Гадина (СИ) - Номен Квинтус - Страница 13

Двадцать седьмого ноября без пятнадцати пять я опять стояла за кулисами театрального зала городского Дворца культуры. А Эльвира Андреевна мне еще полчаса назад взволнованным шепотом, несмотря на то, что рядом вообще никого не было, сообщила:

— Елена, у нас вообще все билеты проданы! И у касс толпа народу стоит, я просто не знаю, что делать!

— Ну, постоят и разойдутся, вам-то что за дело?

— Так они все там ждут, что мы бронь распродавать будем, но у нас же брони вообще на сегодня нет… то есть пять мест осталось, но вы сказали, что их занимать ни в коем случае нельзя. А если окажется, что на них никто и не придет, то после окончания концерта народ может и стекла со злости бить! Уже, мне билетерши сказали, такие крики раздаются…

— Да не волнуйтесь вы: если никто не придет, посадим туда билетерш из кинотеатра или осветителей. Они рады будут, но я думаю…

Внезапно к директрисе подбежала одна из билетерш, что-то ей прошептала на ухо — и Эльвира Андреевна, явно побледнев, умчалась. Я все же понадеялась, что стекла у входа народ еще бить не начал, да и не до стекол мне было: я начала «сосредотачиваться» на детишках из первых двух составов, которые выступали в первом отделении. И у меня все получилось, причем без привычной уже некоторой слабости в теле: я на ногах держалась совершенно уверенно. И когда тяжелый занавес открылся, меня немного удивило лишь то, что обычных в таких случаях (ну, судя по клипам с ютуба обычных) аплодисментов не прозвучало. И я осторожно заглянула в зал через предназначенную для этого небольшую дырочку в кулисе…

И увидела, что на первом ряду на зарезервированных мною местах сидит Екатерина Фурцева «с группой товарищей», и морды у всех их были, я бы сказала, далеко не самыми довольными тем, что они увидели на сцене…

Глава 5

Фурцева — это было уже серьезно, эта милая дама могла мне жизнь попортить очень сильно. Министр культуры эту культуру понимала несколько… своеобразно, она могла антисоветчину найти даже в каком-нибудь арпеджио. Но все же пошлятину она умудрялась в культуру (именно советскую культуру) не допускать — то есть то, что она пошлятиной считала, и за это ей, конечно, спасибо. Вот только в музыке она не разбиралась абсолютно, и я подозреваю, что ей еще в детстве по ушам толпы медведей потоптались — а тут…

Ее недовольную морду я приписала тому, что наверняка товарищ Громыко (я надеялась, что если он сам не приедет, то хотя бы своих высокопоставленных чиновников на концерт пришлет) сказал ей, что будет концерт «известного за границей советского композитора» или что-то в этом роде — а на сцене стояли детишки в пионерской форме. Ну да, а тетка-то именно «на форму» и смотрела, для нее Зыкина была «эталоном музыкального таланта» потому что пела громко… Ну да ладно, рядом с ней все же сидели другие люди из ее же министерства, и оставался небольшой шанс, что хотя бы среди них найдется хоть кто-то, способный отличить «Чижика-пыжика» от фуги Баха. А сама Екатерина Алексеевна на такое явно не способна была — но к этому концерту мы ничего именно для нее подходящего не готовили даже, хотя…

Нет, кое-какие произведения мы, хотя и уже даже прорепетировать пару раз успели, на этом концерте исполнять не собирались, но раз уж сама товарищ министр к нам пожаловала, был смысл все же ее немного музыкой порадовать. Но чем именно, я так сразу не решила — и только протелепала начавшему объявлять концерт начавшимся Саше, что «без клоунады работать будем». Но это так, чисто на всякой случай, мы-то с ведущими (а в каждом отделении они разные были назначены) в целом программу концерта согласовали. И Саша очень торжественным голосом объявил:

— Сегодня мы в первом отделении исполним несколько произведений, написанных специально для нашего ансамбля. А начнем концерт… у нас самой младшей участнице сегодня исполняется десять лет, и мы предоставим ей открыть наш концерт произведением, которое еще пять минут назад условно называлось просто «Баллада». Но так как нашей Людочке первой выпадает честь его исполнить, отныне оно будет официально называться «Баллада для Людочки». Прошу, встречайте: Людочка Синеокова!

Ну да, Людочка действительно была самой младшей в ансамбле пятиклассников. И она была единственной не пятиклассницей, ее брат был пятиклассником, а она как-то «сама прибилась» и я поначалу даже внимания не обратила на то, что в списке классов она не значилась. Но девочка очень сильно старалась музыку именно освоить, даже когда «контакт» у нее закончился, она приходила на все репетиции и героически (а это на самом деле был настоящий героизм) старалась навыки игры на скрипке и на рояле как-то сохранить. И мне такое ее отношение к музыке очень импонировало, так что я с ней продолжила заниматься уже как с «обычной школьницей», ну а позже снова «восстановила контакт» — и теперь эта четвероклассница, неведомыми путями в школу поступившая в возрасте шести лет, вышла из-за кулисы, спокойно прошла перед уже собранным на сцене коллективом, села за рояль — и открыла концерт. «Балладой для Аделины» открыла — и я, сидя за кулисами, от умиления аж растаяла: девочка сыграла не хуже чем Стефания Детри из оркестра Андре Рьё. Даже лучше, но и все остальные детишки не подвели. Но умиление — умилением, однако за залом я следить все же не забывала, и увидела, что начальственную даму эта музыка не очень-то зацепила. То есть она все же немного расслабилась, поняв, что не придется ей слушать «взвейтесь с кострами» в исполнении хора юных доярок — но… да, медведи на ее ушах точно потоптались от души, музыку она не поняла. Ну да и хрен с ней, в конце-то концов детишки не для нее играют, а для своих родителей, друзей родителей, просто горожан. А эта «борцуха с музыкой загнивающего запада» пусть и дальше слушает свои «Валенки»… впрочем…

Я снова немного потелепала Саше — и парень мой сигнал уловил, слегка программу концерта поменяв, после чего объявил вещь, которую я планировала уже под завязку исполнить:

— Вы все к нам на концерт пришли после тяжелого рабочего дня, поэтому сейчас мы исполним для вас музыку для расслабления!

И детишки в едином порыве (то есть все же «как на репетиции», по очереди вступая) начали играть произведение скорее всего уже никогда не получившей в будущем мировой известности группы «Унылая хандра» под названием «Ночи в белом атласе». То есть «Nights in the White Satin» группы Moody Blues (я-то английский понимала без словаря и мне тут безграмотные переводчики не требовались для понимания «контекста»). Не песню исполнили, а именно симфоническую пьесу: я все же понимала, что если пионеры исполнят ее «со словами», то из-за присутствия здесь Фурцевой мы даже доиграть концерт не успеем. А исполнение я «содрала» с королевского симфонического оркестра, и получилось, на мой погляд, даже чуточку лучше: все же бабуля Фиделия инструменты-то не на барахолке для меня покупала! У меня тут даже оркестровые скрипки были на уровне тех, что британцы солистам своим давали… поглядеть, но руками не трогать!

Дальше концерт шел по плану, и я уже успокоилась: министриха больше рожу не кривила, сидела спокойно и даже периодически ободряюще головой кивала… но мне все же чего-то не хватало. Да, похоже, сидящий рядом с Фурцевой мужик в музыке все же что-то понимал и он периодически тетке что-то на ухо шептал — а школьники-то играли не абы что, а лучшие произведения из тех, что в следующие лет десять, а то и пятьдесят еще напишут, и играли они всяко не хуже, чем какой-нибудь большой симфонический оркестр всесоюзного радио и центрального телевидения (и, мне показалось, это даже до Фурцевой дошло). Но мне точно чего-то не хватало, а вот чего — я сообразила только когда уже первое отделение к концу подходило: Фурцева люто и абсолютно иррационально ненавидела зарубежную именно популярную музыку, и исключительно из-за ее запрета не состоялись в СССР гастроли битлов: она заявила, что у них «музыка паршивая». То есть она качество именно музыки Битлов другим словом назвала, сугубо рабоче-крестьянским, просто в газетах это слово у СССР печатать все же запрещалось. С ее подачи их музыку клеймили в советской прессе, а раз так… в конце-то концов я тут Гадина или кто?