Мой дикий адвокат (СИ) - Истомина Аня - Страница 34

— Сильно болит? — шепчет, аккуратно касаясь пальцами синей полосы от ремня.

— Сильно, — вздыхаю и оборачиваюсь к ней. — Вот бы кто пожалел.

Жанна усмехается, присаживается рядом, затем, заправив влажную прядь за ухо, склоняется к моему плечу и касается губами кровоподтёка.

— У судьи боли, — шепчет она, отстраняясь и прокладывая дальше дорожку поцелуев к груди. — У прокурора боли…

— Злобина… — трясусь, сдерживая смех и стон.

— У жадных клиентов боли, — шепчет она, спускаясь губами к рёбрам, а я снова возбуждаюсь и поглаживаю её волосы. — У Доманского — не боли. — заканчивает Жанна.

— Продолжай, пожалуйста, — шепчу, сжимая её волосы на затылке и не давая отстраниться. — Мне так легче.

Злобина замолкает и, скинув халат, покорно спускается поцелуями ниже, стягивая с меня полотенце.

Стону, почувствовав её губы на головке. Веду ладонью по изящным лопаткам и пояснице, оглаживаю ягодицы и ныряю между них, глубже, к сочной влажной киске.

Раскрываю половые губы, начинаю ласкать Жанну в такт её движениям.

— Сейчас кончу, — предупреждаю её, вздрагивая бёдрами навстречу умелому ротику, чтобы могла отстраниться — я помню, что ей не нравился вкус спермы.

Но Жанна не отстраняется, лишь нетерпеливо постанывает, вздрагивая на моих пальцах. Перехватываю свободной рукой её волосы, заставляю ласкать меня глубже и сам всё быстрее терзаю её возбуждённый клитор, пока стоны Жанны не сливаются в непрерывное беспомощное мычание.

— Сейчас кончу, — повторяю сквозь зубы на случай, если она не слышала, и, не в силах больше терпеть, изливаюсь в её горло. А она замедляется, принимает меня всего, до последней капли, сжимаясь на моих пальцах и кончая вместе со мной.

Спустя несколько секунд Жанна снова падает рядом на подушку и укрывает нас одеялом.

— Мне понравился твой апгрейд, — расслабленно усмехаюсь.

— Скажи, а ты всегда про секс думаешь? — усмехается она, вытирая уголки губ. — Мне просто интересно: как человек после аварии может хотеть трахаться?

— Так у меня болит либо ниже колен, либо выше пупка, — усмехаюсь. — Член цел, и сейчас это единственный здоровый рабочий орган.

— Ты неисправим, Денис, — вздыхает Жанна.

— Я знаю, — улыбаюсь и кладу руку так, чтобы Злобина легла мне на плечо. — Останься со мной на ночь, пожалуйста. Я очень хочу проснуться с тобой в одной кровати… И утренний минет.

— Дурак, — вздыхает Жанна, а я тихо смеюсь. — Я не могу остаться. Диана придёт с работы, а меня нет. Как я ей объясню своё отсутствие?

Вот, наверное, сейчас самое время рассказать Злобиной о том, что Диана уже знает, кто я. Не убьёт же она меня в таком состоянии?

— Так и скажи, что была со мной. Смысл пытаться утаить правду от взрослого человека?

— Не думаю, что она готова к ней, — вздыхает Жанна.

— Я встречался с Дианой утром и рассказал, что я её отец. Не скажу, что она осталась довольна, но уверен — тянуть было бессмысленно.

— Доманский, — рычит Злобина, приподнимаясь на локте, — ты охренел?!

— Если ты хочешь убить меня, сейчас идеальный момент, — усмехаюсь и касаюсь её щеки. — Тем более, завещание на тебя и Диану уже написано. Станешь богатой вдовой.

— Чтобы стать вдовой, нужно за тебя замуж сначала выйти, — закатывает и отводит глаза Жанна. Видно, что сердится.

— Так выходи? Жанна, выходи за меня замуж.

Смотрю, как с её лица сползает улыбка.

— Я уже замужем, Дэн, — обречённо стонет Злобина и снова ложится мне на плечо.

— Так разведись, — серьезно смотрю на нее. — Или у тебя брачный контракт?

— Контракт? — усмехается она. — Да, с дьяволом.

— Ты делала минет лучшему адвокату столицы. — подмигиваю ей. — Нет ни одного контракта, который я не смогу оспорить.

— Всё гораздо хуже, Денис. Даже втягивать тебя в это не собираюсь. — вздыхает Жанна и собирается встать, но я прижимаю ее крепче и не отпускаю.

40. Иуда

— Так, рассказывай. — даже не прошу, а требую. — Хватит уже играть в молчанку. Хотим мы этого или нет, нам придётся всё обсудить. У нас общая дочь, и я не собираюсь отказываться от идеи общаться с ней. И я не хочу, чтобы ты была замужем за этим своим Микулиным только лишь потому, что у вас какой-то там договор. Зачем оборотню жена с погонами? Что за услуги ты ему оказываешь? Прикрываешь его чёрные делишки?

— К счастью, нет, — усмехается Жанна. — От меня ему мало проку — слишком мелко плаваю. У него были на меня большие планы, когда мы поженились, а я оказалась строптивой женой.

— Так почему тогда ты не разводишься?

— Он не дает.

— Расскажи с самого начала. — прошу, и Злобина тяжело вздыхает.

— Когда ты уехал, у меня наступила чёрная полоса: беременность, смерть родителей, — всё это навалилось скопом. Начиналась практика, хорошо, что отец успел договориться, что я буду проходить ее в его отделе. Деньги, которые ты отправил мне на аборт, я хотела потратить на похороны, но этого было мало. Тогда я не понимала, как выживу вообще.

— Я ничего не отправлял, — рычу сквозь зубы.

— Хорошо, пусть не ты. И всё равно их не хватило. — со вздохом продолжает Злобина. — У родителей были какие-то накопления, но нужно было вступать в наследство, чтобы их получить. Меня тогда очень сильно спас начальник отдела, в котором работал отец. Он взял организацию похорон на себя и заверил меня, что я спокойно буду проходить практику, а после учебы он устроит меня к ним в отдел.

— Подожди, это что — был Микулин? — медленно доходит до меня.

— Он самый, — усмехается Жанна. — Тогда я не знала, что с моим отцом у них было противостояние. Папа сажал преступников, а этот уже тогда был одним из них и подмял большинство сотрудников под себя. Когда я пришла к ним на практику, то мне доверили дело насильника. Его собирались оправдать, потому что не хватало улик, и тогда я подделала документы.

— Блядь, Жанна, — зло выдыхаю и прижимаю её крепче. — Это же подстава чистой воды. Как ты не поняла?

— А что ты хотел? Я была молодая, впечатлительная, жаждала справедливости, еще и гормоны шалили! — возмущается она. — Микулин меня спалил, орал, что это подсудное дело. Я рыдала, рассказала про беременность. Он пожалел меня и попросил об услуге.

— Подделать какие-то ещё документы? — ухмыляюсь.

— И это тоже, — вздыхает Злобина. — А ещё выйти замуж. Ему было нужна семья, чтобы подняться выше по карьерной лестнице и дальше — к власти. При этом, он не планировал заводить детей, а я со своей беременностью была как нельзя кстати. Мне некуда было деваться. Родить в тюрьме, поставить клеймо на чести отца или быть фиктивной женой для амбициозного мудака — конечно же, я выбрала второе. Да и не понимала я тогда, что Микулин — паук. Мне просто нужно было выжить! И в тот момент я была ему очень благодарна. Потому что заботы о моём содержании он полностью взял на себя. Единственное, до чего я додумалась — поставить условие, что роспись будет после родов. Его это устроило. Официально я вышла замуж за него как мать-одиночка, но его связи позволили мне скрыть беременность и пресечь слухи в академии. У Дианы была няня. Я спокойно доучилась, потом работала у него в отделе. Начала понимать кухню изнутри, начала подкладывать соломки, когда он требовал от меня плясать под его дудку. Потом улучшила момент и перевелась в другой отдел. Он был в бешенстве и угрожал, что отправит меня в тюрьму, ведь он готовил для меня место повыше, а я — неблагодарная тварь. Только у меня уже на тот момент тоже было чем его шантажировать, и он отстал, оставив единственное условие — официально мы семья. Вот так и живём: он держит руку у меня на шее, а я — у него на яйцах.

Усмехаюсь. В этом вся Злобина.

— Почему он до сих пор заинтересован в тебе как жене? — глажу ее волосы.

— Я не знаю, — тихо отзывается Жанна. — Я всё ждала, когда он женится на ком-то ещё, но, видимо, его всё устраивает.

— А ты ни разу не пыталась с ним поговорить?