Развод. Дальше - без тебя (СИ) - Гесс Ария - Страница 12

Хочется тут же отвести свой в сторону, но я старательно держу лицо, вздернув подбородок. Марк откидывается на спинку кресла и, вытерев руки о салфетку, серьезно отвечает.

— Как раз хотел сказать тебе, что мы распишемся на этой неделе, — говорит обыденным тоном в тот момент, когда я подношу вилку ко рту, и у меня все же застревает в горле салатный лист.

Прочищая горло, делаю большой глоток облепихового морса и смотрю на ничего не выпадающее лицо Громова.

— Марк… нет, я, конечно, понимала, что это должно случиться, но почему так скоро?

— Я не хотел тебе говорить, пока окончательно не решил бы все вопросы, но… — его голос становится жестче, исчезает та легкость в общении. — Несколько сделок юристы оспорили, доказав незаконность резкой продажи вашей недвижимости, купленной в браке. Три квартиры, земельный участок, две машины. Но касаемо компании… Мы можем ее вернуть, но в том состоянии, в которое он ее привел, это становится нецелесообразным.

Горло стягивает неприятным спазмом.

— Что он сделал? — задаю вопрос уверенно, потому что настроена бороться.

— Вывел все активы, и если сейчас мы будем отменять всю цепочку незаконно принятых им решений в компании, то она обанкротится максимум через год.

— Господи, — закрываю лицо ладонями, а потом, взяв себя в руки, снова смотрю на Марка. — Что мне нужно сделать?

— Как можно скорее выйти за меня замуж.

— И как это связано? Или… — догадка выбивает землю из-под ног. — Марк, ты же не станешь вмешивать в это и свою компанию?

— Стану, Мария, — Марк облокачивается локтями на стол, приближаясь ко мне. — Он не оставил выбора ни тебе, ни мне. Я предлагаю тебе пойти по другому пути. Я верну тебе твою компанию, но не как «Миссир Корпорейшен». Я сделаю тебя владелицей всего холдинга Стрельцова. Просто подожди и дай мне свое согласие.

— Я… согласна, — говорю на выдохе, сжав под столом руки в кулаки.

Теперь уже Марк улыбается.

— Я горжусь тобой, Мария, ты же понимаешь это? Я болею за твою победу.

— Так говоришь, словно это футбольный матч, — усмехаюсь, возвращая разговору непринужденный тон.

— Знаю, — отвечает серьезным тоном. — Но если бы это был матч, я, наверное, был бы тем самым пареньком с флажком и дудкой в зубах в первых рядах.

— Ну уж нет, — не замечаю, как начинаю смеяться. — Ты? И с дудкой? Ещё скажи, что в классическом костюме при этом. Марк, ну зачем? Я же это представила! — прикрываю рукой губы, чтобы не смеяться слишком громко, и тут же замираю, когда острый взгляд Громова останавливается на моем лице, а протянутая массивная рука отодвигает мое запястье от губ.

— Не нужно смущаться. Ты должна смеяться, когда тебе хочется, — его взгляд темнеет и опускается на мои губы. — Мне… нравится твой смех, Мария.

В местах соприкосновения его пальцев с моей кожей начинает печь. Я отвожу взгляд, смущаяясь этому моменту и прочищаю горло, чтобы что-то сказать, как тут же цепенею.

Взгляд невольно ловит знакомый силуэт за спиной Марка, и вместо смущения моё тело заполняет злость.

25

Мой бывший муж проходит в ресторан со своей любовницей, и они занимают столик на противоположной стороне зала.

Что они тут делают? Совпадение? Почему как только я почувствовала себя счастливой и будто бы забыла о нем, Паша снова напоминает о себе?

— Давай уедем, — прошу Марка, который тоже заметил их появление.

Его лицо остается непроницаемым, но я вижу, что он недоволен.

— Конечно, — отвечает ровным тоном и подзывает официанта.

Я поднимаюсь с места и прежде чем уйти, предупреждаю:

— Я в уборную.

Ловлю на себе взгляд Ангелины, которая выглядит подавленной, и смотрю на Пашу. Он что-то недовольно говорит, обращаясь к ней, и раздраженно кривится, отбрасывая салфетку. Счастливой и влюбленной парой с виду их сейчас не назовешь, но мне нет дела до их отношений, и я просто иду дальше.

Помыв руки, бросаю взгляд в зеркало и направляюсь на выход в зал, где меня уже ждет Марк, как вдруг мне преграждает путь Ангелина.

— Ну как ты? — спрашивает любовница Паши с притворным сочувствием. — Разведенкам в таком возрасте непросто. Ни мужа, ни детей…

Желание вцепиться ей в волосы, над укладкой которых она трудилась, наверняка, не меньше часа, накатывает так быстро, что я с трудом успеваю себя остановить.

Упоминание бывшего не задевает нисколько. Он сам позаботился о том, что мне стало совершенно на него плевать, как и на то, с кем он проводит время. Но называть меня бездетной…

Шагнув ближе, она едва ощутимо касается моего плеча и склоняется к уху, чтобы сказать:

— Мила скорее меня назовет мамой… — шепчет с насмешкой. — Чем признает родную, такую жалкую как ты.

Видит Бог. Я долго терпела. Я долго держала себя в руках. Я всегда и ко всем уважительно относилась. Но человек не просто оскорбил меня. Он затронул то, что не смеет трогать ни один человек — моё материнство.

Секунда, и я больше не сдерживаю себя. Вскинув подбородок, хватаю ее за волосы и оттягиваю назад, сжав их на затылке в кулак.

Испуг в ее глазах становится моей отдушиной.

— Еще раз посмеешь со мной разговаривать в таком тоне — искупаю, — тяну ее голову к умывальнику, но потом останавливаюсь. — А если хотя бы раз еще хоть слово скажешь о моей дочери — вырву твои волосы с корнями, — предупреждаю ровным тоном, готовая подтвердить свои слова на деле, и отталкиваю ее.

— Ненормальная! — шипит разъяренно. — Ты еще пожалеешь, Паша тебя оставит ни с чем!

— Ты сейчас снова неуважительно ко мне обратилась? — делаю шаг в ее сторону, и она резко забегает в кабинку туалета, щелкнув замком.

Какая же дура. Видимо, Паше нужна была именно такая.

Я выхожу из уборной, ощущая странное чувство удовлетворения, но злость во мне всё еще бурлит.

— Маша?

В коридоре появляется мой бывший муж, будто для полного счастья мне не хватало еще столкнуться с ним.

— Так Марк здесь с тобой, — заявляет с претензией в голосе и продолжает уже мягче: — Нам нужно поговорить… Давай отойдем?

Он переводит растерянный взгляд мне за спину и замечает свою любовницу, которая приближается к нам.

— Поговори лучше с Ангелиной, ей наверное есть что тебе рассказать, — отзываюсь спокойно и хочу пройти мимо, но резко останавливаюсь.

Его пальцы на моем плече жгут кожу, вызывая внутреннее отвращение, хотя я не испытываю боли. Хватка ослабевает, но не позволяет вырваться из рук бывшего.

— Отпусти немедленно, — цежу сквозь зубы, вцепляясь пальцами в его шершавую ладонь.

— Маша, мы только…

Договорить он не успевает.

Передо мной вырастает широкая спина Марка, практически закрывая обзор на бывшего.

Я больше не ощущаю противных прикосновений Паши — сейчас он занят тем, что пытается вырвать руку из жесткого захвата Марка.

— Ты слов не понимаешь, — его серьезный, ровный тон действует на меня как успокоительное, — буду доносить на твоем языке.

— Я хотел с ней только поговорить! — оправдывается Паша, кривясь от боли.

— Разговаривать с Марией ты теперь сможешь только в моем присутствии, и такая возможность у тебя появится через неделю. На презентации нового проекта, где будет важное объявление. Адрес тебе вышлет мой секретарь.

Марк, наконец, отпускает его, и мы уходим из ресторана.

— Ты в порядке? — он берет мою ладонь, мягко сжимая ее теплыми пальцами, и на моих губах расцветает улыбка.

— Сейчас — в полном.

26

Марк

Мало кому удавалось выбить меня из равновесия. А если так подумать, то я и не вспомню, когда это было. Но сейчас, глядя на Марию, я теряюсь, ощущая как непроизвольно напрягается каждая мышца в теле.

Она спускается по лестнице, аккуратно придерживая подол сиреневого платья и смотрит на меня прямо. А я восхищаюсь ее женской красотой, слежу за плавным покачиванием бедер, слегла нервными движениями рук и смотрю на то, что до одури притягивает меня к ней: открытая, искренняя улыбка и радостный блеск в голубых глазах.