Вторая жена господина Нордена (СИ) - Лакруа Катя - Страница 23

Мне показалось, что тон у Адриэна какой-то слишком уж сухой. Раньше он разговаривал с Нэйлией гораздо приветливее. Неужели она и ему дерзит? Ну нет, не похоже… Что могло между ними случиться?

— Да, господин Адриэн. — Нэйлия снова поклонилась и вышла, а Адриэн требовательно протянул руку. Я положила на неё свою ладонь, и длинные, даже слишком изящные для мужчины пальцы принялись быстро и ловко развязывать наложенный накануне Рониэлем бинт.

Я попыталась думать о чём-нибудь отвлечённом. Взгляд сам собой выцепил отвёрнутую рамку с фотографией, и я быстро отвела глаза. Адриэн очень внимательный, вдруг ему не понравится мой пристальный интерес? Бинт, между тем, был развязан, и я посмотрела на руку. На вид вроде никаких ужасов, просто красная полоса.

— Судя по всему, заживает нормально. — Адриэн подтвердил мои мысли, но больше ничего сказать не успел: вернулась служанка, поставив на стол ящичек и тот самый бумажный пакет от целителя.

— Можешь идти, — всё так же сухо сказал Адриэн и открыл пакет, достав оттуда написанную целителем инструкцию. — Вообще-то надо было начать вчера вечером, но раз уж вы уснули…

Он не закончил фразу и углубился в чтение. Я с долей зависти смотрела, как он пробегает глазами по строчкам. Как же мне хочется выучить местный язык! И не только удобства ради: я вообще всегда любила иностранные языки. Сердце сжала тоска. Теперь любимый французский, видимо, больше не пригодится.

Муж, между тем, дочитал записку и полез в пакет с лекарствами. Извлёк оттуда склянки и принялся осматривать ярлыки. А я от нечего делать разглядывала кабинет. Взгляд сам собой перешёл на стол, и я увидела лежащую среди бумаг газету. И сначала не поверила глазам, так что на всякий случай поморгала. Нет, не почудилось: там наша фотография со свадьбы. Вот это да!

— А… Адриэн, — начала я, но меня тут же перебили.

— В моём имени только одна «а», Элианна, — с явно издевательскими нотками просветил муж. — Потренируйтесь, когда будете одна, произносить его спокойно. Я не настолько страшный, чтобы каждый раз заикаться, обращаясь ко мне.

— П-простите, — пробормотала я и запнулась.

К щекам мгновенно прилила краска. Если так и дальше пойдёт, скоро Адриэн точно заподозрит неладное. Элианна даже служанку била и плюнула в лицо неугодному жениху, а я заикаюсь, пытаясь произнести его имя. На потерю памяти подобное списывать всё труднее и труднее. Поля, соберись, если хочешь жить!

— Я вообще-то вас не боюсь, — прямо глянув на Адриэна, сказала я. — И хотела спросить, можно ли взять газету.

— Ах, это. Совсем забыл вам показать. — Он протянул руку, стряхнул с газеты бумаги и протянул мне. Я перехватила её и отгородилась от Адриэна, который, тем временем, открыл баночку. В нос мне ударил резковатый лекарственный запах. Чтобы отвлечься, я сосредоточилась на статье, делая вид, что читаю. Адриэн смазывал порез очень осторожно, но при каждом прикосновении ранка ныла, и я невольно морщилась, радуясь, что он меня не видит.

Сначала я рассмотрела фотографию. А мы очень даже гармоничная пара, и фотограф своё дело знает. Во всяком случае, я, несмотря на недавний обморок, выгляжу совсем не такой бледной поганкой, какую отражало зеркало в ванной комнате поместья Азерисов. Улыбаюсь, может, немного вымученно, но и у Адриэна лишь слегка приподняты уголки губ, а взгляд всё такой же мёртвый. Наверное, если не знать всех тонкостей, можно принять нас за самую обычную пару, поженившуюся из практических соображений. Судя по сдержанным улыбкам родителей Элианны, здесь вообще не очень принято выражать радость даже ради памятной фотографии.

Потом я перевела взгляд на заметку и с интересом вгляделась в незнакомые буквы, пытаясь вычленить хотя бы имена. Однако это оказалось непросто: некоторые слова начинались с заглавной буквы, и понять, какая буква соответствует звукам, было трудно. Имена я точно слышу с родным произношением, но пока даже примерно не могу представить, как здесь передаются звуки на письме.

Я ещё раз полюбовалась фотографией и отложила газету на стол. Адриэн как раз перевязывал порез и, кивнув, с усмешкой сказал:

— Если хотите, можете забрать на память.

Может, ждал, что я тоже посмеюсь и откажусь? Однако я кивнула и снова взяла газету, положив себе на колени.

— Задирайте рукав. — Адриэн успел закончить с моим пальцем и смотрел выжидающе. Я послушно задрала рукав платья. Муж удовлетворённо кивнул и, снова взявшись за инструкцию, достал другую баночку. Интересно, почему он просто не отдал мне все мази и не велел разбираться самой? Боится, что я нарочно не буду соблюдать рекомендации целителя?

— Может, я сама? — предложила я. — Не хочу отвлекать вас от важных дел.

— Мне нужно лично убедиться, что всё заживает нормально. Мало ли, что вы захотите от меня утаить.

Вот же зануда! Муж открыл баночку и, зачерпнув немного мази, ещё менее приятной, чем предыдущая, принялся осторожно втирать в пострадавшее место. Конечно, я уже не так расчёсывала руку, но укус всё же доставлял неприятные ощущения. Однако от деликатных прикосновений Адриэна по коже неожиданно и некстати побежали мурашки. Наверняка он заметит! Блин.

К щекам снова прилила краска. Я сделала вид, что хочу поправить что-то на платье, и слегка наклонилась. Нет, это совершенно невозможно. Нужно срочно отсюда сбегать, потому что осталась ещё щиколотка, а это будет как-то совсем интимно. Я рискнула приподнять голову и заметила, что Адриэн отвернулся к книжным полкам, продолжая своё занятие на автомате. Движения стали быстрее, словно он стремился поскорее закончить. Выходит, он тоже что-то такое чувствует? Или, может, ему противно?

Кстати, мне ведь ему ещё насчёт брачной ночи надо сказать… Кажется, момент подходящий. Хотя нет, лучше скажу вечером. В конце концов, мужики вроде как никогда не против секса, и вряд ли он сошлётся на внезапную головную боль. Я невольно хмыкнула и тут же примолкла, потому что в меня вперился очень суровый взгляд.

— Что именно вас так веселит?

— Мне… щекотно, — выкрутилась я, но, кажется, муженька объяснение удовлетворило.

— С рукой закончили. Осталась нога. И давайте пропустим ваши попытки отвертеться. Нам с вами ещё решить, какую часть багажа принести в вашу комнату сначала. Вам же наверняка нужно много времени, чтобы это обдумать.

Я вздохнула и наклонилась, чтобы стянуть туфлю. Поскорее бы уже оказаться в спальне и перестать плавиться от прикосновений мужика, которому я и мои чувства явно до лампочки!

Однако Адриэн снова меня удивил. Когда я закинула ногу ему на колено, он осторожно ощупал щиколотку.

— Я заметил, что ходите вы пободрее.

— Да, боли уже почти нет. — Я энергично закивала, надеясь, что он отстанет.

— Однако мазь всё же лучше нанести: закрепить, так сказать, результат. Вы, кажется, предлагали сделать это сами? — И он протянул мне третью баночку. Я с облегчением улыбнулась, принимая её, и уже хотела встать, но муж не позволил.

— Куда вы? Обрабатывайте прямо здесь, а потом я помогу перетащить нужный багаж в спальню.

Завладев баночкой и собственной ногой, я тут же повеселела и принялась за дело. Адриэн на меня не смотрел: изучал какую-то бумагу. Когда я закончила, встал первым и предложил мне руку.

— Часть ваших вещей не поместилась в прихожей, пришлось оставить на улице.

— Знаю, Нэйлия уже сообщила.

— Вот как? — Адриэн слегка нахмурился. — Ладно, давайте выйдем, и вы решите, с чего начать.

Я приняла помощь и поднялась из кресла, опираясь на Адриэна. Он обогнул меня и вышел первым. Я последовала за ним к входной двери.

На улице снова было жарко и душно, и из-за яркого солнца я даже не сразу разглядела масштаб катастрофы. Вот же блин! Оказалось, что «приданое» представляло собой не только три сундука в коридоре, но и четыре на улице, а ещё там же, на дорожке перед домом, грузчики поставили стол.

— А стол-то зачем прислали? — недоумённо спросила я, стоя рядом с Адриэном на верхней ступеньке.