперед. — Начинайте обратный выкуп. Но делайте это через подставные фонды. Я хочу, чтобы к утру «Золотой рассвет» обнаружил, что они продали свои акции… мне. По самой низкой цене. И когда они поймут это, будет уже поздно.

Макс на секунду замер, его пальцы замерли над клавиатурой.

— Это агрессивная тактика, Аврора Александровна. Это… в стиле Давида Игоревича в его лучшие годы.

— Нет, Макс, — Аврора холодно улыбнулась. — Это в стиле женщины, которой нужно кормить и защищать своего ребенка. Действуйте. И еще… подготовьте приказ о назначении Марка главой службы безопасности всего холдинга. Савельев должен стать уроком для всех: предательство стоит жизни, верность — стоит империи.