Я растопчу ваш светский рай (СИ) - Карамель Натали - Страница 67

— А ещё он говорил, — продолжил Орвин, всё ещё глядя на траву, — что когда-нибудь придёт кто-то, кто вспомнит. Я не верил. А теперь… — Он поднял глаза на Иланию. — Теперь вижу.

Альдор нашёл их через час.

— Идёмте, — сказал он. — Я план набросал. Посмотрите.

В казарме пахло пылью и старым деревом. Алесий уже распорядился вынести всё лишнее — в углу громоздилась груда досок и какого-то хлама.

Альдор разложил на подоконнике большой лист бумаги. Чернила ещё не просохли, линии были нервными, живыми.

— Смотрите, — он провёл пальцем. — Здесь вход. Тут — учебные классы. Тут — мастерские. Нужно будет заказать столы, скамьи, доски для записей.

— А это? — Геля ткнула в квадрат в центре.

— Это зал для медитации, — ответил Альдор. — Ты говорила, что без сосредоточения магия не работает. Значит, нужно место, где можно учиться тишине.

Геля уважительно посмотрела на него.

— Ты запомнил?

— Я слушаю, что ты говоришь, — усмехнулся Альдор.

— Библиотека, — продолжал он. — Здесь, в башне, где сухо.

— У меня дед оставил сундук с книгами, — вставил Орвин. — Я принесу. Там про магию, про старые времена. Может, пригодится.

— И главное. — Альдор перешёл к нижней части листа. — Здесь, за двором. Арена.

Илания замерла.

На плане был нарисован круг — ровный, правильный, с расходящимися линиями, будто лучи.

— Для тренировок, — пояснил Альдор. — Открытое пространство, чтобы видеть всех. По краям — скамьи для наблюдателей. В центре — место для поединков.

Илания смотрела на план, и в груди разрасталось что-то тёплое, тягучее.

— Хороший план, — сказал Алесий, подходя ближе. — Я бы тут сторожку поставил, у входа, чтобы сразу видеть, кто идёт.

— Поставим, — кивнул Альдор. — И ещё — конюшню за казармой. Если ученики будут приезжать издалека.

— Вы всё продумали, — заметил Орвин.

— Пытаемся, — ответил Альдор.

К вечеру форт гудел, как растревоженный улей.

Алесий нашёл троих работников — плотник Мирон, каменщик Кирьян и подсобник-парнишка лет шестнадцати, которого все звали просто Малый. Они уже прикидывали объём работ, спорили о материалах, прикидывали сроки.

Латия развела костёр во дворе и грела похлёбку — накормить всех, кто работал.

Геля носилась по зданию, заглядывая в каждую щель, прикидывая, где что поставить.

Альдор ходил с Алесием, сверял план с реальностью, что-то чертил заново.

Илания сидела на ступенях казармы и просто смотрела.

— Устали? — спросил Орвин, присаживаясь рядом.

— Нет. — Она покачала головой. — Смотрю.

— На что?

— На то, как мечта становится настоящей. — Илания обвела рукой двор. — Ещё вчера это были просто развалины. А сегодня — уже школа. Пусть грязная, пусть в пыли, но — школа.

Орвин помолчал, глядя на закат.

— Я перед вашим приходом зашёл к председателю совета, — сказал он негромко. — Утром того дня, когда вы договор подписывали. Просил их отдать форт. Если вы правы — городу повезло. Если нет — ничего не потеряете, руины и были руинами.

Илания повернулась к нему.

— Вы не знали, чем закончатся переговоры. А если бы мы провалились?

— Могли, — согласился Орвин. — Но я уже много лет ждал, что случится что-то, что объяснит мне эти ощущения. Дед рассказывал, что под фортом земля дышит. Я сам, мальчишкой, сидел здесь — и чувствовал тепло. А потом вырос, стал умным, учёным и решил, что всё это детские фантазии.

Он усмехнулся, покачал головой.

— А вы пришли — и трава зазеленела. Не детские фантазии выходит.

— И вы рискнули репутацией ради этого?

— Репутацией старого чудака? — Орвин махнул рукой. — Я всю жизнь книги читал и травы собирал. Если сейчас поверят — хорошо. Если нет — останусь тем же чудаком. А вы… вы стоите того, чтобы рискнуть.

— Почему?

Он долго молчал, глядя, как Геля носится по двору, как Алесий спорит с плотником, как Латия разливает похлёбку.

— Потому что я всю жизнь ждал, что легенды окажутся правдой, — ответил он наконец. — И вы пришли.

Вечер опустился на Робрал синими сумерками.

Работники ушли, пообещав вернуться на рассвете. Латия домывала котёл, Алесий прилаживал оторванную ставню на окне казармы. Геля сидела на краю будущей арены и смотрела на звёзды.

Альдор подошёл к Илании.

— Ты как?

— Жива.

— Сильно устала?

— По-хорошему, — ответила она. — Когда дело делаешь, усталость другая.

Он кивнул, помолчал.

— Орвин рассказал мне, что говорил совету. Без него могли не отдать.

— Знаю.

— Он рисковал. Его здесь уважают, но если бы вышло плохо — его бы тоже зацепило.

— Поэтому я рада, что он с нами.

Альдор посмотрел на неё.

— Ты всегда так быстро принимаешь людей?

— Нет, — усмехнулась Илания. — Только тех, кто уже выбрал нас до того, как мы пришли.

Где-то в городе запели — протяжно, красиво. Вечерняя молитва или просто песня.

Илания закрыла глаза.

Она слышала, как течёт магия под землёй — медленно, спокойно, ровно. Источник принял их, признал. Теперь предстояло самое трудное — построить на нём то, что простоит долго.

— Завтра продолжим, — сказала она, поднимаясь.

— Завтра, — согласился Альдор.

Они пошли к выходу, где их ждали остальные.

Пять теней, пять жизней, сплетённых в одну — школу, которой ещё нет, но которая уже дышит.

Форт остался стоять на холме, тёплый от проснувшейся внутри магии.

Глава 55. Зов

Илания стояла на стене форта и смотрела, как над Робралом встаёт солнце.

Сто восемьдесят три дня — ровно полгода с того утра, когда они впервые вошли в эти ворота.

Она помнила каждый.

Как Алесий ругался с подрядчиками, доказывая, что крышу надо перекрывать полностью, а не латать дыры. Как Латия сбивалась с ног, таская припасы для двадцати работников. Как Геля по вечерам падала без сил, но каждое утро вскакивала первой.

Как Альдор ночами чертил новые планы, а днём сам таскал камни, потому что каменщик Кирьян сказал: «Не успеваем».

Как Орвин привёз на тележке шесть сундуков книг — дедовских, своих, собранных за всю жизнь. Библиотека заняла целую башню, и пахло там теперь старым пергаментом и воском.

И как постепенно форт оживал.

Стены больше не казались мрачными — их выбелили известкой, и теперь они сияли на солнце. Крыши казармы и башен перекрыли заново — черепица лежала ровно, плотно. Окна вставили — настоящие, со стеклом, а не с бычьим пузырём. Во дворе вымостили камнем дорожки, а в центре оставили круг живой земли — там, где бил источник.

Трава в том кругу росла зелёная даже зимой.

— Готова? — спросил Альдор.

— Нет, — привычно ответила Илания. — Но пойдём.

Он усмехнулся.

— Геля уже внизу. Бегает по двору, как угорелая. Боится, что никто не придёт.

— Придут, — сказала Илания. — Я чувствую.

Она действительно чувствовала. Магия источника теперь была частью её — они срослись за эти месяцы. И через неё, сквозь землю, сквозь воздух, доходили слабые импульсы. Люди с даром. Они были рядом. Они искали.

— Сколько объявлений расклеили? — спросила она.

— Сорок. По всему городу. У рынка, у порта, у таверн. Даже у совета повесили, хотя староста ворчал.

— Пусть ворчит. Его дело.

Она спустилась во двор.

Геля металась между казармой и воротами, теребя край платья. Латия уже накрывала длинные столы у стены — хлеб, сыр, травяной отвар. Для тех, кто придёт. Для первых учеников.

Алесий точил топор — от нечего делать, просто чтобы руки занять.

— Явились, — буркнул он, завидев Иланию. — А то мы уж заждались.

— Рано ещё, — отозвалась Илания. — Солнце только встало.

Орвин сидел на скамье у входа в библиотеку, раскрыв какую-то книгу. Но Илания видела — не читает, посматривает на ворота.

— Волнуетесь, — сказала она, подходя.

— Волнуюсь, — согласился Орвин. — Пятьдесят лет живу, а волнуюсь как мальчишка.