Непорочная вдова (ЛП) - Холт Виктория - Страница 1

НЕПОРОЧНАЯ ВДОВА

ДЖИН ПЛЕЙДИ

АРЕНА

Солнце выхватывало острые кремни в серых стенах башен, заставляя их сверкать подобно алмазам. Стояла изнуряющая жара; придворные потели под стомаками, поверх которых были изящно зашнурованы их дублеты, но никто не смел даже пошевелиться, чтобы откинуть длинные широкие рукава верхних одеяний. Взоры всех мужчин и женщин были прикованы к арене, где лев — один из самых великолепных и свирепых в королевском зверинце — вступил в кровавую схватку с четырьмя английскими мастифами. Псы были крепкими и азартными, но этот лев еще не знал поражений. Он рычал, выказывая презрение к четырем собакам, а зрители подбадривали его криками.

— А ну, Рекс, задай им жару! — крикнул мальчик, сидевший в королевской ложе.

Щёки его рдели, отливающие рыжим золотом волосы сияли на солнце, а голос звенел от возбуждения.

Девочка, сидевшая рядом с ним — она была на несколько лет старше, — успокаивающе положила руку ему на плечо; некоторые зрители отвлеклись от зверей, переведя взгляд на детей. Многие невольно заражались азартом мальчика, ибо в жизненной силе и веселье юного принца Генриха таилось нечто неотразимое.

Сам же Генрих не замечал ничего, кроме битвы на арене. Он хотел, чтобы победили мастифы, но не верил, что это возможно. Рекс был лучшим львом в мире, потому его и назвали Рексом.

Король со своего почетного места зорко наблюдал за происходящим. Он сидел прямо, одетый не столь пышно, как многие из его подданных, ибо этот человек не терпел траты денег на внешнюю мишуру. Деньги, по его убеждению, должны делать новые деньги. Такова была его политика со времен битвы при Босворте. И каков результат? Некогда пустая казна теперь была полна, находясь под неусыпным надзором скупого монарха и постоянно пополняясь благодаря его хитроумным схемам; хотя он первым признал бы, что многим обязан двум своим способным министрам — Ричарду Эмпсону и Эдмунду Дадли, которые сейчас сидели рядом с королевской семьей, посверкивая цепкими глазами юристов.

Взгляд короля ненадолго задержался на королеве — красивой женщине, которой он втайне гордился. Но он был не из тех, кто выставляет чувства напоказ, и никогда не позволил бы Елизавете Йоркской узнать, насколько высоко он ее ценит. Когда права человека на престол сомнительны, когда среди его предков есть намек на незаконнорожденность, нужно быть осторожным. Генрих VII был осторожным человеком.

Елизавета была хорошей женой, и он ни разу не пожалел об этом браке, даже вспоминая свою юношескую влюбленность в Мод Герберт или более зрелую страсть к Кэтрин Ли. Он был не тем мужчиной, кто позволит эмоциям встать на пути амбиций.

Как только Ричард III был повержен, как только Генрих понял, что великая цель почти достигнута, он перестал думать о Кэтрин Ли; он знал, что для него есть лишь одна подходящая невеста — Елизавета Йоркская, дабы дома Йорков и Ланкастеров могли объединиться и принести мир Англии. Генрих VII никогда не вел войн, если мог их избежать, ибо война для него означала потерю золота.

Он взглянул на свою семью и позволил чувству удовлетворения на миг приподнять уголки его сурового рта. Два сына и две дочери.

— Неплохо, весьма неплохо, — пробормотал он про себя.

Елизавета была беременна шесть раз, и пока они потеряли только двоих, что, учитывая судьбу большинства детей, было поистине удачей.

Правда, Артур, старший сын и принц Уэльский, которому не исполнилось и пятнадцати, был болезненным мальчиком. Он был довольно красив со своим нежным бело-розовым лицом, но в его случае это не служило признаком здоровья. Артур слишком часто кашлял; бывало, он харкал кровью; и все же он жил.

Возможно, был бы повод для тревоги, не будь у Артура такого брата, как Генрих. Вот уж принц, способный усладить взор любого родителя. Взгляды и сейчас обращались к этому десятилетнему мальчику. То же происходило, когда они появлялись на людях. Именно юного Генриха звал народ. Именно ему дарили улыбки. К счастью, Артур обладал мягчайшим нравом и не знал зависти. А может, он просто слишком уставал, чтобы завидовать; может, он был благодарен этому крепкому, полному жизни брату, который выглядел таким свежим даже после целого дня верховой езды и всегда знал, как ответить на приветствия толпы.

Между двумя мальчиками сидела Маргарита, полная достоинства принцесса, выглядевшая старше своих двенадцати лет; она бдительно присматривала за своим буйным братом Генрихом, который, как ни странно, не возражал против этого. Приятно было видеть такую привязанность между братом и сестрой. А по другую сторону от Генриха сидела Мария, очаровательное создание пяти лет от роду, немного своевольная — возможно, из-за своей миловидности, и, несомненно, чересчур избалованная по той же причине.

«Четверо детей, — размышлял король, — и лишь здоровье Артура внушает тревогу. Дочь Эдуарда хорошо исполнила свой долг».

Королева повернулась к нему с улыбкой. Она прочла его мысли. Она знала, что он изучает детей и думает: «Есть время и для других».

Елизавета Йоркская подавила внезапно вскипевшую обиду. Единственное подлинное желание ее мужа — возвеличивание трона. Она была ему дорога, это она знала, но не из-за красоты или талантов, которыми могла обладать, а потому что была дочерью Эдуарда IV, и их союз принес Англии мир; к тому же она подарила ему детей, четверо из которых были живы.

Среди зрителей нарастало напряжение; внимание короля вновь переключилось на арену, где битва пошла не так, как ожидалось. Рекс лежал на спине: один из мастифов вцепился ему в горло, остальные набросились сверху, раздирая плоть окровавленными челюстями.

Принц Генрих вскочил на ноги.

— Они одолели Рекса! — закричал он. — О, браво... браво!

Крик подхватили зрители, пока безжизненное тело Рекса лежало на песке, а собаки продолжали терзать его.

Королева слегка наклонилась к королю.

— Я бы не поверила, что собаки способны одолеть льва.

Король не ответил, но подозвал одного из смотрителей зверинца.

— Уберите собак, — приказал он. — Тушу льва унести, а затем вернитесь ко мне.

Когда человек низко поклонился и удалился исполнять королевский приказ, среди детей поднялся взволнованный гомон.

Генрих кричал:

— Ты видел? Артур, ты видел?..

Артур был бледен.

— Не по нраву мне такие забавы, — пробормотал он.

Генрих рассмеялся над ним.

— А я люблю забавы больше всего на свете, и никогда еще не видывал такой битвы.

Мария спросила:

— Что случилось со львом?

Но никто не обратил на нее внимания. Маргарита сжала руку Генриха.

— Тише, — прошептала она. — Разве ты не видишь, что наш отец недоволен?

Генрих повернулся и уставился на короля.

— Но почему... — начал он. — Я бы подумал, что это славная потеха. Я...

Суровый взгляд короля остановился на сыне.

— Генрих, — произнес он, — однажды ты поймешь, что твои мысли куда интереснее тебе самому, нежели окружающим.

Генрих выглядел озадаченным, но унять его бьющую через край энергию было невозможно.

Король подал знак одному из смотрителей.

— Пусть выведут медведей и цепных псов, — сказал он.

***

Собравшиеся застыли в ужасе.

Перед ними на арене воздвигли эшафоты, и на них покачивались тела четырех английских мастифов — тех самых псов, что всего полчаса назад столь доблестно сражались с королевским львом.

Король молча наблюдал за присутствующими. Его главные советники, Дадли и Эмпсон, тоже смотрели на толпу.

Фарс был окончен, но каждый должен был усвоить урок, ради которого всё это затевалось.

Собак приговорили к смерти за государственную измену. Они посмели уничтожить Рекса — льва. Они были предателями.

Король приказал зачитать приговор, прежде чем на шеи животных накинули веревки. А затем произнес своим низким мрачным голосом:

— Так да погибнут все предатели!

Его подданные смотрели на корчащихся в петле псов, но думали они при этом о короле.