Клеймо дракона (ЛП) - Кеньон Шеррилин - Страница 19

Илларион вскинул руки, раздражённо фыркнув.

«Отлично! Посмотрим, как она справится, когда узнает правду. За три года, что ты жил с ней, она ни разу не удосужилась спросить, кто ты на самом деле. Как ты оказался в её мире. Чем ты пожертвовал ради неё…»

— Не смей копаться в моей голове! — Максис зарычал, оголив клыки. — Клянусь, мне следовало съесть твоё яйцо, а не высиживать его!

Серафина моргнула, не веря своим ушам.

— Ты его… высиживал?

— К сожалению, да, — сквозь зубы ответил Максис, бросив на брата тяжёлый взгляд. — И, как видишь, результат оказался плачевным.

Илларион театрально закатил глаза.

Блейз не удержался и рассмеялся:

— Макс всегда пытался заботиться о нас, обо всех своих братьях и сёстрах, — мягко сказал он. — Каждый год, пока мать была жива, он возвращался туда, где она откладывала яйца, и забирал их, чтобы никто не вылупился в одиночестве. Чтобы им не пришлось бороться за выживание с первой секунды жизни.

Лицо Максиса напряглось. Было очевидно, что он не хотел, чтобы Серафина знала об этом. Но её сердце сжалось — Илларион был прав.

Она никогда не пыталась узнать своего мужа по-настоящему.

— Ты… выходил Хадина? — прошептала она.

Максис коротко кивнул.

— Он был первым, кого я нашёл. Малыш, которому было всего несколько дней. Он заблудился и бродил, как маленький жучок… — в его голосе промелькнула нежность.

Неудивительно, что они были так близки, — с болью подумала она.

Блейз тихо добавил:

— Макс научил нас «Погибельному крику» — особому сигналу, чтобы, где бы мы ни находились, мы могли позвать друг друга на помощь. И хотя остальные не всегда откликались, Макс приходил. Всегда, если был хоть в малейшей степени способен на это.

Эти слова сжали её сердце.

Именно этой любви и преданности не хватало ей больше всего.

«Как же я могла тебя отпустить?..» — мысль обожгла её душу.

— Сейчас это не важно, — отрезал Макс, явно пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания. Он бросил недовольный взгляд на обоих братьев, после чего повёл Серафину к дальнему концу чердака за тяжёлую тёмно-синюю занавеску.

Когда он отдёрнул её, Серафина остолбенела.

За тёмно-синей парчовой занавеской располагалось его гнездо.

Это имело смысл — ведь в облике дракона он был слишком велик для любой кровати. Но вид этого убежища снова напомнил ей, как разительно они отличаются.

Несмотря на человеческий облик, красоту и силу, в душе Максис всё ещё оставался зверем.

Илларион, словно подслушав её мысли, фыркнул. И она в голове услышала его полный презрения голос:

«Это плохая идея».

Максис тяжело вздохнул, но проигнорировал брата. Он взял Серафину за руку и увёл вглубь помещения. Его взгляд был пронзительным, полным странной смеси мудрости и наивной уязвимости, которые сочетались только в нём одном.

— Знаю, — тихо произнёс он, — что ты никогда не видела во мне никого, кроме животного. Знаю, что ты думаешь о моём виде.

Но, пожалуйста… помни: всё, что мы делаем сейчас, — ради твоих детей. Держись за эту мысль.

Она открыла рот, чтобы возразить, но он мягко коснулся её губ пальцем.

— Не лги. Мы оба знаем правду. Я — зверь, вылупившийся и рождённый таким, — он отступил на шаг. — Блейз, подержи её. Не знаю, как она отреагирует.

Серафина хотела возмутиться, но тут же забыла о словах.

Максис сменил облик.

Она задохнулась от ужаса.

Он был огромным. Настолько, что, даже несмотря на простор чердака, ему приходилось пригибать голову и двигаться с трудом. Его крылья едва не задевали стены, а массивное тело заполняло всё пространство.

— Милостивые боги… — выдохнула она.

— Ты в порядке? — Блейз мягко погладил её по руке.

С трудом сглотнув, она кивнула.

— Просто… давно я не была так близко к живому дракону. И ни разу — к такому, который не пытался меня убить.

Её племя гордилось своей человечностью и редко принимало истинный облик, считая это потерей контроля, вспышкой ярости.

Чешуя Максиса переливалась, словно драгоценные камни в мягком свете свечей. Но взгляд её зацепился за ужасные шрамы на его крыльях — следы пыток, оставленные Налой и её племенем.

В груди вспыхнула боль и чувство вины.

— Прости, Максис, — выдохнула она, слёзы защипали глаза.

Он замер, услышав её искренние слова. Её реакция разительно отличалась от той первой. В прошлый раз она кричала, бежала, нападала.

А теперь — подошла ближе и коснулась его покрытого шрамами крыла, которое так и не зажило как следует после перенесённых травм. Хотя он и мог летать, но это было не особо удобно.

Никто и никогда не прикасался к нему в его истинном облике.

Словно он для них что-то значит.

Даже Эйми...

Подняв голову, он ждал, что увидит в её взгляде знакомое презрение к его драконьему облику. Но его там не было. Вместо него — Сера с любопытством провела рукой по его чешуе. И этот простой жест успокоил его душу.

— Ты такой… тёплый, — прошептала она.

«Мы не похожи на других рептилий», — послал он ей мысли. — «Думаю, это связано с нашей способностью извергать огонь. Это повышает температуру тела, особенно в облике дракона».

— Нет, — грустно улыбнулась она. — Ты определённо не такой, как все.

Закусив губу, она осторожно коснулась клейма на его лапе — того самого, что объявляло его ужасным «Окаянным драконом».

— Что мне нужно сделать? — её голос дрогнул.

«Доверься мне. Ляг рядом со мной и позволь провести тебя из этого мира туда, куда они увели наших детёнышей. Но если ты будешь сопротивляться, ты можешь причинить непоправимый вред — и себе, и им».

Максис наклонил голову, его золотистые глаза впились в её душу.

— А ты мне доверяешь?

Макс колебался. Честно? Он боялся того, что она может с ним сделать. Но у него не было выбора. Это был единственный способ найти их детей. Поскольку он никогда не встречал их лично, он даже не мог начать выслеживать их без неё. Любое другое существо могло использовать их запах, чтобы сбить его с толку. Только мать могла почувствовать их истинную сущность. Ничто не могло обмануть её материнские инстинкты.

«Да».

И всё же он видел страх, скрытый глубоко в её глазах, когда она стояла на коленях рядом с ним.

Макс слегка повернулся, чтобы она могла устроиться в его объятиях. Сейчас она казалась такой хрупкой и крошечной. Неудивительно, что она его боялась: один его коготь был почти с неё ростом. Этот факт она, очевидно, тоже заметила.

Дрожащей рукой Серафина потянулась, чтобы коснуться его когтя.

«Осторожно, он очень острый, — предупредил Макс. — Будь внимательна к краю».

Она отступила назад и прижалась к его прибылому когтю[9].

— Как Дагону вообще удалось тебя пленить?

«Макс пришёл мне на помощь, когда Дагон запер меня в ловушке», — глаза Иллариона потемнели от ярости. — «Мои силы были скованы так, что я не мог сражаться или защитить себя».

«Это не твоя вина, что я летел вслепую, Илли».

«Ты летел вслепую, потому что я закричал в панике, а ты был слишком обеспокоен, чтобы проявить осторожность».

Макс тяжело вздохнул.

«Это уже не имеет значения. В целом, мне не нужна веская причина, чтобы творить глупости. Я и сам могу найти множество поводов предаться этому пороку».

Илларион фыркнул, когда они с Блейзом подошли помочь уложить Серу рядом с Максом.

Блейз сделал шаг назад:

— Я посторожу у двери, чтобы вас никто не потревожил.

— Спасибо, — выдохнула Сера, замирая в объятиях Максиса.

Илларион отошёл к занавескам.

«Я подожду, чтобы присоединиться к вам».

— Что значит «присоединиться к нам»? — настороженно спросила она.

Илларион лишь загадочно улыбнулся, ничего не ответив, прежде чем задёрнул шторы, оставив их вдвоём.