Развод. Дальше - без тебя (СИ) - Гесс Ария - Страница 21

Хрипотца в его голосе заставляет меня тут же зардеть. Ну как у него получается так переключаться с работы на личное? Безумство просто.

Соберись, Мария! — говорю себе, искоса поглядывая на ухмыляющегося Громова.

Время в офисе летит в бешеном ритме — Марк снова объясняет мне основы, и в чем-то я уже действительно начинаю разбираться. Основной функционал компании, отделы, договоры, финансы, сотрудничество…

К обеду в офис доставляют огромный букет разноцветных тюльпанов, адресуемых мне. Не понимая, что происходит, смущенно смотрю на Марка, а он безучастно вздергивает бровями.

— Не нравится? Выбрось, — лениво кидает он, заставляя меня улыбнуться.

— Спасибо, — не скрывая радости в голосе, вдыхаю аромат цветущей весны. — Они прекрасны.

Марк глухо прочищает горло и вызывает ассистентку.

— Принеси вазу в мой кабинет, — отдает четкий приказ, и я в очередной раз отмечаю, как этот человек относится к остальным, и как ко мне…

Мы продолжаем работу, и к вечеру у меня голова ломится от новой информации, но сегодня я понимаю, что усвоила ее полностью. А ещё в течении дня нам позвонили уже семь партнеров, согласившихся прервать сотрудничество с Пашей и заключить договоры со мной. Оставался всего один. Самый главный… и я нервничала весь вечер, так и не дождавшись от него звонка.

— Поужинаем в ресторане? — спрашивает Марк, когда мы заканчиваем. Он видит мою нервозность, и успокаивает, но внутреннее состояние не контролируется.

Однако перед самым нашим выходом раздается звонок. Я дрожащими пальцами принимаю вызов, слушаю с замиранием сердца, а потом совершенно безумно, безрассудно, словно маленький ребёнок, радостно визжу и, не сдержав порыва, бросаюсь на шею Марка, крепко обнимая.

Кажется, в душе я все равно не до конца верила в то, что это возможно. Что компания моего отца вернется в руки законного владельца. Но смотря на стоящего напротив меня мужчину, раз за разом убеждаюсь в том, что ничего невозможного нет… если он рядом.

Его рука осторожно, но уверенно ложится мне на талию, прижимая к себе. Дыхание сбивается, а в груди разгорается огонь.

Я резко отшатываюсь от него, понимая, в какое положение его сейчас поставила.

— Спасибо, — откашлявшись, смущенно благодарю, поправляя нервно волосы.

— Разве я что-то сделал? Это все ты, — говорит обыденным тоном, возвращаясь к своему креслу.

Неловкость постепенно улетучивается, и мы, проработав последний отчет, собираемся домой.

— Ну так что, поедем в ресторан? — снова спрашивает он.

— Если честно, я немного устала. Может все же дома?

Марк кивает, и мы идём к выходу.

— Марк Владимирович! — окликает его ассистентка, а потом смотрит на меня. — Марии Львовне доставка.

Марк хмурится, ведь его доставка уже дошла до меня сегодня.

— Неси, — ледяным тоном говорит он, делая шаг к приемной.

Молодая секретарь выносит коробку с цветами, накрытую сверху целлофаном.

Я медленно и неуверенно подхожу к коробке, беру ее на руки и срываю упаковку.

Сердце делает болезненный удар.

На фоне белого офиса черные розы кажутся напоминанием о том, насколько я, как и эти розы, не подхожу этому месту.

— Выброси это, Мария, — злится мгновенно Марк, и когда я поворачиваю цветы, нахожу в лепестках карточку. Пальцы предательски дрожат — предчувствие чего-то липкого, неприятного.

«Ты пожалеешь об этом. Наслаждайся своей победой, Маруся».

Голова гудит, а тело начинает предательски дрожать. Руки опускаются, и в воздухе слышится шелест распавшихся на пол цветов.

39

— Он перешел все границы, — Марк перехватывает записку у меня из рук и резко сминает в кулак. — Зови уборщицу, пусть уберет здесь все, — говорит ассистентке, в то время как уже подталкивает меня за талию к выходу.

У меня нет слов. Я не знаю, что сказать на этот поступок, но, к счастью, Марк и не требует от меня никаких ответов. Вижу лишь, что он до жути злится.

— Как бы ты не просила, я не собираюсь больше закрывать глаза на его выходки, — заключает он, когда приезжаем домой.

— Что ты собираешься делать?

— То, что посчитаю самым лучшим, Мария, — холодно отвечает, кидая пиджак на кресло, расстегивая пуговицы и закатывая рукава рубашки.

— Это наше с ним дело, пожалуйста, не нужно пока вмешиваться.

Я боюсь, что если Громов открыто начнет войну, Паша ответит тем же. Меньше всего я хочу, чтобы Марк или его компания пострадали.

— После того, что он сделал, это стало моим делом! Он проигнорировал мое предупреждение относительно нахождения рядом с тобой. Относительно того, как он влияет на тебя, ты же сама не своя после любого контакта с ним! Теперь ему придётся отвечать. В этом мире только так, иначе теряется субординация, теряется уважение, — голос Марка снижается, и та злость и сталь, что проявляется в его словах совершенно мне незнакомы.

И хотя я его понимаю… боюсь, что после его атаки станет лишь хуже.

Не только ему, но и моей дочери.

— Обещай, что не посадишь его.

— Ты до сих пор переживаешь о нём? — Марк врезается в меня тяжелым взглядом.

Кажется, сейчас он злится даже больше, чем когда увидел цветы.

— Что? Конечно же нет!

— Я спрошу всего раз, Мария, — его голос опускается практически до шепота. — И больше мы к этому возвращаться не будем, потому что я собираюсь верить тебе.

Он делает остановку, словно ожидая моего решения. Я киваю ему, давая то, что он хочет.

— Ты все ещё чувствуешь к нему что-то?

Этот вопрос ставит в тупик. Что это? Никогда мы с Марком не разговаривали на такие темы, и сейчас они вводят меня в ступор.

— Прости, я не имею права у тебя это спрашивать, но… все же делаю это.

Его вопрос мне непонятен. Неужели он думает, что после того, как я подпустила его к себе, позволила находиться так близко, сама обнимала… я могу чувствовать что-то к бывшему мужу, изменившему мне, нагло предавшему, забравшему все, что у меня было и настроившему против меня самое дорогое, что у меня есть — мою дочь?!

Этот вопрос не просто выбивает почву из-под ног.

Он… ранит, задевает меня.

— Нет, — твердо говорю я и отворачиваюсь, чтобы уйти в свою комнату.

— Не будешь ужинать? — слышу в спину.

— Я сыта.

Отвечаю не грубо, спокойно, но именно эта фраза означает то, что я сейчас ощущаю. Переполненность. Эмоциями, проблемами, непонятными чувствами.

Если я допущу мысль, что Марк сейчас… ревнует, больше не смогу выстраивать между нами границу. А если она исчезнет, я не выиграю эту войну, я просто не захочу портить то, что между нами начнется, темными красками мести.

Нужно разобраться с Пашей и только после этого думать о чем-то ещё…

Ложусь спать в смешанных чувствах. С одной стороны я считаю, что все сделала правильно. Ведь речь не только о моей бывшем муже — то, что собирается сделать Марк, заденет и мою дочь… Но с другой стороны я жалею, что не осталась с ним хотя бы на ужин. Он столько делает ради меня, что я чувствую себя неблагодарной.

Именно поэтому как только наступает утро, я готовлю завтрак из нескольких блюд и встречаю Марка с улыбкой.

А потом говорю то, от чего его вчерашнее выражение ярости на лице возвращается, но уже обращенное на меня.

— Я хочу съехать из твоего дома. К Лиде. Я с ней поговорила, она не против.

40

— Хорошо, — быстро соглашается Марк, отчего я немного теряюсь.

Мои слова о переезде, конечно же, не провокация. Это обдуманное решение. Я полночи не спала, пытаясь найти выход, чтобы окончательно не испортить наши с ним взаимоотношения. Но я почему-то была уверена, что он станет спорить, потребует объяснений, которые я готова ему дать. А он так легко соглашается, словно…

— Такого ответа ты ждала? — в его голосе слышится едва заметная ирония, и это сбивает меня с толку еще больше. — Думала, что я отпущу тебя?

— Нет… — признаюсь я, не отводя взгляда.