Не называй меня деткой - Найт Леди - Страница 4

Но мысли всё равно вернулись к нему.

Руслан обо мне вспоминал? Знал, что я выросла? Или до сегодняшнего дня где-то в его представлении я всё ещё была той мелкой, которая таскается за его сестрёнкой, пачкает ему кроссовки и краснеет, когда он спрашивает, сколько мне лет.

Мне уже не четырнадцать. И даже не восемнадцать. Почти двадцать. Вроде бы возраст, когда уже можно не терять язык при виде молодого мужчины, но мозг отказывался воспринимать его просто «молодым мужчиной». Он был Русланом. Тем, для кого я всегда была фоном, приложением к сестре.

До сегодняшнего дня.

Стук.

Я дёрнулась так, что чуть не поскользнулась, и сердце колотилось где-то в горле.

– Надя, ты там не утонула? – низкий голос Руслана, пробиваясь сквозь дерево, обволок меня, как физическое прикосновение.

Я уставилась на ручку, почти ожидая, что она раскалится докрасна и провернётся сама.

– Н-нет! – выдохнула я, захлёбываясь влажным, густым воздухом. – Я… всё, выхожу через минуту!

Пауза была густой, сладкой и тревожной.

– Не запирайся надолго. У нас тут, знаешь ли, ещё люди живут.

Я закатила глаза, но по моей спине под струйками воды пробежал предательский холодок, смешанный с жаром. Этот его тон, властный и насмешливый, делал со мной что-то необъяснимое.

– Да, хозяин, – прошептала я, и от этого слова стало сладко и горько одновременно.

Я выключила воду и быстро вытерлась грубым полотенцем, но его ткань лишь разожгла огонь на коже. Натянула старую майку, и тонкий хлопок внезапно показался мне слишком откровенным, облегающим. Шорты короткие, открывающие бёдра. Волосы, тяжёлые от воды, я собрала в небрежный пучок, и несколько прядей выскользнули, прилипнув к шее и вискам. В зеркале на меня смотрело другое лицо – с слишком ярким румянцем, с блестящими, почти испуганными глазами. Губы были приоткрыты, как будто я бежала или мне нечем было дышать.

Я открыла дверь и буквально нос к носу столкнулась с Русланом.

Он стоял у стены, опершись на неё плечом. Его руки были скрещены на груди, и в чёрной футболке, обтягивающей каждый мускул, он казался воплощением какой-то первобытной, спокойной силы. От него исходило тепло разгорячённого тела и тот самый запах, что сводил меня с ума.

– Я же сказал, не запирайся надолго, – произнёс он, и его голос прокатился по моей коже низкой вибрацией.

– Прошло всего десять минут.

– Семнадцать, – поправил он, и в его глазах мелькнула искра – вызов, насмешка, интерес.

Я попыталась протиснуться, но коридор был узок, а Руслан – широк и недвижим. Моё плечо скользнуло по его груди. Мимолётное касание прожгло меня, как молния, от плеча до самых кончиков пальцев на ногах. Я почувствовала твёрдые мужские мускулы, его тепло. Запах мужчины стал острее.

Он медленно, как бы оценивая, опустил взгляд. Он скользнул по моим обнажённым коленям, задержался на бёдрах, обтянутых тканью шорт, поднялся к вырезу майки, где влажная кожа дышала жаром, к влажным прядям у шеи. Его взгляд был почти осязаем, словно он водил кончиками пальцев по моей коже, и под этим взглядом она загоралась, а соски начали твердеть и напрягаться.

Внутри у меня всё сжалось в тугой, мучительный комок.

– В следующий раз бери тапки, – сказал он неожиданно, и эта бытовая забота в таком наэлектризованном воздухе прозвучала как самая откровенная интимность.

– Что? – я моргнула, сбитая с толку.

– Пол холодный, – кивнул он на мои босые ноги. – Простудишься.

Эта простая фраза, сказанная его низким, бархатным голосом, ударила сильнее, чем любая ласка. Я почувствовала, как по моей спине пробежала новая волна мурашек, на этот раз приятных.

– Я… ладно, – прошептала я.

Мы стояли так близко, что я чувствовала его дыхание. Мне казалось, ещё одно мгновение – и я не выдержу, сделаю шаг навстречу, влипну в этот жар, в этот запах, в эту невыносимую, манящую твёрдость.

Он медленно, будто нехотя, отступил, освобождая проход. Я прошла, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину, идя по линии позвоночника, по лёгкой ткани майки, опускаясь ниже поясницы.

Когда я легла и выключила свет, тьма оказалась живой и пульсирующей. Я слышала, как в гостиной бормочет телевизор, тяжёлые шаги Руслана в коридоре. Они замерли у моей двери на секунду и потом двинулись дальше. Может, показалось? Тихий щелчок выключателя. Там, где его комната.

Дом жил. И его сердцебиение было громким, низким и властным. Оно было повсюду.

Я вытянула руку, коснулась шершавой стены, будто убеждаясь: да, это не сон. Я действительно нахожусь в квартире Руслана. Я действительно прошла мимо него, и его взгляд оставил на моей коже невидимые следы, которые всё ещё пылали в темноте.

4. Надя

Я уже начала привыкать к его квартире. К гулу города, к серым стенам, к тому, что в коридоре всегда пахнет Русланом. Прошло чуть больше недели, а время странно растянулось, будто я живу здесь месяц.

Я зашла в ванную с привычной осторожностью – как на место преступления. Закрыла дверь, включила свет и замерла.

На стеклянной полке, рядом с бритвой Руслана и тем флаконом, от которого у меня кружится голова, лежало кое-что чужое. Розовый флакончик интимного геля, коробочка с патчами, тушь, помада.

Я уставилась на эту аккуратную композицию, как на пощёчину. Кристина. Видимо, она приходила, когда я была на работе, и умудрилась оставить следы так, чтобы я их точно заметила. Я почти видела её ухмылку: «Смотри, девочка. Я была здесь и мы с Русланом трахались».

Я скинула футболку и шорты в стирку, пальцы потянулись к розовому флакончику, чтобы проверить, открывался ли он. Но я одёрнула руку. Нечего трогать.

Вода в душе была обжигающе горячей. Я шагнула под струи, позволив им бить в плечи, в грудь, в живот, пытаясь смыть образ чужих губ на его шее. Пар заполнил кабину, кожа покраснела и заныла, но мозг не отпускало.

Я не знаю, сколько прошло. Достаточно, чтобы подушечки пальцев сморщились, а в теле появилась тяжелая, расслабленная ватность. Я выключила воду, смахнула влагу с лица, вышла и вытерлась так тщательно, что по коже побежали мурашки. Завернулась, запахнула полотенце на груди – ткань оказалась коротковата, обнажая бёдра.

Тишина в ушах сменилась гулом. Я потянулась за расчёской.

И тут – два чётких, коротких стука в дверь. Точных, как выстрелы.

– Надя. – Голос Руслана был низким, хриплым от усталости или чего-то ещё. – Ты скоро?

Сердце нырнуло в живот, оставив в груди пустоту.

– Я… – я оглянулась на свое отражение в запотевшем зеркале: мокрые волосы, голые плечи, полотенце, под которым не было ничего. – Выхожу!

Пауза. Я чувствовала, как пол холодит босые ступни.

– Быстрее, – бросил он сухо, и в этом слове была не терпеливость, а приказ.

Я психанула, резко дёрнула защёлку, распахнула дверь, и воздух ушёл из лёгких.

Руслан стоял прямо передо мной. Без рубашки. Без футболки. Голый по пояс. Кожа влажная и блестящая, на ключице тёмный изгиб татуировки, дорожка капель скатывалась по рельефу пресса вниз, к низко затянутому поясу спортивных штанов. От него исходил жар и густой, животный запах пота и мускуса. Он дышал чуть чаще обычного, грудь поднималась и опускалась, и я видела, как играют мышцы на его плечах.

– Ты… – слово застряло у меня в горле, стало просто выдохом.

– Бегал, – сказал он, его взгляд медленно, с невероятной нагрузкой скользнул с моего лица вниз. По мокрым прядям у шеи, по капле, что скатилась с виска и пропала в ложбинке между грудей, туго стянутых полотенцем. По голой коже выше колена, по моим босым ногам. Его глаза были тёмными, почти чёрными, и в них читалась не насмешка, а тяжёлое, неотрывное внимание.

Внутри у меня всё сжалось в тугой, горячий узел. По позвоночнику пробежала волна жара, такая интенсивная, что я непроизвольно вжалась спиной в косяк.

– Что ты там делала сорок минут? – его голос был тихим, но он резал воздух, как лезвие.