Я растопчу ваш светский рай (СИ) - Карамель Натали - Страница 52

Для Илании, чья душа привыкла командовать, властно заявлять о себе, это было адски сложно. Сложнее, чем пропустить удар или выдержать боль. Это требовало не действия, а отпускания. Смирения своего духа. Она злилась, спотыкалась, её «костёр» вспыхивал от раздражения ярче прежнего.

Альдор не ругал. Он терпеливо поправлял положение её плеча, голосом направлял: «Тише. Медленнее. Не борись».

Алесий, грузный и массивный, оказался природным стражем. Он не исчезал — он становился частью пейзажа: камнем, пнём, недвижимой глыбой, которую взгляд пропускает как нечто незначащее.

Наступило утро четвёртого дня. Роса ещё серебрила траву.

— Попробуй сейчас, — сказал Альдор. — Я отойду и закрою глаза. Буду слушать лес. А ты подойди ко мне. Не коснуться. Подойти как можно ближе. Если услышу — урок провален.

Он отошёл на два десятка шагов, встал спиной, закрыл глаза. Его поза была расслабленной, но Илания знала — каждый его нерв натянут как струна.

Она сделала выдох. Не просто выдох — выпустила из себя всё: разочарование руинами, досаду на упражнения, странное беспокойство от его близости. Представила, как её яркое «я» тонет в глубоких, тёмных водах. Остаётся только оболочка. Тень. Призрак.

И шагнула.

Не она шла. Шла тишина. Трава под её ногами не хрустнула. Воздух не дрогнул. Она двигалась с болезненной медленностью, превращая каждый шаг в вечность. Её сердцебиение замедлилось, дыхание стало таким поверхностным, что круги перед глазами поплыли.

Пять шагов. Десять. Пятнадцать.

Она была уже в трёх шагах за его спиной. Видела, как его волосы чуть колышутся от ветра. Видела напряжение в его широких плечах.

Альдор стоял неподвижно. Его лицо было спокойным. Слишком спокойным. В ушах шумела кровь. Он слышал жужжание мушки, треск ветки где-то далеко. Но её — не слышал. Не чувствовал.

Ничего.

Пустота там, где секунду назад была её яркая, шумящая присутствием душа.

Паника ударила в грудь внезапно, остро и нерационально. Не боевая тревога. А животный, первобытный ужас.

Эта паника была чужеродной, липкой, абсолютно непрофессиональной. За годы службы он привык терять бойцов — такова цена командования, цена меча, цена любого долга. Он научился принимать потери, сжимать зубы и делать свою работу. Но сейчас в груди рвалось что-то иное, не имеющее отношения к тактике.

«Не её. Только не её».

Он потерял её. Что, если это не упражнение? Что, если её забрала сама Чаща? Что, если она…

— Илания? — его голос прозвучал резко, сдавленно, сорвавшись с губ против воли.

Он резко обернулся, рука уже на рукояти меча, глаза бешено прочесывали поляну.

Пусто.

— Здесь, — тихий голос раздался прямо у его плеча.

Он вздрогнул так, что звонко стукнулись ножны. Она стояла в полуметре, бледная от концентрации, но в её глазах горел слабый, усталый триумф.

Он выдохнул. Длинно, с дрожью. Рука разжала рукоять.

— Черт возьми. Ты… ты меня напугала.

Его каменная маска, треснув от внезапного всплеска эмоций, рассыпалась. Напряжение ушло, и на его суровом, красивом лице расцвела улыбка. Настоящая. Широкая, немного неловкая, освещающая его холодные глаза изнутри теплым, почти мальчишеским светом.

— Прирождённый разведчик, — сказал он, и в голосе звучало неподдельное, чистое восхищение. — Переплюнула даже меня.

Илания замерла, глядя на эту улыбку. Сжатый внутри «костёр» дрогнул и рванулся вверх, опалив её изнутри теплом, от которого перехватило дыхание. Это не было раздражением. Это было что-то другое. Что-то опасное и желанное.

Она быстро опустила глаза, сделав вид, что поправляет порыжевший от дороги рукав.

— Значит, продуктивный был вечер, — буркнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Да, — согласился он, и улыбка ещё не совсем сошла с его губ. — Очень.

Он смотрел, как она отводит взгляд, прячет смущение за деловым жестом, и чувствовал, как внутри, под рёбрами, разгорается что-то тёплое, упрямое и совершенно несвоевременное. Её ресницы дрогнули, когда она опустила глаза. Щека, чуть тронутая румянцем от усилий. Прядь волос, выбившаяся из косы и прилипшая к виску. Он хотел убрать её, заправить за ухо. Просто так. Просто потому что мог.

«Остановись», — приказал он себе. «Она твой напарник. Твой контракт. Твоя ответственность. Всё».

Приказ прозвучал убедительно. Железно. Как и все его приказы.

Жаль только, что сердце никогда не умело их выполнять.

Он разжал пальцы, незаметно сжатые в кулак, и заставил себя снова стать тем, кем был всегда — спокойным, собранным, несокрушимым стражем. Маска вернулась на место. Почти без швов.

Но улыбка не уходила. Она осталась в уголках его губ, как утренний свет, задержавшийся на горизонте после восхода солнца.

Он снова был солдатом, наставником. Но что-то между ними сдвинулось. Невысказанное. Важное. Как тихий шаг в пустоте, который слышат только двое.

Глава 44. Город у моря

Порт Креп начался за полдня пути — не с ворот и стражников, а с запаха.

Соль. Тухлая рыба. Дёготь. Перец и гниющие водоросли. Илания, привыкшая к стерильной чистоте арен и приторным благовониям светских гостиных, поморщилась. Но не от отвращения. От узнавания.

Так пахнет работа. Так пахнут порты, где грузят оружие и смотрят сквозь пальцы на контрабанду.

Дорога нырнула вниз, и город раскрылся перед ними, как гнойник на теле цивилизации. Красивый. Живой. Опасный.

Дома лепились друг к другу, кривые, разноцветные, с облупившейся штукатуркой и настежь распахнутыми ставнями. На верёвках между балконами сушилось бельё — алое, синее, выцветшее до белизны. Кричали чайки. Кричали торговки. Кричал пьяный матрос, которого двое таких же пьяных товарищей волокли в тень под лестницу.

И ни одного герба. Ни одного ливрейного лакея. Ни единого надменного лица, оценивающего твой сорт платья.

Здесь заканчивалась власть аристократов.

Латия, сидевшая рядом с Алесием на козлах, смотрела во все глаза, но не испуганно, а жадно. Ей, выросшей в услужении, этот хаос казался… жизнью. Настоящей, не расписанной по рангам.

Алесий натянул поводья, притормаживая карету. Его ладонь машинально легла на топор.

— Спокойно, — негромко сказал Альдор. — Здесь свои правила. И свои хозяева.

Он говорил спокойно, но Илания видела: он изменился. Не внешне — всё те же серый плащ, удобный меч, сдержанное лицо. Но напряжение в плечах исчезло, сменившись текучей, расслабленной готовностью. Он был здесь своим. Не чужим, пробирающимся по вражеской территории. Своим.

Он вернулся домой.

— Сначала к картографу, — сказал Альдор. — Геля даст нам комнаты позже.

Мастерская Торвальда ютилась в подвале дома, пахнущего типографской краской и старой бумагой. Ступени скрипели, перила шатались.

Сам хозяин оказался сухим, согбенным стариком с пальцами, измазанными тушью, и острым, цепким взглядом из-под кустистых бровей.

— Альдор, — сказал он, даже не поздоровавшись. — Опять притащился к старику за бесплатной консультацией?

— За платной, — Альдор положил на стол увесистый мешочек. — И не мне.

Картограф развязал тесёмки, заглянул внутрь. Хмыкнул. Кивнул.

— Говори.

Альдор развернул карту на коже. Торвальд надел очки в медной оправе, склонился, водил носом над линиями, как старая ищейка.

— «Сломанные Зубы»… «Костяная Чаща»… — бормотал он. — Ты, парень, с этой дрянью уже лет пять возишься. Нашёл что?

— Не я, — Альдор коротко кивнул на Иланию. — Она чувствует.

Взгляд старика упёрся в неё. Оценивающий, без тени светского любопытства. Профессиональный.

— Чувствует, значит. — Он помолчал. — Ценный дар. Опасный. Береги её, парень.

— Берегу.

Коротко. Сухо. Без лишних слов. Илания краем глаза заметила, как дрогнул кадык на его горле, когда он это говорил. Но тут же отвлеклась — Торвальд ткнул пальцем в отметку на севере, которую она раньше не замечала.