Гадина (СИ) - Номен Квинтус - Страница 56

— Это не я сурова, а вы — жмот настоящий. Басову, Лучко и Касаткиной минимум по «Красному трудовому» за такой подвиг во имя искусства положен, в довесок к «народному артисту».

— Ну, я не знаю… А Куравлеву что?

— А Куравлев пока перебьется, до зимы перебьется. А когда второй фильм перед Новым годом не экраны выйдет, вы же сами первым предложите ему орден Ленина выдать, ну и «Знамя» Борисовой.

— И ты думаешь, что Верховный Совет такое постановление успеет до завтра…

— Я не думаю, мне думать нечем. Но знаю, что если не успеет, то я очень расстроюсь и к Сопоту выдам какое-то… в общем, далеко не лучшее произведение музыкальное.

— Ну ты и шантажистка!

— Нет, я Гадина, запомнить-то это вроде нетрудно.

Леонид Ильич некоторое время на том конце провода посмеялся, а затем задал еще один вопрос:

— Раз уж о Сопоте речь зашла, ты как? Я с Екатериной Алексеевной в пятницу на эту тему разговор имел, там оргкомитет опять правила поменял. Теперь отдельно представители телевидения соревноваться будут, отдельно от студий грамзаписи… Мы-то тебя от чего угодно выставить можем, а вот на какой конкурс тебя писать по твоему мнению?

— Да пишите на все! Больше шансов хоть что-то там выиграть.

— Но в выигрыше ты уверена?

— Я-то да, а вот мне эту девочку, которую я просила, нашли?

— А чего ее искать-то? В адресном бюро спросили… но за ответ пришлось пятнадцать копеек там отдать, так что должна будешь!

— Когда она Гран-При из Сопота привезет, вы у нее из призовых возьмите.

— Не привезет: эта девочка сейчас в музучилище поступать готовится, и на предложение наше ответила отказом: ей экзамены важнее.

— Ладно, решу вопрос, только скажите, в Саратове есть в продаже девяносто восьмой бензин?

— Хм… не знаю, там в обкоме вроде «Чайка», но ей и девяносто пятый…

— Поняла. Диктуйте адрес паршивки.

— Гадина, я-то не адресное бюро! Жди, сейчас тебе перезвонят…

Ну да, расскажи богу о своих планах, ему тоже иногда посмеяться хочется… Но вот милиция у нас в городе просто отличная: они меня с эскортом до заправки проводили, и канистры заполнить помогли. Хотели и дальше меня под конвоем сопровождать, но куда их обычным «Волгам» с моим скрипковозом тягаться! Выехала я в час, в шесть уже приехала в Ртищево… Милиционеры, конечно, молодцы: всех гайцев на трассе предупредили, так что ехала я относительно спокойно. Дороги в СССР, конечно, совсем не автобаны, но все же проехать по ним можно — по шоссе проехать. А вот по городам… то есть по городкам провинциальным — уже возникают сложности, так что мне пришлось машину вообще на улице оставить, за три дома до цели. Но за машину я не боялась: с поста ГАИ на въезде за мной парочка мотоциклистов поехала, и я милиционеров попросила немножко за машиной приглядеть, а сама уже пешком пошла. Хорошо еще, что погода была сухая: похоже, в этом городе люди вообще слова «тротуар» не знали еще.

Когда я позвонила в дверь, мне открыла какая-то женщина, которая — после того, как я сообщила, к кому пришла — прокричала:

— Дочка, к тебе подружка какая-то! — и через несколько секунд я увидела ту, за кем приехала. Ну да, ни разу не Афродита, но в шестнадцать почти все девочки красавицы, а если их причесать, приодеть, подкрасить — так вообще все. Ну, кроме тех, кого бабушки на убой откармливали — но здесь влияние бабушек все же не было заметно. Так что я, глядя на несколько удивленную девочку, вошла в прихожую и не стала тянуть резину в долгий ящик:

— Я к вам приехала, потому что вы будете в конце августа выступать…

— Мы же уже сказали, — девочке мать рот открыть не дала, — нам нужно поступать в училище, поэтому никаких выступлений…

— Ты будешь выступать в Сопоте, представлять советскую эстраду. А я специально приехала, чтобы у тебя с поступлением в училище проблем не было. Бери документы, мы немедленно едем в Саратов и там все завтра утром и уладим. Вы не волнуйтесь, — не дала матери что-то возразить, — завтра после обеда я вам дочь верну… ненадолго.

— Но уже поздно, а поезд до Саратова…

— Я на машине, гостиница в Саратове уже забронирована. И завтра я вам после обеда верну уже студентку: вашей дочери с ее талантом любые экзамены просто противопоказаны.

— А какие документы нужны? — неуверенно поинтересовалась девочка.

— Аттестат, паспорт уже у тебя есть? Его не забудь. Да, собственно, и все, больше ничего не надо.

— А характеристику, рекомендации…

— Не надо. Или ты думаешь что те, кто тебя в Сопот выступать выбрал, их не читали? Одевайся, поехали быстрее, нам еще двести километров пилить!

Ну, что могу сказать: народ в стране доверчив, и, очевидно, не без оснований: девочку уже через пятнадцать минут собрали, мать ей даже какой-то пакетик бумажный с бутербродами успела приготовить. И проводила нас до машины. То есть когда мы из подъезда вышли, она еще недоуменно поинтересовалась, где, собственно, машина-то обещанная, но мой ответ, что машина у меня легковая, на трактор ни разу не похожая и по таким колдобинам к дому просто проехать не может, ее лишь дополнительно убедила в том, что я не вру. Но все равно она дочь до машины проводила…

Не напрасно я милиционеров ее охранять попросила: вокруг скрипковоза уже, наверное, весь квартал собрался, и я вообще с трудом к ней протолкнулась. Но когда я перед девочкой открыла переднюю дверь, до ее матери что-то начало доходить:

— Извините, девоч… девушка, а вы кто?

— Я — Гадина. И везу вашу дочь к великой славе. Не сразу, конечно, ей еще учиться и учиться — но страна в нее верит. И я верю, так что все будет хорошо. И завтра после обеда я к вам снова заеду, а вы все приготовьте: я ее все же на пару месяцев к себе заберу…

В Саратове все прошло просто отлично, если не считать того, что два «люкса» в обкомовской гостинице мне не дали. Потому что просто не было в ней двух «люксов», но там все же (видимо, после звонка из Москвы) подусетились, а так как номер был двухкомнатный, заранее приволокли откуда-то еще одну очень неплохую кровать и мы даже выспаться успели.

А утром мы заехали в музыкальное училище, зашли в канцелярию:

— Здравствуйте, знакомьтесь: это девушка к вам учиться пришла. Бланки заявлений о приеме у вас есть? Она сейчас быстренько заполнит и…

— Заявления принимаются с пятнадцатого, а экзамены с первого августа.

— Вы меня не совсем поняли: она пришла не экзамены сдавать, а учиться, вы ее просто сейчас быстренько зачислите: девочка-то — талант невероятный, буквально алмаз! Но чтобы из нее вышел бриллиант, ваше училище огранкой ее и займется.

— Девушка, а вы вообще кто? Вы хоть знаете, как…

— Я — Гадина.

— Ээээ… та самая, которая концерты по телевизору и пластинки?

— Да, это я, вот мой паспорт, убедитесь сами. И я могу с уверенностью сказать, что девочка это талант такой, что ваше училище будет ей много лет гордиться, а когда-то очень нескоро оно вообще будет ее именем названо. Если вы ее все же правильно научите всему, но в вашем профессионализме у меня сомнений точно нет.

— Я… эээ… подождите секундочку, я директора позову!

Через полминуты в канцелярию зашла женщина «слегка за сорок»:

— Извините, мне сказали, что вы… извините, а как к вам обращаться?

— Елена Александровна, и я пришла попросить эту девочку принять вне конкурса. Она бы и сама вступительные на отлично сдала, в этом-то я точно не сомневаюсь, но она мне нужна для подготовки важного выступления…

— Ну, если ВЫ ее рекомендуете, то мы, конечно же, ее примем.

— Только я особо попрошу: вы ее не балуйте, ей надо по-настоящему учиться. Один-то концерт у меня любой отыграет, а девушке требуется настоящее мастерство отработать…

— Не беспокойтесь, мы все сделаем! Сейчас Леночка документы оформит…

— А заявление…

— С вашей рекомендацией заявление — это уже лишнее. А когда ожидается ваш следующий концерт, если не секрет?

— Пока не знаю, у меня пока много другой работы…