"Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович - Страница 754

— И чем закончилась проверка?

— Ничего нового, — пожал плечами Дюран, — надавили сверху и заставили написать положительный отзыв, а о подлинных результатах забыть. Все документы проверки изъяли, и дальнейшая судьба их неизвестна. Скорее всего, сгорели в печи ближайшей котельной, чтобы никаких следов не осталось.

— С кем же мы имеем дело? — удивился я. — У них прикрытие всюду на самом высоком уровне — как им удалось этого добиться?

— Деньги решают если не все проблемы, то уж точно очень многие, — ответил Монгрен. — А ты сам видел, какими финансовыми возможностями обладает наш противник. И связи у них на самом верху, наработанные годами подкупа, шантажа и ещё святые знают чего. Они готовили операцию по подъёму эльфийской крепости несколько лет, создавая репутацию тресту с нуля, для них время и деньги не значат ничего, ведь у них и того и другого вдоволь.

— Сидхи? — спросил я. — Операция вполне в духе их разведки.

— Я почти уверен, что это не они, — покачал головой Монгрен. — Стиль их, верно, но я не понимаю мотива. Они привлекли всеобщее внимание совершенно непродуктивной атакой монстра на наш урб. Прямых доказательств того, что одни и те же эльфы стоят за нападением и подъёмом крепости, у нас нет, но рука чувствуется одна и та же.

— И чья же? — поинтересовался я и, только произнеся эти слова, понял, насколько глупо они звучат.

— Если бы у меня был ответ на этот вопрос, — усмехнулся Монгрен, — мне не нужна была бы ваша помощь.

— А что будет с конторой? — решил я самостоятельно сменить тему.

— Похоже, в порту скоро снова будет весьма громко, — в прежнем шутливом тоне ответил Монгрен, но продолжил уже серьёзно. — Мне нужны результаты, и как можно скорее. На меня давят сверху и требуют вовсе не ускориться с расследованием. Всё хотят замять, предлагают взятки и протекцию, на меня ищут компромат, а возможно, очень скоро дойдёт до первых покушений. Вам также стоит быть предельно осторожными. Мы разворошили осиное гнездо и разбудили очень злых шершней, они готовы закусать любого до смерти.

— И что им мешает?

— Я, — без ложной скромности заявил Монгрен. — У меня до поры есть иммунитет от их яда, но надолго ли его хватит — вопрос открытый. Не хочу узнавать на него ответ, как, думаю, и вы.

На этом мы попрощались и поспешили покинуть его кабинет. Работы у нас вроде как было по горло, вот только что делать и с чего начинать, я лично представлял себе слабо.

Интерлюдия

Максим Пятницкий отчаянно трусил. Ему давно не было так страшно, наверное, с самой встречи с полковником фон Вольгом. Когда тот отправлял молодого учёного за границу со вполне определённым напутствием. Фабрике нужен приток новых знаний, а источник их поступления не важен. Пятницкий же показался Вольгу не только талантливым инженером, но и достаточно пройдошным человеком, который легко может за хорошее вознаграждение украсть чужие секреты. К примеру, у энергетического магната, каким бесспорно являлся глава семьи Дюкеттов — отец Руфуса. Вот только Вольг всем другим стимулам предпочитал страх, а потому напутственная беседа его с Пятницким вышла весьма неприятной для последнего.

И вот теперь Максиму было так же страшно. Новая встреча с Бомоном, вытащившим некогда из Пятницкого всё, что тот знал о Фабрике, сама по себе не была так уж плоха. В конце концов, Бомон и в тот раз заплатил хорошо, и сейчас вряд ли станет скаредничать. Пугали Максима спутники Бомона. Слишком уж узнаваемое лицо было у одного из них. Пятницкий никогда бы не подумал, что за столиком в недорогом кафе, где он любил ужинать после рабочего дня, его встретит самый разыскиваемый преступник Эрды — террорист номер один собственной персоной.

— Не надо смотреть на меня так, — усмехнулся тот, доставая сигару и закуривая. — А то ещё подумают, что я на самом деле тот, на кого так похож.

— Но ведь…

Террорист покачал пальцем, давая Максиму знак «ни слова больше», и резким движением, от которого Пятницкий вздрогнул всем телом, погасил длинную спичку.

— Я буду спрашивать, а ты — отвечать. Ясно?

Пятницкий кивнул. Говорить сейчас он не мог — горло пересохло.

Террорист оказался не худшим мастером вести допрос, чем Бомон. Тот сидел рядом вместе с пёстро одетым полуэльфом, щеголявшим почему-то в наряде аришалийского пастуха. Однако ни Бомон, ни второй спутник террориста ни слова не произнесли — говорил только сам лидер террористов, показавших своё истинное лицо, натравив на урб эльфийского монстра. Он легко вытащил из Пятницкого такие подробности об устройстве безопасности на объекте, где тот работал, о каких сам Максим и не подозревал. Террорист делал выводы на основании слов Пятницкого, кивал самому себе, обменивался взглядами с Бомоном и вторым спутником, как будто ответы Пятницкого что-то подтверждали или, наоборот, опровергали.

— И что со мной теперь будет? — спросил Пятницкий, когда допрос закончился и террорист загасил докуренную до половины сигару в пепельнице.

Максим и сам понимал, насколько жалко прозвучал этот вопрос, но удержаться не сумел.

— Ты мне ещё нужен, — бросил террорист. — Тебе заплатят за информацию по полному тарифу, не беспокойся. С надбавкой за молчание, как обычно. Когда будешь нужен, с тобой выйдут на связь.

Террорист поднялся на ноги, и за ним последовали молчаливые спутники. Пятницкий же остался жевать остывшую, потерявшую всякий вкус еду. Он не привык, чтобы пища пропадала, слишком уж хорошо помнил голодные годы.

Террорист 4

Сначала я понял, что лежу. Как упал — не помню. Боль отпускала медленно. Казалось, все мышцы в теле сведены, каждое движение заставляет стонать и скрипеть зубами. Ругаясь, по большей части про себя, я сумел сначала выпрямить ноги, потом разогнул руки. Пальцы слушали хуже всего, но и над ними я вскоре вернул себе контроль. С крашеных досок пола я поднимался, наверное, час, если не дольше. Спина, поясница, шея, пресс — всё тело бунтовало против каждого движения.

Дважды падал, один раз меня стошнило и я повалился прямо в дурно пахнущую лужу желчи и вчерашнего обеда. Едва не захлебнулся, сумев перекатиться на спину каким-то чудом. Хотел рассмеяться — слишком уж веселая картина получалась. Лучший наёмник Эрды, террорист номер один помер в луже собственной блевотины. Наверное, именно благодаря этой мысли я и нашёл в себе силы перевернуться.

Наконец кое-как сумел встать на трясущиеся ноги. Замер, опираясь на стул, благо Бомон его крепко прикрутил к полу. Так худо мне не было со времён плена на Фабрике, когда фон Волг сделал из меня отбивную, а его подручный Рыков пытал после этого электротоком. Вот только сейчас у меня не было с собой лошадиной дозы аквавита, чтобы привести себя в норму ускоренным темпом. У меня вообще ничего не было — даже одежды.

Я постарался вспомнить, что со мной сталось. Ничего хорошего на ум не приходило. Сквозь волны боли, проходящие по всему телу и застящие багровым туманом взгляд, я видел, как эльф встал со стула. Руки его были свободны, хотя связал его Бомон надёжно, в этом я уверен. Плоть на лице эльфа словно потекла, как тесто, а после и всё тело его стало оплывать, будто плавящийся воск. И вот уже надо мной стоит моя точная копия. Одежда эльфа на нём трещит по швам, не сходясь на моём более крупном и мускулистом теле.

Последней мыслью перед тем, как сознание оставило меня, была совершенно дурацкая: «А я ведь в отличной форме».

Эльф — или кто это был — снял с меня всю одежду, даже бельём не побрезговал, оставив свою валяться на полу. Убивать меня он отчего-то не стал, хотя и забрал всё оружие.

Кое-как натянув его брюки, едва сошедшиеся на мне и ужасно давящие в коленях, и рубашку, уже лопнувшую на плечах, так что сидела она на мне свободно, я попытался открыть дверь. Само собой, та оказалась заперта. Я надавил на неё плечом. Как ни странно, стоило боли отступить, и я уже чувствовал себя вполне нормально, словно и не было ничего. Однако дверь не поддалась. Какой бы убогой ни была квартира, снятая Бомоном, о том, чтобы узник не выбрался на свободу, он позаботился на совесть.