Я устала быть сильной (СИ) - Истомина Аня - Страница 50

А после мы с Зориным обставили все так, будто я ему угрожал по телефону и сам спровоцировал на очередной конфликт, чтобы к моему преемнику не было вопросов у партнёров.

Мне вкололи лютую дозу какой-то химии, опустив пульс почти до нуля. Мою “смерть” зафиксировал знакомый прикормленный врач, подтвердил патологоанатом. Чтобы скрыть убийство от посторонних и властей, меня объявили пропавшим без вести. Мое “тело” найдут спустя время, прикопанным в лесу. Никогда не думал, что мне придется покупать труп, чтобы выдать его за себя.

Потом мне доставили новые документы. И теперь я – человек без прошлого, но, надеюсь, с большим будущим.

Эмма, внимательно выслушав мой рассказ, снова проводит рукой по моей груди, поглаживая свежий шрам.

Я рад, что он у меня есть. Это напоминание о том, что за всё в жизни нужно платить. Иногда слишком большую цену. А мне крупно повезло, потому что безнаказанно выйти из бандитской касты не всем под силу.

– Это значит, что ты теперь никогда не сможешь появляться в тех местах, где ты жил? – вздыхает Эмма.

– Нет, почему? – усмехаюсь. – Смогу.

Другой вопрос: а захочу ли?

Ради свободы я отказался почти от всего. Люди, у которых нет денег, но есть свобода, не представляют, насколько они богаты. Чтобы купить свободу, мне пришлось скинуть девяносто процентов своих активов. К счастью, я никогда не забывал о "подушке безопасности" и поэтому не остался нищим.

– А если тебя кто-то узнает? – недоверчиво вскидывает она на меня свои изумрудные глаза.

– Даже если когда-нибудь узнают, я уже не представляю интереса для криминального мира. Всё, что могло их интересовать, теперь принадлежит Богдану.

– А ты не будешь им руководить? – хмурится Эмма.

– О, нет, – мстительно щурюсь. – Пускай сам разбирается с той ответственностью, о которой он так мечтал. А я буду заниматься семьёй, – шепчу, поглаживая её нежную кожу на щеке.

Мы валяемся на кровати в маленькой комнате, где спит наш ребёнок, и просто разговариваем обо всём. Эмма рассказывает мне про беременность, а я глажу её живот и мысленно ругаю себя за неосторожно брошенные слова. Когда-то я говорил Доманскому, что готов узнать о том, что у меня есть ребенок по факту его появления. А сейчас… Я бы ещё полжизни отдал, чтобы вместе с Эммой пройти её беременность.

– Прости меня, – со вздохом целую её в лоб. – Я очень сильно виноват перед тобой и перед сыном.

– О чём ты? – ласково усмехается она, перебивая меня, будто и правда не понимает, о чем речь. Но я упрямо мотнув головой, продолжаю:

– О том, что чуть не втянул тебя в ту жизнь, которой и сам был не рад. О том, что рассорил тебя с родителями.

– Я ни о чём не жалею, – усмехается она мягко, а я лишь крепче прижимаю её к груди.

– Это потому, что ты очень сильная, Эмма, – шепчу. – Слабая женщина просто не смогла бы находиться рядом со мной. Но теперь тебе больше не нужно быть сильной, потому что все изменится.

– А что будет дальше? – шепчет она, замирая.

– Дальше будет новая жизнь, – мечтательно улыбаюсь. – Мы купим дом, какой ты захочешь, и будем просто наслаждаться каждым новым днем вместе. Заберём с собой твою бабушку, если она согласится.

– Как она вообще тебя пустила и разрешила прикоснуться к Дане? – приподнимается Эмма на локте и удивлённо смотрит на меня.

Сдерживаю смех, потому что обматюкала меня ее бабушка знатно, когда поняла, кто я. Все, что я мог – это виновато повесить голову, как мальчишка, а не человек с криминальным прошлым, и признаться, что был не прав.

– Она попросила показать меня паспорт, – усмехаюсь. – Сверила отчество внука с моим именем. Но, сейчас, наверное, мне стоит уйти, вам нужно отдыхать.

– Нет, пожалуйста, – испуганно прижимается ко мне Эмма. – Не уходи. Останься.

– На ночь? – хмурюсь.

– Навсегда, – шепчет она и так убедительно целует меня, что я не могу сопротивляться.

Улыбнувшись, киваю. Мне не хочется покидать Эмму и Даниэля ни на минуту. Поэтому, я просто покорно раздеваюсь и ложусь в кровать, обняв свою маленькую кошку. И не верю, что всё позади.

– Кстати, – сонно бормочет Эмма. – Позвони Денису, он волнуется за тебя. Всё же это твой лучший друг. Почему ты ему не сказал?

– Я не сказал никому из близких, потому что в случае провала боялся втянуть вас в жернова разборок, – шепчу.

– Ты такой заботливый, – язвительно хмыкает Эмма. – А я, узнав от Дениса, что ты пропал, чуть не сдохла от боли.

С тяжелым вздохом обнимаю ее крепче и, уткнувшись в мягкие волосы, закрываю глаза. Мне стыдно, что мои близкие тоже заплатили свою цену. Но, иначе бы все равно не вышло. Главное, что теперь мы вместе, и даже смерть не разлучила нас.

Это моя первая долгожданная ночь с моими родными.

И я, конечно же, не могу нормально заснуть потому что моё сердце колотится от ощущения нереальности происходящего. Поэтому я первый поднимаюсь, когда просыпается сын и начинает капризничать. Подкладываю его к груди Эммы и любуюсь в темноте, как она на автомате оголяет грудь и продолжает кормить во сне.

Даниэль сосёт её грудь, а я поглаживаю его маленькие стопы, которые даже в пинетках меньше моего указательного пальца, и впитываю в себя те мгновения, которых могло никогда не быть в моей жизни.

Испуганно подрываюсь, понимая, что заснул и мог придавить сына.

– Тише, – гладит меня по руке Эмма.

В комнате уже достаточно светло, чтобы я отчетливо видел ее улыбку. Перевожу взгляд на Даниэля, который тоже вздрагивает от моего рывка и начинает активнее сосать молоко. Выдыхаю с облегчением и снова укладываюсь обратно, бросаю взгляд на часы. Почти шесть утра.

– Можно вставать, – зеваю в кулак.

– Ты прямо как моя бабушка, – шепчет Эмма, усмехнувшись, – поспи еще. Или у тебя дела?

– У нас, – подмигиваю.

– У нас? – удивленно переспрашивает она. – Какие?

– Поедем мириться с твоими родителями, – вздыхаю и наблюдаю, как расслабленное лицо Эммы в эту же секунду напрягается. – Я уверен, они тоже по тебе очень скучают.

71. По-настоящему

– Волнуешься? – уточняю, глядя на то, как задумчиво Эмма смотрит в окно. Мы едем на моем новом седане обратно в Москву. Даниэль спит на втором ряду сидений в автолюльке.

– Плохая идея, – вздыхает она, не оборачиваясь.

– Почему? Ну, даже если вы не помиритесь, хуже точно не станет.

– Меня угнетает сам факт того, что они могут не принять Даню, – грустно усмехается Эмма, все же поворачиваясь ко мне. – Я точно знаю, что не смогу их за это простить никогда. Поэтому и оттягивала разговор.

– Не накручивай себя раньше времени. Не монстры же они, в конце концов, – вздыхаю и беру ее за руку, переплетаю наши пальцы и целую прохладные костяшки.

Мне теперь хочется беречь мою кошку от любого негатива, но, увы, разговор с родителями, даже самый неприятный, должен состояться.

– Нет. Они просто идеальные. Боюсь, наша неидеальная семья не впишется в их парадигму.

– Кстати, насчет семьи, – ухмыляюсь. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой официально. Я планирую сделать тебе предложение. Ты хочешь, чтобы кто-то присутствовал при этом событии?

– Я хочу, чтобы ты был чуть менее прагматичным, – мягко усмехается Эмма.

– Это как? – дергаю бровью.

– Придумай что-нибудь романтичное, – улыбается она.

– Ты хочешь сюрприз? – доходит до меня.

Что ж, я, действительно, достаточно приземлен, но есть у меня одна идея…

– Да, было бы здорово, – Эмма отворачивается обратно к окну, а я вижу, что она прячет улыбку.

Но, чем ближе мы подъезжаем к Москве, тем напряжённее становится ее поза и задумчивее взгляд.

Когда я останавливаюсь у дома родителей Эммы, она обреченно вздыхает и выходит из машины. Я отстегиваю люльку и вытаскиваю ее за ручку. Даниэль все еще спит, будто давая нам возможность провести разговор с родителями в спокойной обстановке.

Открыв калитку, пропускаю Эмму вперед, но сам иду следом, не отставая ни на шаг, чтобы, если потребуется, заслонить ее собой и принять удар на себя. Я прекрасно понимаю, что она сейчас чувствует. Но я уверен, что ее отец и близко не стоит рядом с моим по шкале циничности, поэтому настроен на благоприятный исход переговоров. Если уж я способен на любовь, как оказалось, то они тем более должны страдать от разлуки.