"Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович - Страница 621

— Стойте, — неожиданно для всех нас произнёс эльф полным презрения голосом. — Предлагаю договориться.

— Как интересно, — почти пропел кавдорский тан, успевший подобрать свой «майзер», — и что же ты хочешь предложить нам?

— И чего захочешь в обмен? — добавил мрачным тоном председатель профсоюза докеров.

— Я покупаю вас, — почти выплюнул слова эльф. — Назовите свою цену, и я заплачу её.

— Любую цену? — нехорошо улыбнулся кавдорский тан.

— Называй!

— Твоя жизнь.

Эльф выплюнул в нашу сторону ругательство на языке народа сидхе и щёлкнул пальцами, призывая своих спутников явить себя и атаковать нас. Те скинули с плеч чёрные плащи, показав неподражаемое уродство. Все они были разными, но роднило их одно — все гротескно изуродованы хирургами сидхе, превратившими людей, орков и ещё святые знают кого, в кошмарные машины убийства. Лица им заменяли забрала шлемов, вживлённые, как и кирасы на груди и плечах, прямо в тела. Руки же заканчивались многоствольными пушками, выглядевшими столь же архаично, как мушкеты матросов с верхней палубы. Однако я ничуть не сомневался в их смертоносности. Кое-кому всё же сохранили кисти рук, и они сжимали в них уродливые мечи с кривыми, зазубренными клинками.

Огонь открыли почти одновременно. Пули и лучи прочертили воздух между нами, впиваясь в корабельные переборки, в дверь за спинами врагов и в тела. Нас закрыл собой толстяк-полугигант. Он просто шагнул вперёд, почти перекрыв своей массивной фигурой весь проход. Его крупнокалиберный дробовик рявкал с оглушительной силой, выстрелы эхом отдавались в ушах. Ствол его плевался огнём и картечью — промазать в тесноте коридора было, наверное, даже сложнее, чем попасть. Остальные не отстали от здоровяка. Полуэльф, как и вся его порода, люто ненавидевший чистокровных сидхе, припал на колено и поливал врагов длинными очередями из «Принудителя». Дробовик председателя профсоюза стрелял не так громко, как «траншейная метла» полугиганта, однако в эффективности не слишком уступал ей. Картечь в его стволах и вправду была щедро приправлена белым фосфором, и те, кому не повезло попасть под её заряд, вспыхивали чудовищно жарким пламенем. Обычные люди погибли бы в считанные мгновения, однако нам противостояли создания, изменённые не только скальпелями, но волшебством народа сидхе. И они были куда прочнее простых людей, орков или гномов. Даже белый фосфор убивал их не столь легко, как должен бы.

Кавдорский тан палил из своего «майзера», целя в основном в эльфа, державшегося за спинами уродливых солдат. Оба искупителя, да и я сам также выбрали вражеского командира своей целью. Вряд ли пистолетные пули могли нанести много вреда уродливым тварям, охранявшим эльфа. В ответ на наши выстрелы сидхе вскинул руку — и все пули, выпущенные в него, врезались в невидимый барьер. Эльф только усмехнулся, показывая всем своё презрение к огнестрельному оружию. Однако я лично хорошо знал, что такие щиты можно пробить, надо только выпустить в них достаточно пуль. По всей видимости, об этом были осведомлены и кавдорцы, потому что все мы продолжили стрелять несмотря на то, что вроде бы никакого эффекта это не производило. Вот только по виску эльфа уже текла струйка пота — как бы ни пыжился сидхе, он не был настолько крутым магом, чтобы долго сдерживать интенсивную стрельбу сразу четырёх пистолетов.

И тогда, видимо, понимая, что если не вмешается сейчас, то ему точно крышка, эльф сам ринулся в атаку. Он не стал, подобно глупому гордецу с верхней палубы, призывать слугу с оружием. Вместо этого эльф вытянул правую руку в сторону, и через десяток секунд в подставленную ладонь упал короткий меч с зубцами по всему клинку и вычурно украшенной гардой. Сидхе ринулся в атаку, позабыв о нас, стрелявших в него. Вся его ярость досталась перекрывшему коридор толстяку. Взмахнув рукой с мечом, эльф обрушил клинок на броню полугиганта. И без того испещрённая следами попаданий лучей смерти штурмовая кираса выдержала первую атаку. Стремительным движением эльф буквально прокрутился в воздухе и нанёс новый удар. При этом клинок его меча распался на несколько сегментов и хлестнул противника сверху вниз. Полугигант успел поднять щит, закрывая голову, и вражеское оружие лишь рассекло ему лицо. По лбу и бороде здоровяка обильно потекла кровь из рваной, но неглубокой раны.

Эльф приземлился на палубу с грацией прирождённого танцора. Он глянул в лицо полугиганту, словно оценивая свою работу, и стремительным движением левой руки вогнал ему в бок кинжал. Прямо туда, где не сошлись грудная и спинная пластины. Здоровяк издал полувскрик-полустон, а эльф вырвал оружие из раны — за клинком потянулась нитка крови, — и тут же вонзил оружие снова. Но когда он попытался выдернуть оружие во второй раз, полугигант помешал ему. Он прижал плечо к боку, поймав так в ловушку руку врага. Эльф попытался освободиться, но даже дважды раненый толстяк был сильнее.

Я оказался ближе всех к ним обоим, а потому быстро шагнул вперёд, вскидывая оружие. Я отлично понимал, что счёт идёт на мгновения, но не смог отказать себе в удовольствии и посмотрел, как вытягивается лицо эльфа, когда прямо между глаз ему уставился чёрный зрачок моего пистолета. Я трижды нажал на спусковой крючок, опустошив магазин. Пули разнесли лицо эльфа и вылетели из затылка в брызгах крови, осколках костей и кусках мозга.

С потерей предводителя и без того сильно потрёпанные уродливые солдаты совсем потеряли волю. Они отстреливались, но даже не пытались уклониться от пуль и картечи с белым фосфором из дробовика председателя профсоюза докеров. А тот палил как сумасшедший, впав в состояние, близкое к амоку, выкрикивая ругательства в адрес врагов, большую часть которых заглушали выстрелы. Полуэльф сменил барабанный магазин в своём «Принудителе» и поливал уродливых солдат длинными очередями, не жалея патронов.

Когда же последний из врагов упал на палубу, буквально изрешечённый пулями и в нескольких местах тлеющий после попаданий белого фосфора, председатель профсоюза докеров практически рухнул на колени рядом с умирающим полугигантом.

— Гюннлёйгюр, — осипшим от криков голосом произнёс он во внезапно воцарившейся звенящей тишине. По всей видимости, так звали толстяка, — ну зачем ты так, а? Зачем подставился так по-дурацки, дружище?

— Jävliga… — полупросипел-полупробулькал в ответ тот, — jävliga ремни. Усохли…

Я глянул ему в лицо, и хотя здоровяк ещё мгновение назад был жив, пускай и при смерти, но сейчас я сразу понял — он умер. Председатель профсоюза докеров закрыл ему остекленевшие глаза.

— Они, — удивительно тихим голосом произнёс он, поднимаясь на ноги, — мне за него заплатят. — И принялся уверенными движениями перезаряжать дробовик, добивая его магазин новыми патронами, поданными полуэльфом.

— Будь уверен, — кивнул кавдорский тан, — они заплатят полной мерой.

И первым взялся на запорный штурвал двери, ведущей в особый отсек «Милки».

У боен и полевых госпиталей есть свой особый запах. В нём смешиваются вонь крови, пролитой на пол, открытых ран, спирта, который льётся так же обильно, как и кровь, но главное — это неуловимый запах страха. Скот осознаёт близость смерти, и их страх, животный ужас пропитывает помещение. Люди боятся смерти, увечий, первобытный ужас остаться калекой вытесняет воздух из госпитальных палат, где врачи режут раненых, поступающих прямо из траншей.

Именно этот запах встретил нас в особом отсеке «Милки». Несмотря на то что он поражал своей чистотой — белыми стенами, аккуратно застеленными простынями столами, под которыми бугрились тела, идеально вымытым полом, я всей душой прошедшего войну человека ощущал родство этой проклятой всеми святыми комнаты с полевым госпиталем. Или бойней.

Единственным чёрным пятном в отсеке, заполненном металлическими столами и шкафами с какими-то алхимическими препаратами и хирургическими инструментами, был ещё один эльф, облачённый в похожий на плащ длинный — до пят — халат и перчатки из тонкой кожи. Всё его облачение было полуночного цвета. Он поднял на нас взгляд, как только мы вошли в особый отсек. До того эльф склонялся над столом с откинутой простынёй, работая скальпелем над лежащим там одурманенным человеком.