(не) Принцесса и ее мужчины с планеты фантазий (СИ) - Тимофеева Анюта - Страница 20

Девушка поняла, что ее слова дошли до меня, и продолжила. Я постарался дышать размеренно и ровно, даже когда она стала гладить скользкими от смазки пальцами колечко ануса, а потом проникла внутрь. Не больно ощущать там тонкий девичий пальчик, но ужасно неприятно и страшно. Сам себе я могу в этом признаться. Страшно, что она может не остановиться. Но это же девушка, это не возбужденная мужская компания, которая пришла праздновать в клуб!

- Все, тихо, все закончилось, ты молодец! – склонилась она к моему уху. Все-таки протолкнула в меня что-то, по ощущениям похожее на пробку! Но было больше неприятно и неудобно, чем больно. И стыдно, пожалуй. Особенно тогда, когда она снова погладила мои ягодицы, задела краешек пробки, потом спустилась ниже, помассировала яйца, дотронулась до члена… Все вернулось! Вот и «ужасная и стыдная пробка»! Возбуждение вернулось, и, кажется, стало еще сильнее, потому что я еле удержался от того, чтобы потереться членом о покрывало в тщетной надежде как-то облегчить свое состояние.

- И награда будет, но чуть позже, - девушка тоже поняла, что мои ощущения поменялись. Она в последний раз погладила меня, потом встала с кровати – и я чуть не застонал от разочарования. От того, что хотел бы ее удержать.

А потом она вернулась, и сразу опустила на мои напряженные ягодицы какой-то хлыст. Эта кровать точно не выдержит моих попыток освободиться или просто дернуться от неожиданности! Только потом я понял, что хлыст – это, кажется, флоггер с множеством ремешков, и от него почти не больно. Но этот гадский инструмент заставлял меня дергаться и ерзать по постели в попытках если не уйти от ударов, то облегчить волнами накатывающее странное возбуждение. Странное – потому что его не должно было быть, но оно растекалось – от ударов, от пробки, от неловко задетых сосков с цепочкой.

На самом деле, хорошо, что во рту был кляп: иначе я бы или начал ругаться всеми теми словами, которым научился на двух планетах, или умолять то ли остановиться, то ли продолжать, но дать мне в итоге получить разрядку.

Если в прошлый, незабываемый раз в клубе, та девушка сразу начала пороть каким-то серьезным инструментом, и я ощущал только боль, то в этот раз боли почти не было. Или ее перекрывали другие ощущения? Но сейчас ягодицы наливались теплом, а потом и жаром без невыносимой боли. Но я все равно готов был умолять ее прекратить, потому что возбуждение становилось невыносимым. Не знаю почему – может, потому, что организм уже сошел с ума, или потому, что девушка время от времени прекращала удары и прижималась к моей спине всем телом, а блузку она давно сняла… И я готов был или умолять о разрядке, или просить взять какой-то девайс серьезнее, и настоящей болью смыть все эти ощущения!

- Все, готов? – девушка остановилась и влажной салфеткой вытерла мое лицо. А я и не заметил, что давно лежу весь в слезах.

Она вытащила кляп, снова вытерла лицо, а я подвигал челюстью, прогоняя неприятные ощущения. Потом она освободила мои руки, помассировала их, и спросила:

- Хочешь?

- Да! – хрипло ответил я, снова привыкая говорить.

- Тогда… - она жестом показала, чтобы я перевернулся на спину. Я тут же выполнил, только где-то в глубине сознания отметив, что задница… да, побаливает, чувствительно меня отходили! И все зажимы с цепочками, после того, как она их тоже сняла, оставили после себя противоречивые ощущения.

Но все это было ничего не значащими мелочами по сравнению с тем, что девушка надела на меня защиту – я еле удержался от того, чтобы не кончить в этот момент! – и осторожно села верхом. Надеясь, что мне не запрещено трогать руками, я подхватил ее под ягодицы, стараясь приноровиться и доставить удовольствие нам обоим.

***

- А ты? – спросил ее. – Я-то точно кончил, а ты сама?

- Понравилось? – довольно засмеялась Кира. – Ты живой вообще? Я, честно говоря, даже сомневалась вначале. Но это оказалось тааак возбуждающе! И, если тебе не понравилась, то сейчас начнется шантаж – буду выбирать мужчину из Дома удовольствий, например, и повторять это время от времени!

- Понял, понял, не дурак! – облегченно засмеялся я. Меня сейчас почему-то все время тянуло улыбаться. Наверное, потому, что такого секса не было еще ни разу в жизни. Или, быть может, потому, что до этого считал себя откровенным трусом, и ни за что не поверил, что смогу достойно перенести такие вот «игрушки». Но Кире понравилось! Это главное. А еще… мне самому, вдруг, понравилось. Таких сильных эмоций не испытывал еще ни разу в жизни, кроме, может быть, времени в подпольном клубе. Но назвать приятными ТЕ эмоции что-то у меня язык не поворачивался.

- А твой кот? – вдруг вспомнил я. – Он бы… подошел для этих игр?

- Мой кот? – улыбнулась Кира, но в этот раз немного грустно. – Нет, Гэб бы наверняка вытерпел, но точно без удовольствия для нас обоих. Да и мне с ним такое не хочется делать. На самом деле, мне стыдно немного, что воспользовалась его помощью, а потом забыла. Как будто он действительно мой бывший муж, или жених, в общем, кто-то бывший.

- И он бы подошел тебе гораздо больше. Приличное прошлое, приличная работа…

Ну, я же не мог не испортить все!

- Нет, солнце мое, - ответила она. – Это неправильно. Я бы мучила тебя, себя, его, потому что «так правильно». И мы бы испортили друг другу жизнь, а потом Гэб не простил бы мне вот этого «из жалости». Он уже сказал, что рад был помочь. Я уверена, что говорил искренне, потому что на подлость он не способен.

- Я бы тоже помог любимой женщине, даже если бы для меня это закончилось не совсем счастливо, - честно сказал я, представив подобную ситуацию. – Но не могу сказать, что не рад тому, что он отошел в сторону. Ты… будешь скучать?

- Буду скучать по котику, и по красивому остроумному мужчине. Но не знаю, насколько получится «остаться просто друзьями». Почему-то думаю, что без необходимости он вряд ли появится здесь в ближайшее время. А вот я, кажется, еще кое-что не закончила, - вдруг добавила она.

- Что? – удивился я.

- Задница выдержит? – ответила она вопросом на вопрос.

- Э..? Да. – А что я еще мог сказать?

- Я плохо старалась, и ты все еще считаешь, что виноват! – пояснила она. – Котики разные, вообще всякая ерунда в голову лезет.

Котики… Ну, да, не знаю, с чего я вдруг начал этот разговор, как будто кот, действительно, запрыгнул к нам через окно, как настоящий домашний питомец.

А ведь, если бы я знал раньше о таких оборотнях, то постеснялся бы заниматься сексом при наличии кота в доме, представив себе, как какой-нибудь мужик в зверином облике сидит и ехидно наблюдает за процессом, а потом комментирует: «Слабак! Я бы лучше смог!»

При этих совершенно сумасшедших мыслях я затрясся от сдерживаемого смеха, а Кира, качнув головой, прокомментировала:

- Ну, хорошо, что весело! Значит, очень больно не будет! И закрой глаза!

С этими словами она отошла, потом вернулась, сбросила простыню, которой я для приличия закрылся до пояса, и…

- Ай, вот теперь больно! – прокомментировал я. – Хорошо, что не с первого раза так!

На мою задницу, равномерно пульсирующую терпимой, но, все же, ощутимой болью, прилетел еще один удар. Потом Кира, вдруг, провела ладонью по этому новому следу, чуть надавила, вызывая странные ощущения, а затем приложила к месту удара что-то холодное, даже ледяное. Я, все-таки, взрослый мужчина, поэтому орать, дергаться и визжать не стал, а замер и прислушался к новым ощущениям. Похоже, это были ледяные кубики, которые таяли, соприкасаясь с моей горячей кожей.

Потом Кира убрала руку со льдом, и снова взяла свой ударный инструмент. Один, два, три… пять! После пятого, очень ощутимого, удара она наклонилась надо мною, провокационно коснулась телом и грудью моей спины, а потом, внезапно, поцеловала поясницу и ягодицы!

- Все, я точно простила тебя за то старое вранье, и попробуй скажи, что ты сам себя за что-то не простил! – грозно сказала она, наклонившись к моему уху. А потом испортила весь эффект серьезности, рассыпавшись счастливым смехом довольной женщины.