Статус: студент. Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 104

Я улыбнулся.

– Рецепт успешной работы прост, – сообщил я. – Поверь в успех своего дела. В твоём случае это несложно. Помнишь слова Стивена Кинга? Он говорил, что пишет по слову за раз. Корявое выражение, с этим я согласен. Но это цитата. О чём она говорит? О том, что не нужно писать роман. Пиши его частями: по одной главе, к примеру. Сложно написать одну главу?

– Нет.

– Ты уже несколько глав написала. Эту черту ты уже переступила. Поэтому не думай сразу обо всей книге. Не гадай, понравится ли она читателям и издателям. Книги пока нет. Поэтому такое гадание бессмысленно. Пиши по одной главе. Действие несложное и вполне понятное для тебя. Сорок глав. И книга готова. Та книга, о написании которой большинство людей только мечтают.

Зайцева печально вздохнула. Кивнула.

– Помни, – сказал я, – после написания романа ты перестанешь быть обычной мечтательницей. Несколько рассказов – это, конечно круто. Но не настолько круто, как роман из сорока глав. Завершённая книга уже сама по себе не бессмысленное дело. Сама себе и окружающим ты докажешь, что твои намерения в писательстве серьёзны. Стоит это усилий, потраченных при работе над книгой?

Наташа пожала плечами.

– Наверное, – ответила она.

– Несколько рассказов – это всё равно, что несколько школьных сочинений. В глазах окружающих эти рассказы тебя «настоящей» писательницей не сделают. Солидного объёма роман развеет все сомнения в том, что ты действительно писатель. Даже у тебя. Это станет очередной преодолённой чертой, после которой второй и последующий романы будут лишь делом времени. Понимаешь?

– Понимаю.

– Так переступи эту черту! Пиши главу за главой. Продумай правильный тайминг: выдели в своём расписании конкретное время для работы и для отдыха. Помни, что здоровый сон очень важен. Не пренебрегай им. Загруженность учёбой начнётся ближе к зиме: перед сессией. До тех пор у тебя будет предостаточно времени, чтобы одну за другой написать сорок глав.

Зайцева нервно усмехнулась.

– Сорок глав за три месяца? – уточнила она.

Я покачал головой и ответил:

– Нет. По одному слову за раз. Просто садись за компьютер, закрой дверь и зашторь окно. Выключи телефон…

– Какой ещё телефон?

– Все телефоны, и прочие телевизоры и радиоприёмники, которые отвлекают от работы. Позабудь на время обо всём, кроме персонажей твоего романа. Не подсчитывай напечатанные знаки. Выброси из головы мысли о стилистике. Ошибки тоже исправишь позже – до того, как их увидят читатели. Не позволь твоей истории прокиснуть. Погрузись в историю. Пиши.

Я взглянул на циферблат наручных часов.

До звонка осталась минута.

Я спрыгнул с подоконника, посмотрел на Зайцеву и сказал:

– Наташа, не загоняй себя в рамки количества знаков и объёма глав. Просто рассказывай свою историю. Помни, что ты не целишь на получение Нобелевской премии. Твой роман не для снобов‑критиков, а для обычных читателей. Пиши простыми и понятными словами. Уже через пару недель увидишь, что три месяца – это очень много, если не отвлекаться и упорно идти к цели.

* * *

В ночь с понедельника на вторник я устроил экскурсию в редакцию музыкального журнала «Нота» ещё для троих первокурсников. Утром по пути в университет отметил, что мои отношения с этими тремя моими одногруппниками (как и с тремя «вчерашними») точно «наладились». Около ещё запертой двери в лекционную аудиторию мы встретили большую группу студентов группы ГТ‑1–95. Сегодня они не отвернули от меня лица, как это происходило в конце прошлой недели. Со мной поздоровались и москвичи, и иногородние парни (чьи фамилии значились в списке кандидатов на посещение «Ноты»). Протянул мне руку и Аркаша Мамонтов. Мамонтов даже улыбнулся мне и поинтересовался моим самочувствием.

Через пять минут после обмена любезными фразами со старостой группы ГТ‑1–95 я спросил у Наташи Зайцевой, насколько успешно та вчера поработала над текстом своей книги.

Наташа тряхнула головой и ответила:

– Ничего пока не скажу. Чтобы не сглазить.

Зайцева тут же поплевала через левое плечо.

А я отметил, что Наташин ответ прозвучал бодро и без намёка на «всё пропало».

* * *

Аркаша Мамонтов сегодня снова подошёл ко мне – на последней перемене. Он поинтересовался… возьму ли я и его в редакцию музыкального журнала. При этом он заискивающе заглянул мне в глаза. Я подавил нахлынувшее при появлении Аркаши раздражение и ответил старосте своей группы, что ничего не имею против его похода в «Ноту». Сказал, чтобы он поговорил с парнями, составлявшими график посещений редакции, и попросил, что бы те внесли его имя «в списки».

Общение с Мамонтовым не доставило мне удовольствия. Но игра подсластила пилюлю. После данного мною Аркаше обещания она посчитала, что мои отношения с одногруппниками налажены досрочно. Показала мне стандартное сообщение. Одарила меня пятью очками игрового опыта. Я посмотрел на засветившиеся у меня перед глазами надписи и подумал о том, что даже в этом мне Аркаша Мамонтов подгадил. Ведь наверняка именно по его вине я не получил эти баллы опыта раньше.

* * *

Будто бы в качестве мести Мамонтову, следующие три вечера подряд я разгружал вагоны. Помимо совсем не лишних трёхсот тысяч рублей я за работу на товарной станции получил и поздравление от игры. Игра мне сообщила о первом заработанном миллионе. Она засчитала это достижение за выполнение очередного скрытого задания. Одарила меня новой порцией опыта.

Подсчёты показали, что на пути к третьему игровому уровню я бросил в свою копилку уже тридцать пять очков. Для перехода с первого на второй уровень мне понадобилось пятьдесят очков. Это значило, что надежды на новое повышение в уровне (и на получение третьей игровой способности!) могут реализоваться уже через три выполненных задания. Но точно не раньше.

Надежду на скорое получение от игры новых заданий мне подарил Кореец (Сергей Верещагин). В ночь с четверга на пятницу (после возвращения с товарной станции) на третьем этаже общаги мы попрощались с парнями из второй и первой бригад. Вдвоём с Корейцем поднялись на свой этаж. Сегодня Кореец не махнул мне на прощанье рукой, как делал это раньше.

Верещагин придержал меня за руку и сказал:

– Максим, погоди немного. Зайди ко мне в комнату. У меня есть к тебе разговор.

Глава 22

Я перешагнул вслед за Корейцем через порог его комнаты. Сразу же отметил, что здесь пахло… корицей и ладаном. Я вдохнул эти ароматы с удовольствием – после прогулки по коридорам общежития, где царили запах табачного дыма и запашок пролитого на линолеум пива. Я бегло оглядел комнату. В очередной раз отметил, что все три кровати аккуратно застелены, словно в армейской казарме, где за этим следили строгие сержанты. Увидел, как Верещагин по ходу включил электрический чайник. Я сразу же подумал о том, что подобного чайника очень недоставало у меня в комнате (мы по старинке кипятили воду для чая на газовой плите на кухне).

Кореец положил на тумбочку свою чёрную кожаную папку, обернулся и сказал:

– Проходи, Максим. Выпьем чаю. С плюшками. Поговорим. Надолго тебя не задержу.

Он указал рукой на стол. Я поставил около двери сумку с бутылками, прошёл через комнату и уселся на стул спиной к окну. Сразу же увидел на столешнице обещанные Корейцем плюшки – это они источали запах корицы. Мой желудок поприветствовал плюшки радостным урчанием. Я сообразил, что поедание плюшек Верещагин запланировал заранее. Потому что вымыл руки ещё на третьем этаже – сразу же, как только мы проникли в общежитие через пожарную лестницу. Он вдохновил меня своим примером: я смыл ржавчину со своих ладоней там же. Теперь я понаблюдал за тем, как Кореец разлил по пузатым белым чашкам чай.