Клеймо дракона (ЛП) - Кеньон Шеррилин - Страница 26

— Я сражалась с достаточным количеством драконов, чтобы знать, насколько ты силён, даже если ты пытаешься это скрыть. Сам воздух вокруг тебя шипит от энергии, которую ты притягиваешь. Как я уже говорила, тот факт, что ты можешь удерживать человеческий облик, испытывая такую боль, поражает… Никто другой на это не способен.

— Это не повод меня бояться.

Она нервно рассмеялась, в её смехе смешались страх и боль.

— У меня есть все основания бояться тебя. Ты — «Окаянный дракон». Ты пролил первую кровь без всякой причины.

Он отшатнулся, будто она ударила его.

— Значит, это всё? Ты судишь меня, ничего не зная? Ты видела моё сердце и всё ещё остаёшься слепой?

— Нет, теперь ты несправедлив.

— Ты так думаешь?

— Если бы мне было всё равно, — её голос дрогнул, — неужели ты думаешь, что я вынашивала бы твоих детёнышей, даже не зная, будут ли они людьми или драконами? Каждый день, пока я была беременна, я с ужасом думала о приближающихся родах.

Он пренебрежительно фыркнул:

— Потому что боялась, что не сможешь полюбить чистокровного дракончика.

Слёзы затуманили ей глаза, когда он озвучил правду, которой она вечно стыдилась.

— Отчасти ты прав. Я действительно боялась этого. Но каждый раз, когда думала о том, чтобы избавиться от них, я не могла. Потому что помнила, как ты обнимал и защищал меня. Как молча терпел издевательства моего племени, чтобы не ранить мои чувства. И это придало мне решимости сохранить эту часть тебя — несмотря ни на что.

— Ты знала об этом? Ты всё это видела?

Она кивнула.

— И ненавидела себя за то, что молчала.

В этот момент, глядя в его полный боли взгляд, она увидела мучительное воспоминание, которое до сих пор не давало ей покоя.

Серафина только что вернулась с особенно опасного задания. Так как их племя было на грани войны с соседями, Нала осталась с несколькими воинами, чтобы защитить деревню в случае нападения, а Серафину отправила возглавить войска против замеченных драконов.

Измученная и раненая после потери половины своего отряда в битве с катагарийцами Серафина мечтала лишь о том, чтобы вернуться домой и поспать несколько часов. Прижаться к тёплому телу Максиса, обнять его и забыть прогорклые запахи битвы.

Вместо этого Нала немедленно вызвала её на аудиенцию по возвращении.

Только закончив охоту, Серафина отправилась к своей королеве и низко поклонилась, думая, что вызов связан с результатами охоты или с угрозой вторжения соседнего племени амазонок на их земли.

Она сильно ошибалась.

Нала поднялась со своего трона — а это никогда не было хорошим знаком.

— Мы сыты по горло этим существом, которое ты притащила в нашу деревню и заставляла нас терпеть много лет, лишь для того, чтобы тебе было с кем делить постель! — её голос звенел яростью.

— Что? — Серафина подняла голову, не веря своим ушам.

— Твой бешеный суженый! Он напал на меня!

Серафина стояла, как громом поражённая.

— Как?!

Нала указала на остатки тёмно-фиолетового синяка на руке.

— Твой зверь напал. Без всякой причины. Он непослушен. Неуважителен. Опасен! — в её голосе зазвенела сталь. — А что, если бы он напал на кого-то из детей? Или на чьего-то суженого, который не смог бы защитить себя?

— Василина, пожалуйста. Я уверена…

— Нет! — Нала резко перебила её. — Больше никаких твоих оправданий. Он — животное, выпущенное на волю, которое ты оставила без присмотра. Он разгуливает среди нас, не зная ни правил, ни границ. Мы — я — не можем позволить ему продолжать так жить. Только не после этого!

Она резко указала на свою повреждённую руку.

— Пришло время тебе выбирать: твои сёстры или твой зверь. Я не прощу этого.

— Меня изгоняют? — голос Серафины дрогнул.

— Нет. — Нала холодно улыбнулась. — Ты должна подвергнуть его «Наказанию». Только тогда я позволю ему остаться в нашей деревне — но лишь до тех пор, пока ты будешь держать его на цепи, как дикого зверя, которым он и является. Если не согласишься, я прикажу казнить его.

Серафина громко сглотнула, охваченная ужасом. Максис никогда не потерпел бы, чтобы его держали на цепи. И она не могла его за это винить.

Нала бросила ей ошейник.

— Приведи его ко мне в течение часа для «Наказания», иначе я отправлю за его головой тэссеру.

Дрожащими руками Серафина подняла ошейник и положила его в сумку. В глубине души ей отчаянно хотелось умолять Налу передумать, но она знала — это бесполезно. Королева была слишком зла.

А её слово — закон, по которому они все жили и умирали.

Не в силах противиться приказу, Серафина направилась в свой шатёр. Там она обнаружила Максиса, который ждал её со своей скудной горсткой вещей, уже аккуратно упакованных.

Увидев её лицо, он заметно поморщился.

— Полагаю, ты уже слышала, — сказал он сдержанно.

— Что ты ударил мою василину? Конечно, слышала! — её голос сорвался. — О чём ты думал?!

Она никогда не забудет выражение его лица в тот момент. Он осмелился выглядеть оскорблённым, что ещё сильнее разозлило её.

— Я собирался перебраться в свою пещеру, — начал он хмуро, — но не хотел уходить до твоего возвращения. Я подумал, что будет невежливо не попрощаться и не сказать, куда я направляюсь. Знаю, как тебя злит, когда ты не знаешь, где я. Теперь, когда ты вернулась… думаю, так будет лучше. Никто больше не будет знать, где находится логово.

— Вот, значит, как? — её голос дрогнул. — Это твоё решение? А ты не хочешь хотя бы извиниться?!

Он смотрел на неё, шокированный и растерянный.

— За что?

— За то, что позоришь меня! — она шагнула к нему. — За нападение на вождя моего племени! Что-нибудь из этого тебе знакомо?!

Нахмурившись, он бросил на неё сердитый, почти угрожающий взгляд.

— Я же просил тебя уйти со мной.

— Это твой ответ? — в её голосе зазвенела боль и гнев. — Я не оставила свои обязанности и племя ради тебя, и теперь, по-твоему, ты имеешь право нападать на них каждый раз, когда я ухожу?!

— Я этого не говорил.

Серафина в ярости наблюдала, как он поднял рюкзак, закинул его за спину, а затем взял меч и меховую накидку. Его челюсть была сжата от злости, словно он имел право гневаться после того, что сделал с ними обоими.

Им повезло, что Нала не призвала их обоих к ответу.

— Я буду в пещере. — Его голос был холодным. — Если захочешь — приходи.

Когда он проходил мимо неё, она схватила его за руку, чтобы остановить.

— Подожди, Максис.

Он замер и посмотрел на неё с выражением надежды и ожидания, которое тут же сменилось горьким смирением, когда он понял, что она не собирается удерживать его от ухода.

Вздохнув, он наклонился и поцеловал её в щёку.

И в следующую секунду она надела на него ошейник и защёлкнула замок.

Его дыхание стало прерывистым. Максис выронил всё, что держал, и в отчаянии попытался стянуть ошейник. Серафина никогда не носила его и не знала, насколько он причиняет боль. Но, когда он, пошатываясь, упал на колени, тяжело дыша и отчаянно пытаясь снять ошейник, она поняла — он не просто блокирует его магию. А причиняет невыносимую боль.

— Что ты со мной сделала?! — его голос был полон безумной муки.

— Нала потребовала устроить тебе «Наказание», — выдохнула она. — Пора тебе узнать своё место.

Его глаза расширились, в них вспыхнула ярость. Он посмотрел на неё так, что она в страхе отступила.

— Не делай этого, Сера. Я подобное не прощу.

— Слишком поздно. У меня нет выбора, — произнесла она, хватая его за ошейник и пытаясь затащить в шатёр Налы.

Однако быстро поняла, насколько тяжёлым становится тот, кто не желает идти. Не имея выхода, она оставила его в своём шатре и пошла сказать Нале, что надела на него ошейник.

Когда она уходила, его проклятия звенели у неё в ушах:

— Если ты это сделаешь, Сера, я уйду от тебя навсегда! Я не сдамся! Клянусь! Ты пожалеешь о том, что позволила им сделать это со мной!