Клеймо дракона (ЛП) - Кеньон Шеррилин - Страница 5

Она сжала зубы, не позволяя обмануться его обаянием.

— Ты знаешь, о чём я.

На его губах появилась коварная, до невозможности сексуальная улыбка.

— Тебя это беспокоит?

Как всегда. Дракосы. Их феромоны и хищная грация — оружие соблазна. Максис знал это и использовал в полную силу. Ни одно живое существо не было таким притягательным, как взрослый дракон. Потому они и были столь опасны.

— Мне нужно с тобой поговорить, — выдохнула она.

Максис подошёл ближе. Его мускулистое тело прижалось к ней, щетина царапнула кожу, когда он коснулся щекой её лица. Начал медленно покачиваться — у драконов это было формой прелюдии. Она чувствовала, как напряглись его мышцы, когда он полностью обвил её своим телом.

«О, милосердные боги…»

Как они это делали? Драконы рождались с этим, или их втайне от самок обучали? Все её тело ожило, как будто в пылу битвы. Или когда она возлежала с ним на ложе. Возбуждение охватило настолько сильно, что она не помнила себя.

Он снял с неё шлем, распустил волосы — и всё это так незаметно. Её тело взорвалось воспоминаниями, желанием, памятью о ночах, когда они были вместе. Она не могла сопротивляться, прижалась к нему, потеряв волю в его первобытном танце.

Он крепко прижал её к себе, и она ощутила его возбуждение. Его губы скользнули к её шее.

— У меня тоже есть потребности, Сера, — прошептал он.

Серафина прикрыла глаза и задрожала. Возненавидела себя за отклик. Но не могла иначе.

Они не были людьми, а драконами.

Страстными. Пламенными. Во всём...

Серафина знала, к чему это ведёт.

Ей следовало понять, что он не человек ещё при их первой встрече. И обычно она признала бы его породу, но, охваченная предательской течкой, утратила бдительность. Как и люди, драконы могли заниматься сексом, когда им заблагорассудится, и многие так и поступали, тем более что оборотни не могли забеременеть, пока не найдут свою пару.

Но каждые шесть месяцев у самок наступал период зачатия, когда они были вынуждены спариваться вопреки здравому смыслу. Именно это привело к возникновению многих мифов об амазонках.

Периоды зачатия накрывали её клан, превращая амазонок в охотниц, в берсерков, рвущихся в бой ради мужчины, способного утолить их первобытную жажду. А с парой всё становилось только сильнее.

И это всё было до того, как Мойры связывали самку с суженным. После обретения пары, тяга к зачатию становилась ещё сильнее. Нестерпимей...

Сегодня было именно такое время.

Серафина зарылась пальцами в его волосы и прижалась к его губам.

Максис провёл рукой по её доспехам, дотянулся и коснулся лона. С её губ сорвался стон.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — его голос был едва слышен, но обжигал.

Серафина закусила губу.

— Чтобы ты овладел мной, — прошептала она, прижав его ладонь к себе.

Максис нежно укусил мочку её уха и поцеловал в щеку. Его дыхание жгло кожу. А потом… отступил.

Отстранился. Холодно, резко. Золотистые глаза полыхнули сталью и отвращением.

— Я не твоя игрушка. Мальчик на побегушках. Не раб. И уж точно не пёс, исполняющий команды.

Ошеломлённая Серафина замерла.

— Что?..

Он дышал тяжело, отступая дальше.

— Я сказал тебе, на каких условиях возможен наш союз: только партнёрство. Равенство. Где нет места рабству, беспрекословному исполнению твоих капризов и подчинению неразумным законам амазонок. После этого, что ты сделала? Выбрала своё племя. Безжалостно предала меня. У меня до сих пор шрамы, оставленные твоими руками.

Она поморщилась, вспоминая ту ночь. Тогда Нала чуть не убила его.

— Я была молода и глупа. Сейчас я готова это признать.

— Слишком поздно. Я выбрал целибат, а не вечные муки с тобой. Уходи. Твои сёстры заждались.

Её сердце сжалось. Его слова и отказ ранили глубже, чем она ожидала. Но она не пришла ради прощения. У неё была цель.

— Всё не так просто.

— Ошибаешься. Между нами всё кончено. Я не могу иметь любовницу, но ты свободна найти любого дурака, готового утолить твой голод. Уходи. Не возвращайся и не беспокой меня больше.

Серафина затаила дыхание, вспоминая сказанные им при прощании слова и полные боли от предательства глаза:

"Я сказал тебе, когда мы поженились, что отдам тебе сердце, жизнь и любовь. Но только при одном условии — не унижай меня. Любовь — это не насилие. Ты причинила мне боль в последний раз. Между нами всё кончено. Я отказываюсь от тебя. Навсегда."

Но судьба вернула её к нему.

И у неё не было выхода. Она нуждалась в его помощи.

Серафина сжала кулаки. Ком подступил к горлу. Она не знала, с чего начать — он возненавидит её ещё больше, как только узнает. И будет прав. Она виновата.  Не только её племя... лично она.

Аркадианка. Катагария. Сейчас Серафина понимала, насколько это глупо, но когда-то это значило всё. Теперь — лишь горечь и шрамы, что навсегда остались на его душе. Она видела это в его глазах. Видела ту боль, которую сама же и нанесла своим предательством.

«Ты должна сказать ему правду», — требовала совесть.

Но как? Человечество уже так много сделало ему и его братьям ещё до их встречи, а своими жестокими руками она причинила ему ещё больше вреда. Он имел полное право презирать их всех.

«Ты же не трусиха. Хватит малодушия. Ты должна ему рассказать. Он имеет право узнать это от тебя. Но как сказать?»

Эту правду нельзя смягчить.

Нет лёгкого способа, ни мягких слов.

Только истина. Без прикрас.

Когда он направился к двери, не оглянувшись, Серафина поняла — выбора больше нет.

— Ты нужен своим детям, Максис. — Её голос дрогнул, но она не отступила. — Если я не выдам тебя… они убьют их обоих.

Глава 3

Макс замер. Слова Серафины поразили сильнее удара кувалды. Он с минуту не мог дышать, пока до него доходил смысл сказанного.

— Дети?

— Сын и дочь.

Голова закружилась, перед глазами всё поплыло. Именно это она сказала. Он всё правильно понял.

Макс упёрся рукой о стену, пытаясь осознать услышанное.

Он был отцом.

— Я не понимаю.

— Мы зачали их в ночь, перед твоим бунтом...

Его бунт. Хороший выбор слов. К черту правду и то, что произошло на самом деле. Исказить всё до неузнаваемости — конечно. Сделайте его виноватым во всём. Почему бы и нет?

Ничего не меняется. Именно поэтому он ушёл, покинув единственный настоящий дом, который у него был. У него не было выбора. Для неё и её сородичей он был всего лишь безмозглым животным, которое нужно контролировать и держать на поводке. Посадить в клетку. Кормить объедками со стола.

Или жестоко усмирить. Поиметь.

Он был вынужден уйти — до того, как они лишили его последних крупиц здравомыслия и остатков растерзанной гордости.

Дурак... всё это время он думал, что они уже всё у него отняли.

А теперь — ещё и это. Она скрывала от него его детей. Ненавидела его и его наследие настолько, что сознательно не подпускала отца к малышам. Не позволила участвовать в воспитании собственных драконят.

Боль накатила такая сильная, что Макс сцепил зубы.

— Почему ты мне не сказала?

— Я собиралась… той ночью… ну, ты знаешь… А потом ты исчез. У меня не было возможности тебя отследить.

Беременная дракайна не могла путешествовать во времени. А он оставил её деревню амазонок далеко позади, поклявшись никогда не возвращаться — ни к ней, ни в её мир. Ведь именно из-за неё он оставался в Древней Греции.

И отважился отправиться туда только из-за «погибельного крика» брата, призвавшего его из собственного дома и другого времени.

После жестокой смерти Хадина Макс собирался навсегда покинуть это время и страну... но в самый тяжёлый для Макса час она нашла его. Какое-то время он ошибочно полагал, что она послана ему свыше — утешить его боль…