В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит! (СИ) - Ловина Елена - Страница 45

Глава 65

Финальная битва

Эдера

— Там в королевской ложе лаутус Чарит? — уточнила я у Долли, а сама нервно погладила Кумишку, своего грифончика.

Наверняка со стороны я казалась безразличной ко всему, Долли даже спросила, где я такие успокаивающие зелья нашла, но на самом деле внутри у меня формировалось торнадо. И все из-за этих пройдох, которые притворялись членами одной команды, а в финале поставили меня перед фактом: я помогаю каждому обрести фамильяра, а они соглашаются с моим присутствием в команде. Признайте, невероятная наглость! Даже Лоч не нашел, что сказать, а Итан так просто задохнулся от гнева. И ведь прознали, что я всем профессорам, у кого в академии появился фамильяр, помогала устанавливать связь, но ведь там были исключительно мини-животные. Команда же пожелала фамильрами сделать летающих магических животных, на которых участвовали в воздушных боях, а это, между прочим, громадины величиной с Макела, когда он был еще в своей крупной форме.

Не то чтобы мы с Итаном возлагали невероятные надежды на результат финального боя — мы бы и в Соверен отправились, но ведь команда дошла до финала и, что удивительно, я была в составе этой команды последние три игры и даже помогала ребятам с их питомц… тьфу, животными. Так что мы посовещались и пришли к решению, что, раз правилами не запрещено иметь в фамильярах крупных магических животных, то можно было попытаться.

К моему огромному сожалению, ни мэссин Линел, профессор зоомагии, ни Ваган Самиат, профессор артефакторики, не поддержали меня и, к моему огромному сожалению, даже запретили пытаться, но к тому моменту я уже все сделала и даже убедилась, что связь работает. Пришлось после слов обоих профессоров воздержаться от хвастовства и сделать вид, что согласна с их мнением, тем более их категоричное несогласие и во мне пробудило нешуточное сомнение в собственных силах.

И вот теперь ребята сражались в финале на своих фамильярах и, честно говоря, выглядели несколько рассинхронно, словно думали об одном, а делали совершенно другое. Но я же предупреждала, что, чем крупнее магическое животное, тем сложнее с ним наладить связь.

Кто бы меня послушал? Насмотрелись, как ловко общаются профессора со своими фамильярами, и решили, что у них будет и быстрее и ловчее, ведь они-то не просто боевые маги, а еще намного моложе профессоров. Дискриминаторы без мозгов, а еще шантажисты, но я уже начала догадываться, откуда в эти накачанные мозги просочилась мысль, что с фамильярами они будут непобедимы. И пусть Долли изо всех сил уверяет, что Лоч ни при чем и вообще пострадавшая сторона, как и мы с Итаном, но я уже вновь смотрю на парня с подозрением и ожидаю очередного подвоха от кронстонского блондина.

И вот теперь, словно боги решили напомнить, что с магическими животными нужно обращаться осторожно, в королевской трибуне вместо приглашенной дочери короля восседал лаутус и внимательно всматривался в НАШИХ магических животных, хотя Долли, подпрыгивая на месте от нетерпения, уверяла, что мужчина очень внимательно следит за игрой, потому что фанат воздушного боя. Как по мне, так одно другому не мешает: болеть за любимую команду и выискивать грубые нарушения у соперников.

Если честно, впервые за свое пребывание в команде я желала ей проигрыш, вернее триумфальный провал, ведь, как известно, с проигравших спросить нечего, кроме слез фанатов. И как назло, команда хоть и летала, виляя, словно все дружно выпили крепкую настойку в лазарете, но каким-то чудом добиралась до окончания тура без видимых потерь. Вот будет катастрофа, если лаутус не только заметит связь игроков и их животных, но и вспомнит по такому поводу запрет, вписанный в законодательную книгу Кронстона кровью предыдущих испытателей судьбы.

Боги, я согласна на Соверен! Без каких либо вариантов! Не дайте нашим выиграть, ну пожалуйста!

Наверное, боги только и ждали моей молитвы, чтобы сделать все по-своему. И ведь не колебались ни мгновения: «Помолилась? Вот тебе ответ».

Обе команды ринулись к кубку, как только он появился на поле, и едва не столкнулись лбами в центре. К слову, финальная битва стала неотъемлемой частью воздушного боя совсем недавно (каких-то триста лет назад) и оказалась самой зрелищной составляющей, по крайней мере, так мне показалось за те три игры, что я была в составе команды. И еще эта часть игры чрезвычайно богата на травмы: синяки или шишки были самыми безобидными элементами среди всех возможных увечий, получаемых в азарте сражения. Смотреть на это без боли было просто невозможно, а закрыть глаза — страшно: вдруг в этот момент случится что-то еще более пугающее. И это случилось!

Стоило моргнуть ненароком, как фееричный полет на магических животных, где парни походили на древних богов, спустившихся даровать людям магию, превратился в какой-то клубок перьев и шерсти и какофонии визгов и рыков. А еще этот клубок тел все же достиг земли, и вверх поднялись брызги воды и грязи — увидеть что-либо стало просто невозможно. Там в центре словно рождалось новое чудовище, обладающее острыми клыками, когтями, клювами, шипами, а еще отвратительным нравом и до острых мурашек мерзким голосом.

В какой-то момент все лишние атрибуты недетской схватки осели на землю, и зрителям предстало едва ли не художественное полотно, претендующее на звание шедевра эпических сражений. Центром картины были Итан и его соперник, сжимающие в руках один на двоих кубок победителя, но не они привлекали взгляды. Все игроки застыли в нелепых позах: кто поднял высоко ногу и не знал, куда ее опустить; кто расставил широко руки, словно накачанные мускулы не давали свободно их опустить; кто-то продолжал прыгать с одной ноги на другую, высоко задирая колени, словно плясал на раскаленных углях. А между людьми шныряли и вились, на людях висели и рычали мелкие разгоряченные азартом сражения, твари. Присмотревшись, я узнала магических животных из команды: несколько грифонов, мантикор, пегасов, — только все они были не такими крупными, как в начале игры.

Я замерла и затаила дыхание, боясь даже подумать что-нибудь, что боги, к которым я обращалась, сочтут за кощунство, но местные ругательства роились в голове, не желая испаряться оттуда. Долли, кажется, решила упасть в обморок, потому что я услышала грохот, а потом возмущенный вопль подруги, но даже не обернулась — никто не обернулся. Запасные игроки, такие, как я со своим грифончиком, лекари из лазарета, зрители на трибунах резко замолчали, рассматривая столь невероятную картину, и над тренировочным полем стало почти безмолвно, если не считать рычания и клацанья зубами тех милах, в кого превратились грозные магические животные.

— Ха! — кто-то на трибунах нервно хохотнул, чем запустил волну нервных похмыкиваний и хихиканий, которая пронеслась по кругу несколько раз, набирая силу и громкость.

Кажется, когда весь стадион начал смеяться, это случилось вновь и вновь без предупреждения, по одному лишь богам известному сценарию: животные выросли в размерах, потеснив своих наездников, да и друг друга, обеспечив людей на трибунах нервной немотой.

Не знаю, сколько бы продолжалось это осторожное стояние в центре поля, когда уже и животные стали опасаться лишний раз выдать какой-либо звук, из королевской трибуны послышались размеренные увесистые хлопки, а над стадионом разнесся усиленный магией голос лаутуса.

— Великолепно! Невероятно мощная иллюзия! Поздравляю ваших артефакторов, которые смогли нас ошеломить столь нестандартным способом!

За разразившимися аплодисментами и заливистым хохотом никто не услышал мой нервный вздох облегчения, но я, кажется, рано решила, что все закончится, ведь впереди было определение победителя и награждение. И честно, взгляд лаутуса, брошенный в мою сторону, не предвещал легкого выхода из ситуации. Мужчина иронично изогнул губы и приподнял вверх фужер с водой, словно беззвучно произносил поздравления, но в глазах у него мелькнуло что-то пострашнее слова «депортация». На ум приходили самые страшные, которые вряд ли сейчас применяют, но мало ли: казнь, тюремное заключение, каторга…