Мой ад (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton" - Страница 9

— Не переживайте, обследование много времени не займет, — в разговор вступил доктор. – Мне хватит буквально полчаса.

— Я сейчас разговариваю со своим мужем, а не с вами, — пусть и не слишком явно, но в голосе Карен послышалась резкость и раздражение.

И посмотрела она на доктора так, чтобы этого не видел Ашер, но во взгляде Карен читалось явное предупреждение, чтобы он не лез в разговор.

— Я правда срочно должна полететь к родителям. К тому же я чувствую себя не очень хорошо. Твои люди таскали меня как какую-то вещь и я сильно перенервничала…

— Если ты немедленно не пойдешь на осмотр, тебя туда сопроводят, — альфа жесткого, безжалостно оборвал поток ее фраз. – И тебе это не понравится.

Карен сильно дернулась. Словно от удара и, растерянно, тревожно раскрыв глаза, спросила:

— Да что с тобой? – спросила она нервно. – Почему ты так себя ведешь со мной? Я же твоя истинная. Жена. А ты сейчас разговариваешь со мной так, словно я непонятно что.

Денор ничего ей не ответил. Посмотрел на своих людей и мужчины тут же пошли в сторону Карен. Было ясно, что это и есть то самое сопровождение.

Девушка, словно ошпарившись, дернулась и, цокая каблуками по полу, быстро отошла в сторону.

— Я… Аш, прекрати, — произнесла она судорожно, но мужчины не остановились и она, вспылив уже чуть ли не прокричала: — Я никуда не пойду. Господи, я думала, что это твои люди не так восприняли твои слова, из-за чего таскали меня, а это, оказывается, твой приказ? Да как ты можешь так со своей истинной? Ты ужасен!

Один из мужчин практически взял ее за руку, как Карен дернулась и быстро отошла в сторону.

— Все. С меня хватит. Я уезжаю к родителям. А ты… Сможешь приехать и поговорить со мной, когда наконец-то успокоишься, но… я такое так просто не забуду, — она развернулась, но выйти не смогла. Около выхода стоял один из громоздких мужчин.

И Карен, явно чувствуя себя в ловушке, сжалась и, бросая лихорадочный взгляд в сторону Денора, только сейчас заметила меня.

Я сидела молча. Не шевелясь. Только приподняла брови, наблюдая за тем, как её взгляд остановился на моей руке.

На метке.

Глаза Карен расширились.

И вот тут трещина в ее эмоциях пошла дальше. Будто пробирала до костей. Вся кровь отхлынула от лица девушки и ее буквально затрясло. Она выглядела, как человек, который увидел свой самый главный кошмар. Как тот, у кого весь мир рушится сию секунду.

Уже эти эмоции в ней были значительно дольше. Карен даже сделала несколько рванных вдохов. Но все равно далеко не сразу взяла себя в руки. Да и лицо все равно осталось все таким же бледным.

Но девушка рябью сменила выражение своего лица. Словно бы насильно, но теперь оно выдавало совершенно другое выражение.

— Что… это? — она прошептала, будто не верила, что видит. Настолько великолепно отыгранные эмоции, что меня даже пробрало от мысли, что Карен к ним готовилась. Интересно, она ведь предполагала, что настоящая истинная может появиться? Правда, мне этого совершенно не хотелось. – Почему у нее такая же метка, как и у нас?

Карен сделала шаг. Потом второй. Приближаясь ко мне. Обжигая мое запястье моим взглядом.

— Почему? – ее голос выдал непонимание. – Она подделала метку?

Замирая, Карен обернулась к Денору.

— О, Боже, ты из-за этого сказал привести меня сюда и обследовать метку? То есть, из-за какой-то явно неадекватной самозванки ты усомнился во мне? Я… Я ведь такое не прощу. Мы четыре года замужем, а ты… сомневаешься во мне? И это из-за какой-то дряни?

Карен резко обернулась ко мне, испепеляя гневным взглядом.

— Ты… У тебя вообще совесть есть? Да ты хоть знаешь, что с тобой будет после такого?

Карен резко и быстро пошла ко мне. И от внезапности я даже не уловила того момента, когда она оказалась слишком близко. Но увидела то, что девушка быстро протянула ко мне свою руку. Кажется, собиралась схватить меня за запястье и, в какой-то тревожной вспышке я вжалась в спинку дивана. Словно само это движение веяло чем-то категорически плохим.

Вот только, Карен так и не успела ко мне прикоснуться. Неизвестно как, но Денор оказался рядом. Перехватил ее руку и отдал своим людям. Уже вскоре Карен потащили в сторону кабинета. А она вырывалась, кричала.

— Аш, нет, умоляю… Если меня сейчас будут проверять, я же это расценю, как твое сомнение во мне. Я этого не прощу! Боже, Аш, умоляю… Я ведь твоя жена.

Сидя на диване, я ладонью потерла свою метку, смотря на то, как Карен все же заволокли в кабинет. Но она и там сопротивлялась. И лишь после того, как дверь закрылась, в помещении вновь воцарилась тишина.

9

Дверь распахнулась, и Карен вышла не сама — ее буквально вывели, волоча за собой.

Ее волосы спутались, лицо посерело, под глазами темнели следы туши. Все в ней кричало о том, что она в полной панике. Казалось, даже походка больше не принадлежала ей, ведь ноги подкашивались при попытках вырваться из рук охранника.

Врач шел позади. Только его голос заполнил тишину:

— Это не метка. Это татуировка. Имитация. Сделана с ювелирной точностью, с использованием биохимических компонентов, реагирующих на гормональный фон. В крови обнаружены вещества, искажающие восприятие. Она — не ваша истинная.

Тишина. Оглушающая. Она навалилась всем телом, как будто стены сомкнулись.

Я почувствовала, как все звуки в комнате исчезли. Осталась только эта фраза. Острая, как заточенный нож.

Карен пошатнулась. Губы ее дрожали. Потом — срывающийся вдох. Потом второй. Её взгляд сконцентрировался только на альфе. Будто больше здесь никого не было.

— Нет… — прошептала она. — Это ошибка. Это… этого не может быть… Пожалуйста, скажи, что это ошибка…

Ашер сидел. Молча. Не пошевелился. Но от него исходил настолько раздирающий холод, смешанный с неприкрытой яростью, что я вжалась в диван. Он не злился. Это было хуже. Он испепелял. Уничтожал. Его молчание ощущалось хуже ножей, проходящих по коже.

Даже я, несмотря на то, как сильно Ашер ненавидел меня, не видела от него такого взгляда. Взгляда, который ощущается петлей на шее.

— Аш, — Карен сделала шаг, но сразу же оступилась, едва не рухнула. — Я… я не хотела… Я… делала это ради нас… Ради тебя… Я так боялась…

Ее голос начал срываться, и когда истеричные слезы потекли из глаз, она буквально начала задыхаться в попытках себя оправдать. Бессвязные слова, всхлипы, просьбы сбивались в неразборчивые всхлипы. Она хватала воздух ртом, как будто тонула. И правда — она тонула в собственной лжи.

— Ты бы никогда не выбрал меня. Никогда бы не посмотрел на меня. Я просто… я не хотела терять тебя… Я не могла, понимаешь?! Я сделала это, потому что не видела другого выхода!

Она подняла на него глаза — глаза, в которых отражалось только одно: дикий страх.

— Я же люблю тебя… — всхлипнула она. — С самого начала, с того момента, как впервые увидела. Аш, пожалуйста… Прости меня… Я умоляю тебя…

Он не ответил. Даже не посмотрел. И в этом молчании было нечто страшнее любой ярости - кровожадность, которая лезвиями кромсала по коже.

Она завыла. Не крикнула — именно завыла. По-животному. Глухо. Безысходно. Грудь сотрясалась, плечи обвисли. Она потеряла лицо. Осталась только боль. Только трясущееся, униженное существо в мятой одежде, на грани безумия.

— Аш, я же твоя жена! — выдохнула она. — Я же… я четыре года…Дай мне хотя бы спокойной исчезнуть….

Руки задрожали ещё сильнее. Она подняла ладони, словно молилась.

Одному из охранников хватило лишь одного взгляда Аша, брошенного на него, чтобы резко перехватить её под локоть и, сжав, надавить вниз. Карен хотела сопротивляться, но мужчина надавил сильнее. Так, что она просто осела, побледнев еще сильнее. И теперь стояла перед Денором на коленях.

Её руки дрожали. Губы шептали несвязные мольбы. Лицо искажалось от ужаса. Губы бледнели, дыхание сбивалось, словно каждое слово резало по горлу.