Боль за боль. Я верну долг - Аверина Екатерина "Кара" - Страница 4

Поднимаю взгляд на здание старой постройки. Насколько я помню, его отдали под факультеты филфака еще в прошлом веке, и ничего не меняли в архитектуре, поэтому на фоне стеклянных небоскребов оно выглядит захватывающе красивым.

В холле поток студентов растекается по разным лестницам и коридорам, пропадает в аудиториях. Я ищу свою, стараясь идти вдоль стены, чтобы меня не задевали.

Шагаю в просторный кабинет с рядами столов один выше другого, словно ступеньки. Поднимаюсь на середину.

– Садись, тут свободно, – улыбается мне девушка с короткими волосами ярко-розового цвета.

– Спасибо, – скромно присаживаюсь на край скамьи. Она двигается, уступая мне больше места.

– Бэлла, – представляется девушка. – Не смотри на меня так удивленно. Мое настоящее имя тебе все равно не выговорить. Моя бабушка фанатела по временам Советского Союза, когда детей было принято называть кем-то вроде Даздрапермы. – Она очень натурально передергивает плечами. – Я выбрала себе это. Может быть, даже поменяю его в паспорте. Прости, я много болтаю. А как тебя зовут?

– Юми, – и через короткую паузу с улыбкой добавляю: – Это настоящее имя.

– То есть ты, – у Бэллы округляются глаза, – настоящая… – Она задумчиво меня рассматривает.

– Кореянка, – помогаю ей. – Чистокровная, да.

– Как круто! – ерзает на месте моя однокурсница. – А ты расскажешь мне что-нибудь интересное о своей культуре? И я тебе тоже что-нибудь обязательно расскажу. – Она снова много говорит, что для меня крайне непривычно. Вероятно, девушка просто волнуется. Я вот тоже волнуюсь в первый день. – Прости, у меня это, как ее, – морщится она. – Тахи-ла-лия. Дурацкое название, знаю. Она сейчас чаще проявляется, когда я волнуюсь или во всяких дурацких ситуациях. Это не заразно… – Она отводит взгляд.

– Все хорошо, – касаюсь ее руки. Мне ли не знать, как трудно вписаться в общество, если ты от него отличаешься. – Мы можем пообедать вместе и рассказать друг другу что-то интересное, – предлагаю ей.

– Спасибо. – Бэлла снова улыбается, и я очень этому рада.

Мы слушаем свою первую лекцию, конспектируем особо важную информацию, а после второй пары действительно отправляемся вместе обедать. Новая знакомая, поняв, что я не буду осуждать и сторониться ее из-за особенности, говорит гораздо спокойнее и искренне смеется. Пока больше никто не спешит с нами знакомиться, но я даже рада этому, моя социализация будет проходить постепенно.

– А почему Бэлла, если не секрет? – решаю задать ей безобидный вопрос.

– Только не смейся, – просит она.

– Обещаю.

– Я фанатка саги «Сумерки». Ну знаешь, сексуальные вампиры и оборотни, – шепчет она.

– Нет, – кручу головой. – Я не знаю. Это книга?

– И книга, и фильм. Ты серьезно не смотрела? – удивляется Бэлла.

– Серьезно, – киваю ей.

– А хочешь, мы посмотрим его вместе? Обещаю не спойлерить. – Ее глаза загораются, и кажется, даже безумные розовые волосы становятся ярче.

– Я не против. Мы можем устроить кинопросмотр в ближайшие выходные. У меня нет никаких планов.

– Вау! – Она подпрыгивает на месте. – Это суперкруто.

Я смеюсь, но не над ней, а над тем, какая она тоже необычная. Кажется, эта девочка мне нравится, но я пока стараюсь быть осторожной.

Мы проводим с ней все время до конца занятий, а потом еще немного гуляем по открытой территории университета, чтобы потом лучше ориентироваться.

Домой возвращаюсь только к пяти вечера. Заказываю продукты, чтобы приготовить легкий салат с кисло-сладкой заправкой и кунжутом, и, пока жду курьера, звоню старшей сестре.

– Слаба богу, ты жива, – выдыхает Лия. После двух беременностей она еще более уязвима и немного мнительна.

– Ты правда думаешь, что я настолько беспомощна? – Присаживаюсь на край табуретки.

– Конечно нет. Я просто за тебя волнуюсь.

– У меня все хорошо, я сегодня познакомилась с интересной девочкой. Возможно, мы станем друзьями.

– Это очень хорошая новость, малышка. – Она говорит со мной как с ребенком. Тем самым, беспомощным, одиноким, напуганным, какой я была еще четыре года назад. – Но ты должна быть внимательна и осторожна. Я поговорю с Мироном. Он назначит тебе охранника.

– Нет! – выкрикиваю и тут же прикусываю губу. – Я прошу тебя, не надо. Дай мне возможность быть как все. Я хочу вписаться в социум, понимаешь?

– Ладно, прости, – вздыхает старшая сестра. – Что ты будешь кушать сегодня?

– Ли-я, – смеюсь я. – У тебя двое детей, я понимаю, это обостренный инстинкт, но…

– Да все, все. – Она тоже смеется. – Будь умницей.

– Я постараюсь, – обещаю родному человеку.

Курьер привозит мне продукты, я готовлю салат и открываю конспекты, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. Телефон, лежащий рядом на столе, коротко вибрирует. Отрываю взгляд от учебного материала. За окном уже совсем темно, я потерялась во времени. Активирую экран мобильного, открываю пришедшее сообщение.

Семен: «Добрый вечер. Как ты?»

Я: «Добрый вечер, Семен. У меня все хорошо. Занимаюсь. Как твои дела?»

Наша переписка выглядит слишком официальной, но меня это вполне устраивает.

Семен: «Отпахали на полигоне. Вернулись недавно. Я тут попал в одну ситуацию и подумал, ты можешь мне помочь. Если вдруг есть желание отплатить за спасение» – и в конце улыбающийся смайлик. Наверное, он означает, что его последние слова просто шутка.

Я: «Случилось что-то серьезное?»

Семен: «Нет, но мне нужна женская компания на одном мероприятии в субботу вечером. Просто провести немного времени в моем обществе, и все. Ты выручишь меня?»

Глава 4. Семен

Стена в моей комнате холодная, и я прижимаюсь к ней лбом, пытаясь остудить набежавший жар. Юми согласилась. Я убираю телефон в карман и с силой выдыхаю, сжав кулаки. В груди бешено колотится смесь адреналина и торжества. Все складывается идеально.

– Сэм, мы на хоккей собрались в субботу. Ты с нами? – Голос Авдеева сзади режет слух, врываясь в мой личный триумф.

Я даже не оборачиваюсь, продолжая смотреть в бетонную текстуру стены.

– Нет, у меня другие планы, – отвечаю ровно, без эмоций, чтобы отстали быстрее.

– Да ладно тебе одному киснуть! – подхватывает Гаранин.

Раздражение острым шипом впивается в ребра. Я резко поворачиваюсь к ним, и мой взгляд, должно быть, говорящий, потому что они отступают.

– Отвалите, сказал же – занят!

Слова вылетают резко, с легким ядовитым шипением. Я не хочу ни с кем делить это предвкушение.

– Ну как хочешь, – пожимает Демьян плечами и отходит.

Уголки губ самопроизвольно подергиваются, складываясь в кривую, самодовольную усмешку. Иди на свой дурацкий хоккей. А я… Я буду с твоей сестрой. Она странная, не от мира сего, какая-то инопланетная. Но это даже к лучшему. Такие обычно наивные. Птичка сама идет в сети. Осталось только захлопнуть клетку.

Учебная неделя пролетает в ритме ударов груши и топота ног по плацу. Тело, расслабившееся за время отпуска, с неохотой, но вспоминает нагрузки. Каждый мускул ноет и горит, но эта боль приятна. Она доказывает, что я чего-то стою.

В этом году появились новые дисциплины. Разные виды боев. Что-то нам по-прежнему преподают отец Демона и отец Егора. Они почти легенды, с послужным списком длиной в рулон туалетной бумаги. Они реально шарят во всем этом, не то что мой отчим, который всю жизнь просидел в штабе. Я впитываю каждое их слово, каждое движение, ловлю взгляды, стараюсь быть первым на тренировках. Выкладываюсь на все сто десять. И меня хвалят. Краем уха слышу: «Стеклов молодец, хорошо работает». Приятно. Чертовски приятно. Но мне мало похвалы.

Мне нужно стать лучшим. Я должен доказать всем. Всем, кто смотрит на меня как на «сына подпола Грибанова». Я не его тень. Я сам по себе. Боевая единица. Семен Стеклов. И со мной скоро все будут считаться.

– Курсант Стеклов.

Голос за спиной останавливает меня на бегу к раздевалке. Я узнаю его с первого слога. Отец, точнее, отчим. Внутри все сжимается в холодный комок. Замедляюсь и оборачиваюсь.