Я устала быть сильной (СИ) - Истомина Аня - Страница 27

– Пас, – вздыхает дядя Вова.

– Ставка, – говорит игрок слева, бросая фишки.

– Поднимаю, – подталкиваю вперед свою стопку.

В зале наступает тишина. Даже рука Рафаэля, которая аккуратно поигрывала моим локоном, замирает.

Соперник смотрит на свои карты, потом на меня, и с раздражением пасует. Я сгребаю фишки, скромно улыбаясь.

– Продолжаем? – спрашивает крупье, глядя на Рафаэля. Он кивает, не раздумывая.

Следующие несколько раздач я играю осторожно, прощупывая оппонентов. Теряю немного.

– Правильно, маленькая, давай разорим этого богатея на пару квартир, – подмигивает мне дядя Вова, а потом с азартом смотрит на крупье. – Раздавай.

Приподнимаю карты и едва хватает сил удержать покер-фейс. Сердце замирает, начиная биться медленнее, будто тоже боится быть услышанным.

Ставки растут по спирали. Вокруг стола собираются другие посетители казино. Кто-то посмотреть на напряженную игру, кто-то явно из-за меня, потому что я чувствую кожей повышенное внимание.

Один за другим игроки выбывают, пока в игре не остаемся только я и дядя Вова. Он смотрит на меня с холодной усмешкой.

– Ну что, красавица, – говорит он, бросая в центр последнюю горку фишек. – Ва-банк. Уверена, что готова рискнуть? Рафаэль никому не прощает ошибок. Будешь ему всю жизнь отрабатывать.

Я медленно перевожу взгляд на него, потом на свои фишки и неторопливо двигаю их все в центр стола.

Дядя Вова, вздохнув и покачав головой, будто жалея меня, показывает карты – у него каре. По столу проносится одобрительный гул. С довольной улыбкой мой соперник тянется к фишкам.

– Минуточку, – прошу скромно и выкладываю свои карты. – Флеш-рояль.

На секунду вокруг стола воцаряется абсолютная тишина, которую прерывает сдержанный смешок Рафаэля у меня за спиной.

41. Случайно

От нервов горят щеки и пульсируют виски. Все же на меня достаточно сильно давило то, что все ждали моего проигрыша. К счастью, к давлению я привыкла на своей работе. К мужскому – в том числе. Но, иногда это очень удобно, что тебя заранее списывают со счетов по гендерному признаку или потому, что ты, например, блондинка, а ты на самом деле совершенно не овечка.

Но все же, сейчас я была достаточно напряжена – не каждый день приходится играть в покер, где на кону сумма, эквивалентная нескольким квартирам в столице.

Залпом допиваю шампанское и только тогда все вокруг будто отмирает: дядя Вова закрывает лицо ладонью, откидываясь на кресле, мужчины смотрят на меня с удивлением и восторгом, женщины – с ревностью.

– Продолжаем? – уточняет крупье, глядя на меня уже как на полноценного игрока.

– Нет, благодарю, – мягко улыбаюсь ему, встаю и оборачиваюсь к тому, чья реакция для меня сейчас важнее всех вместе взятых. Пристально смотрю в невозмутимое лицо Рафаэля. – Я достаточно скромно себя веду?

– Вполне, – усмехается он, касаясь костяшками пальцев моей скулы и глядя… глядя так, что все тело начинает зудеть от желания затащить его в темный уголок первой. – Забирай свой выигрыш и пошли развлекаться дальше?

– Мне стыдно, – шепчу Рафаэлю на ухо, когда мы отходим от стола, а в моих руках покоится пузатый от фишек клатч.

– Почему? – уточняет он, приобнимая меня за спину и опаляя кожу на пояснице своим прикосновением.

– Я разорила дедушку. – вздыхаю, принимая у официанта с подноса очередную креманку с шампанским.

– У этого дедушки строительный бизнес по всей стране. – усмехается Рафаэль, меняя свой пустой бокал из-под виски на полный. – Думаю, он попечалится совсем недолго. Только не вздумай назвать его дедушкой при людях.

– Почему? – уточняю с интересом.

– Этот дедушка содержит трех бывших жен с детьми, молодую жену и двух любовниц. Обидится.

– Ой, нет, – усмехаюсь шепотом, останавливаясь в центре зала. – Нельзя обижать дедушек. Пригласи меня на танец.

– Это неуместно, – пристально смотрит на меня Чудовище, но затем все же вздыхает, прикрыв глаза, и, покачав головой, притягивает меня к себе за талию. Сразу же чувствую твердость в его штанах и удивленно дергаю бровями. – Да, именно поэтому.

– Мне приятно, что ты так впечатлен моей игрой, – расслабленно закидываю руки с клатчем и шампанским Рафаэлю за спину. Смущенно улыбаюсь, опуская глаза.

– Это не из-за тебя, – усмехается он, а я возмущенно поднимаю на него взгляд и тут же пытаюсь отстраниться. Рафаэль смеется неожиданно мягко и я сразу же понимаю – просто выпендривается.

– Я тоже сейчас очень мокрая… не из-за тебя. – прикусив губу, смотрю на него из-под ресниц.

– А из-за кого? – ревниво рычит Чудовище, прижимая меня крепче и, кажется, забыв про то, что мы не одни, наклоняется к моим губам. – Из-за дяди Вовы, наверное?

– Конечно. Ты же заметил, что меня тянет на старину? – пытаясь увернуться, отстраняюсь от его губ и прогибаюсь в пояснице назад.

– Сучка, – возбужденно шепчет Рафаэль, наклоняясь еще ниже ко мне, но, вздрогнув, резко отстраняется.

Испуганно отскакиваю от него и отряхиваю мокрые руки.

– Твою ж мать! – рычит Чудовище, потирая затылок и передергивая плечами. – Эмма.

– Прости, – шагаю ближе.

Мы так заигрались, что я не заметила, как креманка в моих руках наклонилась и все шампанское из нее вылилось за шиворот его пиджака.

– Все нормально, не переживай, – совладав с первым инстинктивным порывом, с усмешкой морщится Рафаэль. – Просто теперь я тоже очень мокрый… из-за тебя.

– Прости, я не специально, – расстроенно прижимаюсь к его груди и обнимаю за спину, но одергиваю руку от мокрой ткани, а Чудовище шипит, отстраняясь.

– Я отойду в туалет и приду через пять минут. – серьезно смотрит он на меня. – Пожалуйста, присядь на диван и не провоцируй никого своими танцами в одиночестве, ладно? Я боюсь тебя оставлять одну.

– Я скромно посижу в уголке, – обещаю с честными глазами и, взяв у официанта новый бокал, ухожу и присаживаюсь на свободный диван.

Сидя в одиночестве и медленно потягивая холодное освежающее шампанское, с интересом наблюдаю за всем происходящим со стороны. Особенно пристально наблюдаю за рулеткой.

Папики отстегивают эскортницам фишки и они то и дело кучкуются возле этого притягательного вращающегося и словно гипнотизирующего колеса. Борюсь с желанием встать и подойти еще раз испытать удачу. Останавливает лишь то, что я совершенно не знаю правил. Решаю дождаться мокренького Рафаэля.

Хихикаю, прикрыв лицо ладонью. Волнение отпускает и я начинаю осознавать, что уже достаточно пьяненькая от игристого напитка. Еще недостаточно, чтобы начать чудить, но достаточно, чтобы хотеть веселиться до утра, танцевать и, желательно, заниматься сексом с одним отвратительно-прекрасным Чудовищем.

– Какое пьяное шампанское, – усмехаюсь, допивая последний глоток, и иду еще за одним бокалом.

Рафаэля нет дольше пяти минут и я начинаю немного скучать.

– Позволишь? – раздается сбоку, когда я тянусь к креманке, что стоит сверху. Большая рука достает приглянувшийся бокал и передает его мне.

– Спасибо, – разворачиваюсь и растерянно смотрю на неожиданного помощника.

Высокий. Даже не так. Просто огромный. Я и на каблуках не дотягиваю ему до плеча. Бородатый, черноволосый, черноглазый. С татуировкой на шее.

– Чернов? – предполагаю, с любопытством прищурившись.

– Нет, – удивленно усмехается он, затягиваясь сигаретой. – Зорин.

– Ммм, – задумчиво поджимаю губы. – Что-то знакомое. А как вас зовут?

– Богдан, – скромно пожимает плечами.

– Очень приятно, – улыбаюсь и чокаюсь с его бокалом с виски. – А я Эмма.

– Ага. Значит, вот как зовут разорительницу моего казино? – улыбается широко.

– Я случайно, – смущенно прикладываю руку к груди, но тут же ее одергиваю, потому что Богдан следит за ней взглядом и тормозит на вырезе моего платья. – Вы видели игру?

– Нет, мне просто охрана доложила об интересном экземпляре в нашем цветнике и я решил лично прийти, посмотреть. – щурится, стараясь скрыть улыбку.