"Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович - Страница 945

- В то, что будем и дальше так работать, верю, - ответил я, надеясь, что заминка оказалась не слишком заметной, не хотелось бы, чтобы все поняли, что я подбираю слова, - а в то, что проблем не будет… Сам как думаешь, Шрам?

Я криво ухмыльнулся, и направился в кабину.

Там уже подготовились к возможной схватке. Сняли правое лобовое стекло, на его место установили бронелист с пулемётным портом, к которому приладили всё тот же надёжный Манн. За пулемётом сидел второй охранник, Руфус расположился позади, и места в кабине почти не осталось. Мне так и вовсе пришлось стоять, держатс за поручень под потолком, чтобы не врезаться в стену на очередном ухабе.

- Сколько до Завесы? – задал я единственный интересовавший меня в тот момент вопрос. Да, за нас ещё не взялись всерьёз, однако Волчица права, очень скоро навалятся всеми силами, и тогда здесь станет очень жарко, только успевай менять стволы в пулемётах.

- Она уже видна, - кивнул пулемётчик, указывая на сероватую линию на горизонте. – Но пока на пределе. Получается до неё около пяти километров. С нашей постоянной скоростью мы будем там через четверть часа.

- Не говори ерунды, - осадил его водитель. – Мы уже полчаса эту серость на горизонте наблюдаем, а они не приблизилась ни на шаг. Мы уже дважды проскочили горизонт, а до неё не добрались.

- Как начнёт приближаться, сообщайте, - бросил я, и вернулся на пост.

Водитель оказался прав, прошло полчаса, а никаких вестей из кабины не было. Значит, серая хмарь либо не была Завесой, либо не спешила приближаться, наплевав на физические законы. А вот враги нас так разочаровать не захотели. Правда, их пришлось ждать почти час, однако как только Волчица доложила по внутренней связи, что видит скопление чёрных точек сразу на юге и западе, я понял, скоро нам придётся туго.

- Сколько их? – тут же поинтересовался я, и сразу переключился на приём, забыв сообщить об этом Волчице.

Она тоже пренебрегла радиовежливостью, и ответила сразу, не дожидаясь моего «приём».

- На юге не меньше двух десятков, на западе – больше, но сколько, не скажу точно. Они ещё далеко, даже в бинокль плохо видно. Будут новости, сообщу. Приём.

- Жду подробностей, - ответил я, и добавил-таки. – Приём. – А после обернулся к бойцам.

- Вот и начинается жара, - сказал я, глянув в глаза каждому и увидев там только решимость. Даже у Шрама, в котором сомневался прежде и продолжаю сомневаться сейчас. – Не буду говорить банальностей – все сами всё знаете. Работаем с полной отдачей, и может быть выживем и прорвёмся через Завесу.

- А дальше что?

- Дальше, Шрам, будет Колыбель, и вот там-то нам придётся по-настоящему тяжело. Сейчас, считай, нас на прочность проверяют, настоящая драка впереди.

Он не нашёлся что сказать по этому поводу, и молча повернулся к своей позиции. Княгиня и Змей последовали его примеру. Я же пока больше уделял внимания внутренней связи, ожидая докладов Волчицы и Громилы ворона. Пулемётчиком я был во вторую очередь, а прежде всего – командиром.

Как оказалось с юга нас догоняли двадцать два овцебыка, причём большая часть здоровенные зверюги с пушками на спинах, а запада же заходили тридцать пять, но на спинах их сидели вагрийцы в знакомых серо-стальных шинелях. Видимо, нас попытаются взять на абордаж, в этом лихие налётчики очень хороши. При таком численном преимуществе, у нас просто нет шансов – как только хотя бы десяток вагрийцев окажется внутри вездехода, нам конец. Поэтому я даже не знал тогда, какая их двух групп врагов для нас опасней, обе несли смерть только по-разному.

- Ворон, бери на себя пушечных зверей, - приказал я, наконец, понимая, что выбираю из двух зол, но что-то же надо делать. – Подавляй их как можно дольше, патронов и стволов не жалей. Как понял меня? Приём.

- Понял хорошо, командир, - ответил он. – Сделаю, что смогу. Приём.

- Волчица, спускайся на запасную позицию, - переключился я на другой канал. – Поддержи Ворона огнём. Пушки на ходу не стреляют, а как только звери остановятся, их погонщики твоя добыча. Как поняла меня? Приём.

- Поняла хорошо, - ответил она. – Меняю позицию и выбиваю погонщиков. Приём.

- Удачной охоты, Волчица, - напутствовал я, и отключился.

Пришло время для последнего перед схваткой сеанса связи, теперь с кабиной.

- Как линия Завесы? – спросил я, даже не зная, к кому конкретно обращаюсь.

- Вроде начала приближаться, - ответил водитель, - но слишком медленно. Рассчитать время прибытия к ней не могу. Приём.

- Я на связи, - на всякий случай напомнил я, прежде чем приложиться плечом к прикладу пулемёта. – Жду новостей. Приём.

Теперь оставалось самое сложное и неприятное, ждать, когда враг начнёт атаку, и окажется в зоне поражения. Ведь как правило именно тогда он открывает огонь.

Самое неприятное в работе пулемётчика то, что иногда приходится убивать слишком многих. Снайперы далеко не всегда смотрят в лицо своим жертвам, что бы ни говорила молва, но как и пулемётчик он очень хорошо видит плоды своей кровавой работы. Одно дело бежать вместе с остальными, кляня тяжесть того же Манна или Шатье, прозванного по первым буквам аббревиатуры пулемётом «Шо-шо», и залегать перед вражескими позициями, длинными очередями поддерживая атакующие цепи, подавляя пулемётные гнёзда противника или пытаясь расправиться с лёгкими миномётами, установленными прямо в первой линии окопов, прямиком на стрелковой ступени. И совсем другое долго и методично выкашивать вражеские цепи, лезущие на твои позиции, особенно если враг упорен и не желает сдаваться, гоня и гоня солдат на убой. Были такие генералы практически во всех армиях, готовые «драться до последнего солдата», правда, к середине войны перевелись.

Вот сейчас мне пришлось несколько долгих и муторных часов отбивать наскоки вражеской кавалерии. Или как правильно назвать наездников на овцебыках? Они гнали своих тяжёлых скакунов на наши пулемёты, точно зная, что могучие звери выдержат не одну и не две очереди, прежде чем падут на залитый кровью снег. Я и Шрам поливали их длинным очередями, останавливаясь лишь чтобы заменить очередной перегревшийся ствол, закинув его в ящик со смазкой, чтобы остыл. Очень скоро дело дошло до тех, что мы отбрасывали, слишком уж нагло пёрли на нас вагрийцы. А на спинах овцебыков сидели только они, по десятку или около того на каждом. Причём некоторые особенно сильные овцебыки тащили ещё и пулемётную спарку, из которой враги поливали наш вездеход. Пули отскакивали от брони и давно перестали нервировать нас, в этом и крылась наша ошибка.

Затяжной бой страшен тем, что ты привыкаешь к нему. Привыкаешь к обстрелу, к пулемётным очередям, к атакам и даже жестоким рукопашным схваткам в траншеях. И стоит противнику поменять тактику, ты вдруг оказываешься пугающе беспомощен, иногда на часы, иногда на мгновения, однако умелый враг успеет воспользоваться этим.

Мы преступно прозевали магострелы. Я сосредоточился на подставившемся овцебыке, выкашивая его экипаж прицельной очередью – вагрийцы сыпались в снег, и мало кто поднимался. И тут по обшивке вездехода прошёлся зеленоватый луч, вспоровший её, словно нож хирурга. Прошёлся в опасной близости от позиции Шрама, заставив того прекратить стрельбу. Я тоже остановился, секунду глядел на оплывающие края прожжённой вражеским оружием длинной дыры, и далеко не сразу сообразил, в чём дело.

- Магострелы! – опережая меня, закричала Княгиня, и тут же неприятно загудел зуммер внутренней связи.

- Шрам, продолжать огонь! – крикнул я напарнику, а сам вынужден был отвечать Ворону и Волчице. Но их сообщения оказались весьма полезны.

- Пять зверей с магострелами по каждому борту, - выпалила Волчица, едва услышав моё «приём». – Выходят на позицию для стрельбы. Прицельно стрелять смогут минут через пять.

Им и не было особой нужды бить прицельно, лишённый брони вездеход очень быстро станет их жертвой.

- Пушечные звери отстают, - доложил Громила ворон. – Переключаюсь на магострелы. Какой борт брать первым? Приём.