Я растопчу ваш светский рай (СИ) - Карамель Натали - Страница 9

Развилка. Тактический ум выдал решение быстрее, чем успела подумать.

Она не побежала в правый тоннель. Вместо этого она сфокусировала всю оставшуюся волю и толкнула фантом в левый, дальний тоннель, ведущий к пустым докам. Одновременно она резко, как рубанув топором, оборвала энергетический канал, связывающий её с иллюзией.

Боль была ослепительной. Словно вырвали часть нервной системы. Она едва удержалась на ногах. Фантом, лишившись подпитки, помчался по инерции, уже не управляемый, но всё ещё сияющий, всё ещё пахнущий желанной энергией. Вой сущностей взметнулся вверх — и вся стая ринулась за ускользающей добычей в левый тоннель.

У неё были минуты, пока они не поймут подмену.

Ирина развернулась и рванула в правый тоннель, к своему отряду. Её ноги были ватными, каждый вздох обжигал лёгкие. Она мчалась по знакомому маршруту, мысленно отсчитав: четыре минуты…

И почти наткнулась на неё.

В небольшой нише-убежище, устроенном из сдвинутых ящиков, сидела девочка. Лет восьми. Её не было среди учёных в атриуме. Значит, она пряталась здесь одна, все эти дни. Выжила среди скрежета и тьмы.

В огромных, совершенно сухих глазах отражался мерцающий свет аварийных ламп. Она поджала ноги, обхватив колени руками, и молча смотрела на Ирину. На её потрёпанной станционной одежде было пятно, похожее на высохшую кашу. Она даже не вздрогнула.

Ирина замерла. Внутренний счётчик кричал: ДВЕ МИНУТЫ!

Девочка была живым воплощением всего, что они пытались спасти. Не статистика «девятнадцать гражданских», а вот это хрупкое, застывшее в тишине чудовищного ужаса существо. Она молчала, потому что все крики уже выкричала в пустоту ржавых коридоров.

«Брось её. У тебя нет времени. Ты едва сама бежишь. Ты рискуешь жизнью всех, кто ждёт тебя на шаттле». Голос холодного расчёта был безжалостен.

Но другой голос, тот, что час назад приказал ей стать мятежницей, заговорил тише и твёрже:

«Если ты оставишь её сейчас, то всё, что ты только что сделала — твой бунт, твоя жертва, твоё «мы не палачи» — станет ложью. Ты спасёшь тела, но убьёшь причину, по которой всё это началось».

Ирина не думала. Она действовала. Наклонилась, и сильными руками, пахнущими озоном и станцией, подхватила девочку. Та обвила её шею тонкими ручками, прижалась, не издав ни звука. Она была легка, как пёрышко, и тяжела, как целый мир.

— Держись крепко, — хрипло сказала Ирина и бросилась вперёд, в последний отрезок пути, неся на руках не просто ребёнка, а само оправдание своего предательства.

Сзади, из глубины левого тоннеля, донёсся новый звук — не скрежет, а яростный, обманутый рёв. Фантом погас. Сущности поняли.

Иллюзия лопнула. Сущности увидели обман.

Гром в канале уже начал отсчёт: «…пятьдесят девять… пятьдесят восемь…»

Секундомер Грома в её сознании слился с бешеным стуком сердца и отдающимся в костях скрежетом погони. Теперь мутанты летели за единственной оставшейся искрой в этой мёртвой стали. И счёт пошёл уже не на минуты, а на удары пульса под тонкой кожей на шее ребёнка.

Глава 9. Щит и жертва

Ирина вбежала в шлюз шаттла, и мир сжался до размеров металлической коробки, пахнущей страхом и потом. Девочка на её руках была лёгкой и безмолвной. Гром, встретивший их, с силой рванул рычаг, и дверь с гулким стуком захлопнулась, отсекая погоню.

На секунду наступила тишина, полная тяжёлого дыхания и щелчков пристёгивающихся ремней. Все были здесь.

— Все целы? Быстрая перекличка! — Ирина передала девочку ближайшему учёному и рванулась к пилотскому креслу, где уже сидел Кирилл.

— Электроника жива, но… — он ударил кулаком по панели. — Ошибка! Стыковочный узел не отстреливается! Что-то заклинило в механизме! Мы прикованы!

Кирилл, не отрываясь от панели, выдал диагноз сквозь стиснутые зубы:

— Внешний захват деформирован! Он согнут и не расцепится по команде!

В салоне повисло мгновение оцепенения, а затем взорвался хаос голосов.

— Взорвать болты снаружи! — первым выкрикнул Гром, уже хватая инструмент.

— Безумие! Мы повредим корпус! — заорал Кирилл.

Все говорили разом, предлагая, отвергая, паникуя. Шум спора заполнил салон. Ирина стояла, глядя на экран с мигающей красной надписью «ДОК-СТАНЦИЯ ЗАБЛОКИРОВАНА». Её взгляд скользнул к герметичной двери шлюза, за которой была пустота. Потом — к искажённым лицам её команды, к бледным, испуганным лицам учёных, к девочке, которую она только что внесла сюда, в безопасность.

В её голове, выхолощенной болью и усталостью, вспыхнула и мгновенно догорела до холодного пепла единственная логическая цепочка. Шаттл притянут к станции. Чтобы оторвать его, нужна внешняя сила. Любая попытка починить узел изнутри — это минуты, которых нет. Силовой «отжим» магией — возможен, но потребует колоссального импульса снаружи. Такой импульс станет маяком для всего, что охотится в этих стальных джунглях.

Вывод: нужно быть снаружи. Быть мишенью. Быть щитом.

Тактик в ней не просто просчитал ход. Он поставил жирный, нестираемый крест на всём, что могло быть «после».

Никто не заметил, как её пальцы скользнули по панели у входа, вводя код приоритета капитана и отменяя блокировки. Никто не услышал щелчок разблокировки, когда она рванула рычаг аварийной разгерметизации — предупредительный гудок потонул в гвалте. Ирина шагнула в тесную камеру шлюза, и внутренняя дверь с шипением захлопнулась за её спиной, на автоматическую блокировку.

Снаружи шаттла царила ледяная, беззвучная тишина вакуума. Она стояла на узком мостике, прижавшись спиной к корпусу «Феникса». Перед ней, в потёмках заброшенного дока, пока никого не было. Мутанты ещё не пришли. Их, должно быть, всё ещё сбивал с толку её исчезнувший фантом в дальних тоннелях.

У неё были, возможно, минуты.

Ирина развернулась лицом к шаттлу, уперлась ладонями в холодную обшивку рядом с повреждённым стыковочным узлом и закрыла глаза. Внутри не было ничего, кроме донного осадка силы — выжженного, раскалённого пепла её воли. Она собрала его всю, каждую искру, каждую крупицу боли и ярости, всю любовь к этим людям за тонкой стенкой.

И начала вливать.

Это не было похоже на управление энергией в бою. Это было чистое, примитивное выворачивание души наизнанку. Она не направляла силу — исторгала её. Каждую каплю, каждый осколок своего «Я», превращая в грубый кинетический удар.

В вакууме не было звука, но она чувствовала скрежет и вой металла на клеточном уровне, будто её саму рвали вместе со стыковочными узлами. Кровь, выступившая из носа, тут же закипала в разреженном пространстве, оставляя на лице след из инея и багровых кристаллов.

Кожа на её руках, не защищённая перчатками, начала неметь и покрываться пузырями подкожной влаги. Она не чувствовала этой боли — её перекрывала агония разрываемых изнутри энергетических каналов.

Именно в этот момент, привлечённые мощным всплеском чистой энергии, они пришли. Из тёмных проломов, из вентиляционных шахт дока выползли, сползли, выплыли фазовые сущности. Она не только слышала их скрежет, но и почувствовала костями — вибрацией, пронизывающей металл. Они устремились к ней, к этому ярчайшему в их мёртвом мире маяку.

Они облепили её со всех сторон. Глаза из сгущённой тьмы, полупрозрачные щупальца из искажённого пространства тянулись к ней. Но её собственный выброс энергии, этот последний, отчаянный крик её магии, создавал вокруг неё бушующее силовое поле. Сущности натыкались на него, шипели, отскакивали, не в силах пробиться вплотную. Это был щит из её собственной жизни, и он таял с каждой секундой.

Шаттл дрогнул.

Сначала едва, потом сильнее. Не как корабль на старте, а как зуб, который вырывают из челюсти — с глухим, внутренним стоном, передающимся по всему корпусу.

Ирина увидела, как к бронестеклу прилипла Вера. Её рот был раскрыт в беззвучном крике, глаза — огромные, полные немого ужаса и понимания. Потом появилось лицо Кирилла — его обычно насмешливый взгляд был пуст, в нём застыл чистый, неприкрытый ужас. Саша стоял чуть позади, опустив голову, его лицо было скрыто тенью, но по его сгорбленным плечам было видно всё.