Я растопчу ваш светский рай (СИ) - Карамель Натали - Страница 18

«Идеально», — подумала Ирина с холодным удовлетворением.

— Виралий… он что-то скрывает. Я чувствую. Но я не знаю, что именно.

Она сделала паузу, давая Латии осознать смысл.

— Мне нужны факты. Мне нужно знать, его финансовое положение, связи… Всё, за что можно ухватиться, чтобы вытащить себя из этой ямы. Или столкнуть в неё того, кто её выкопал. Все, что найдется.

Латия даже не кивнула. Она просто слушала, впитывая.

— Алесий может узнать. Он видит больше, чем я. Может, попросить его выяснить? — Латия выдохнула. В её зелёных глазах мелькнуло что-то вроде гордости.

— Да, передай ему мою просьбу. Скажи, что я прошу не как хозяйка, а как… как та, чьи интересы он, возможно, охраняет по долгу службы. Мне нужна информация. Если он согласен — пусть узнает, что сможет. Если нет — мы не видели этого разговора.

— Поняла.

Она развернулась и вышла из комнаты без обычной, шаркающей походки. Её шаги были такими же тихими и чёткими, как шаги Алесия в ночи.

Ответ пришёл не сразу. День тянулся, наполненный притворным бездельем Илании и томительным ожиданием. Она делала дыхательные упражнения, приседания (уже 7 раз). Но всё её существо было настроено на один частотный канал — шаги Латии в коридоре.

Они раздались только под вечер, когда солнце уже косилось длинными оранжевыми лучами. Латия вошла без стука, что было уже нарушением всех правил, но теперь правила писались заново. В её руках был не поднос, а просто тряпица для пыли — формальный предлог.

Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и посмотрела на Иланию. Лицо её было непроницаемой маской слуги, но глаза горели.

— Он уже кое-что знает. Он и раньше что-то бормотал про долги, да я слушать боялась… Есть слухи. Долги огромные. И они уже давние. Играет в клубе «Клин», где ставки выше, чем разум. Есть и новые, и не всегда они погашаются. Так же есть женщина… Актрисёнка с Полумесячного переулка. С ребенком. Говорят, мальчик.

Воздух в комнате словно загустел. Илания медленно закрыла глаза, переваривая информацию. Где-то глубоко, в самых потаённых слоях памяти, дёрнулся старый шрам — не физический, а тот, что оставил генерал Корвин своим предательством. Та же горечь. Та же ярость. Но теперь — управляемая.

«Долги. Не просто суммы.

1. Рычаг финансового давления. Кредиторы — потенциальные союзники, недовольные заёмщиком. Их можно не атаковать, а… направить. Анонимное письмо с напоминанием?

2. Источник компромата. Если долги сделаны под залог её имущества (а это почти наверняка), это прямое нарушение условий брачного контракта или завещания. Юридическая мина.

Особа с ребёнком. Не просто любовница. Ребёнок.

1. Уязвимость. Виралий, при всей своей жестокости, мог быть привязан. Значит, есть «кнопка».

2. Угроза репутации. Внебрачный сын от актрисы — не просто пятно. Это крах карьеры при дворе, где важна безупречность рода. Информационная бомба замедленного действия».

Она открыла глаза. В них не было ни злорадства, ни гнева. Был холодный, сияющий расчёт.

— Хорошо, — произнесла она так тихо, что Латия еле расслышала. — Очень хорошо. Передай Алесию… передай мою благодарность.

Латия кивнула, понимая больше, чем было сказано. Первая ниточка была дёрнута, и паутина затрепетала. Они нащупали первый, зыбкий рычаг в хитроумной машине светского рая.

— Что дальше? — спросила служанка, уже готовая к новому заданию.

— Дальше, — Илания повернулась к окну, где сгущались сумерки, — мы узнаём имена. Имена кредиторов. И имя той самой особы. Не торопясь. Осторожно. Пусть Алесий действует, только если уверен в полной скрытности.

Латия снова кивнула и выскользнула из комнаты так же тихо, как и вошла.

Илания осталась одна. Она подошла к зеркалу. Отражение было бледным, хрупким, с синяками под глазами от бессонницы — идеальный портрет жертвы. Но уголки губ были напряжены не от готовности заплакать, а от едва сдерживаемой, холодной усмешки. Она наклонилась ближе к стеклу, пока её дыхание не затуманило хрупкое лицо.

«Привет, Виралий», — прошептала она тому, кто должен был отражаться рядом, но чьё место сейчас занимала пустота. — «Мы начинаем.»

Война из внутренней, тихой, превращалась во внешнюю, информационную. И первая разведка боем принесла трофеи. Она подняла руку и почти невидимо провела пальцем по холодному стеклу зеркала, будто нанося на карту первую метку. Метку на горле своего мужа.

«Этап пассивного наблюдения завершён. Начинается этап целеполагания. Объект: долги. Объект: внебрачный наследник. Метод: давление. Цель: создание контролируемого кризиса».

Игра началась. И теперь у неё были фигуры на доске. Пусть пока всего две. Но они уже сделали первый, самый опасный ход.

Глава 17. Урок у фонтана

Утро после получения информации было другим. Воздух казался не просто свежим, а насыщенным потенциалом. Плотный завтрак — яичница с трюфелями, тёплый хлеб, взбитые сливки с мёдом — лёг в желудке приятной тяжестью, топливом для предстоящей работы. Тело Илании ещё протестовало против такого изобилия, но дух Ирины настаивал:

«Боевой единице требуется заправка. Горючее для двигателя, который предстоит запустить».

Она вышла в сад с Латией, формально — подышать воздухом, фактически — провести первую полевую тренировку.

Солнце било в глаза, заставляя щуриться. Илания остановилась у фонтана, слушая плеск воды. Это был не просто фон. Это был тактический полигон.

«Начнём с малого. Сенсорика».

Она закрыла глаза, сосредоточившись не на звуке, а на ощущении пространства вокруг. В её мире магия была точной наукой: чтобы усилить слух, нужно было не «захотеть слышать», а перенаправить поток внутренней энергии к соответствующим нервным центрам, создать микроскопический резонансный контур.

Она сделала вдох и мысленно, с трудом, словно проталкивая густую смолу, направила тёплую волну энергии к вискам.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Шёпот листвы превратился в рёв. Падение капли с мраморной чаши фонтана прозвучало как удар молотка. А где-то за поворотом аллеи, у конюшен, послышались голоса. Голоса конюхов.

«…старуха Дана говорит, она решилась на прогулки».

«Жалко её, грех какой. Красивая ведь…»

«Очень. Но наш-то сегодня опять в городе. У актриски, поди. Опять навеселе вернётся».

«А новая горничная, Ариска, так и крутит хвостом перед ним, дура. Думает, на место хозяйки прыгнуть».

«На место драгоценности не прыгнешь».

Илания резко оборвала поток энергии. Голову сжала внезапная, острая боль, как будто в виски вогнали раскалённые иглы.

Боль была знакомой — как кратковременный сбой нейроинтерфейса при перегрузке датчиков. Но там был защитный буфер, гасящий импульс. Здесь каждый нерв был оголён, а канал — узким и засорённым страхом. Она попыталась пустить по нему поток, рассчитанный на тело воина с усилителями. Результат был предсказуем и унизителен: сбой системы.

Она пошатнулась, схватилась за холодный край фонтана. Сердце заколотилось, в глазах потемнело.

«Тактическая ошибка. Перегрузка сенсоров на неподготовленном носителе», — молнией пронеслось в сознании, оформляя боль в холодный отчёт.

— Дитя? — тревожно дотронулась до её плеча Латия. — Что с тобой? Опять слабость?

— Ничего… Сенсоры… то есть, голова закружилась от солнца, — выдохнула Илания, с трудом переводя дух.

«Перегрузка. Каналы в этом теле были тоньше паутины, засорённые страхом и бездействием».

Она пыталась пустить по ним поток, рассчитанный на тело воина. Результат — боль и тошнота.

Опираясь на Латию, она медленно двинулась дальше, к дальней аллее, ведущей к границе поместья. Боль постепенно отступала, оставляя после себя ценные данные: слух можно усилить, но дозированно. И информация была получена бесценная.

— Что в доме говорят? — тихо спросила она, уже не используя магию, а полагаясь на старую добрую человеческую сеть.