Я устала быть сильной (СИ) - Истомина Аня - Страница 18

– Интересное сравнение, – пожимает он плечами и направляется к столику, чтобы налить нам еще шампанского. – Эскортницы – очень умные девочки. Клиенты им дарят подарки, которые они хотят, но при этом думают, что сами созрели на это решение. Если ты вдруг сравниваешь себя с эскортницей потому, что у нас был секс, то нет. – усмехается. – Увы, ты не обладаешь той покладистостью и дипломатичностью, какой обладают они. И не намекала на такой подарок. Это мое решение.

– То есть, на роль проститутки я не гожусь? – усмехаюсь.

– Нет, – задумчиво хмурит брови Рафаэль, протягивая мне бокал. – Ни на роль проститутки, ни на роль эскортницы. Разве что…

– Что? – замираю.

29. Цветник

Интересно даже, какую роль в своей жизни мог бы предложить мне Рафаэль.

– Содержанки. Я бы не отказался, если бы в моем цветнике…

Честно? Это не я.

Будучи в здравом уме, я бы просто что-нибудь съязвила про содержанку, но на словах “в моем цветнике” рука сама непроизвольно дернулась, выплеснув содержимое бокала в лицо этого козла.

Опасного козла, поэтому я тут же срываюсь с места и бегу все к тому же балкону, в надежде переждать там его ярость.

Тело будто пронзает огнем, пульс взрывается шумом в ушах.

Выскакиваю за дверь и захлопываю ее в тот самый момент, когда к ней подлетает мокрый Рафаэль. Смотрю через стекло в его взбешенное лицо, по которому стекают капли, и тяжело дышу. Его дыхание тоже сбито, а в глазах – тьма. Я такого взгляда, кажется, не видела никогда.

Рафаэль тянет руку к ручке и дергает дверь с такой силой, что я не могу ее удержать. Отшатываюсь, все еще надеясь, что он не зайдет.

Но, Чудовище без раздумий влетает внутрь, кажется, забыв, что боится высоты.

Молча бросаюсь в самый дальний угол, но Рафаэль настигает меня, зажимает и разворачивает к себе. Упираюсь спиной в стеклянное ограждение, толкаю Рафаэля в грудь. Хочу зарядить пощечину, но он резко отбивает мою руку в сторону.

– Что это было? – рычит, хватая меня за запястья и дергая на себя.

– Пусти меня! – выдыхаю, пытаясь освободить руки. – Садовник хренов! Что ты прицепился ко мне? Дари своим содержанкам свои квартиры, а меня оставь в покое!

Все таки умудряюсь вырвать одну руку и залепить пощечину по наглой мокрой морде.

Рафаэль морщится и взваливает меня на плечо.

Испуганно взвизгиваю. Кажется, что он реально сейчас вышвырнет меня, но вместо этого Рафаэль быстро несет меня внутрь.

– Отпусти меня! – рычу, цепляясь руками за дверной проем, но Чудовище, не жалеючи мой маникюр, резко дергает меня на себя и тащит дальше, а я сопротивляюсь и дубашу его кулаками по спине. – Уходи к своим шлюхам! Чтобы я тебя больше никогда не видела рядом с собой! Я не буду с тобой спать ни за деньги, ни за квартиры, ни просто так! Ты мне противен!

Охаю, когда он резко ставит меня на ноги, едва не падаю. Хватаюсь руками за прохладный камень, сдуваю волосы, упавшие на лицо.

Мы в ванной, а я стою, зажатая в углу душевой. Рафаэль стоит напротив и, скинув пиджак, невозмутимо расстегивает пуговицы на рукавах промокшей от шампанского рубашки.

– Ты – животное, – смотрю на него и чувствую себя затравленной дичью. – Я не буду с тобой спать.

– Все сказала? – вздыхает, не глядя на меня и играя желваками.

– Старый похотливый козел! – выдыхаю трясущимися губами, теряя боевой запал.

Пальцы Рафаэля замирают на манжете. Он переводит на меня удивленный взгляд.

– Извращенец, – добавляю чуть тише и вжимаюсь в стену сильнее, потому что он задумчиво усмехается.

– Мне еще никто и никогда не кидал за две минуты столько вызовов, – хмыкает и продолжает снимать с себя одежду.

– Отпусти меня, – прошу, когда рубашка летит на пол.

– Нет.

Хнычу, закрыв лицо руками. Слышу как бряцает пряжка ремня.

– У меня день рождения, а ты обещал, что не тронешь меня, – взываю к совести.

– Я передумал. – отвечает Рафаэль так буднично, что мне становится плохо.

Самое время упасть в обморок и отбить ему все желание, но, как назло, не падается. Так и стою на ватных ногах, глядя, как Чудовище оголяет свое идеальное загорелое тело, пока не остается передо мной в одних часах на запястье.

– Раздевайся, – командует, нависая надо мной и опираясь руками по обе стороны от моей головы.

– Нет, – вздергиваю подбородок.

– Тогда я сам тебя раздену. – вздыхает.

– Ну, если ты по-другому женщин склонять к сексу не умеешь! – усмехаюсь, но взвизгиваю, потому что Рафаэль хлопает ладонью по панели управления и на нас сверху льется поток холодной воды. Вмиг оказываюсь промокшей до нитки. Задыхаюсь от резкого контраста. Отфыркиваюсь.

– Остыла? – Рафаэль выключает ледяной душ и трясет головой, стряхивая с волос капли.

– И со всеми своими цветами ты так “бережно” обращаешься? – упрямо смотрю на него, но чувствую, как губы трясутся от обиды и холода, а мокрая ткань платья неприятно липнет к телу.

Чудовище тяжело вздыхает, тыкая пальцем в кнопку и включая теплый тропический душ, а затем серьезно смотрит на меня.

– Мой цветник пуст. Но я бы не отказался, если бы в нем был кактус.

30. С тобой

– То есть, я первая, которой поступило такое заманчивое предложение? – усмехаюсь сердито, убирая с лица прилипшие волосы.

– Я еще ничего не предлагал, – щурится. – Ты сделала слишком поспешные выводы.

Замолкаю, глядя в его серьезное лицо.

Ну, по факту, да, не предлагал. Это я не дослушала и оскорбилась тем, что у него есть “цветник”. Получается, я заревновала Чудовище к его несуществующим содержанкам?

– Зато, надеюсь, отбила такую мысль, даже если она закралась в твою голову. – вздернув подбородок, смотрю на него с ухмылкой.

– Нет, не закралась, – уголок его губ дергается вверх. – Но твое сопротивление меня заводит.

Врет, иначе бы не говорил про кактус.

Вспоминаю, что он, вообще-то, голый и стоит в десяти сантиметрах от меня в чем мать родила и часах.

– Выпусти меня, – сглатываю. – Из-за тебя я промокла.

– Ты первая меня облила шампанским, – напоминает Рафаэль.

– Хорошо, извини, один-один. – вздыхаю. – И что делать будем?

– Я сейчас позвоню водителю, он привезет мне одежду и тебе платье. А пока он едет, – Чудовище аккуратно касается моего лба и убирает прилипшую волосинку, – мы примем душ.

– Я не буду с тобой мыться, – поджимаю губы.

– Будешь. – усмехается. – Потрешь мне спинку в качестве компенсации. Или продолжишь сопротивляться дальше?

Недовольно закатываю глаза, а Рафаэль протягивает мне губку.

– Ну, что ж, потешь свое самолюбие, – принимаю его условия, понимая, что иначе меня скоро потеряют родственники.

Он, усмехнувшись, отворачивается и встает ко мне спиной.

Вспенив гель, прикасаюсь губкой к напряженной спине Чудовища и быстро рисую на ней мыльные круги. Натираю широкие рельефные плечи, спускаюсь к упругой заднице. Пока Рафаэль не видит, разглядываю ее.

Зависаю на созвездии родинок на левой ягодице. Объективно – красивый. И мужчина, и зад. Откуда только столько эгоизма? Будто когда его по щепотке раздавали людям в качестве защитного механизма, Чудовище ограбило всю очередь.

Рафаэль неожиданно поворачивается, и я замечаю, что его член напряжен.

– Теперь спереди, – командует, пристально глядя в глаза.

– Ты просил только спинку, – усмехаюсь.

Рафаэль молча берет мою руку с губкой и кладет себе на грудь. Вздохнув, мою его накачанные грудные плиты и плавно перехожу на шею, поглядывая на губы, которые то и дело кривятся в ухмылке.

– Если бы я не трахал тебя лично, я бы подумал, что ты девственница, – не выдерживает. – Можешь переходить к члену.

– Нет! – возмущаюсь и тогда Рафаэль сжимает мою руку за запястье и тянет вниз. – Ты его в проституток пихал, даже не притронусь!

– Еще слово, и я буду пихать его тебе в рот, – рычит он сердито.