"Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Агафонов Антон Романович "Dragon2055" - Страница 691

– Тепловая кратковременная вспышка исходит отсюда, – я постучала пальцем по планшету, и Дэвид на мгновение оторвался от управления, кинул быстрый взгляд на планшет и кивнул. – Это источник света. Уоррик, есть ли поблизости похожие крупные постоянные источники тепла?

– Источники тепла, соответствующие размеру, не обнаружены в пределах семи километров от нашего местонахождения. Больший охват возможен, если катер изменит маршрут.

– И так хватит, – проворчала я, – следи за изменением их местоположения.

Уоррик с готовностью мигнул синим цветом, я опять увидела вспышки в кустах. Не оставалось уже никаких сомнений, что тот, кто подавал нам сигнал, знал, что нужно смотреть на небо, отличал звук катера от всех остальных звуков и соображал, как светить так, чтобы мы этот свет заметили, и мне это очень не нравилось – помимо того, что этот кто-то знал сигнал «SOS».

Риск для спасателей должен быть обоснован. Если вот-вот рухнет горящая крыша, в здание идут только те, у кого есть костюмы сверхкласса. Если нужно вытащить людей из загазованного помещения, спасатели это делают ровно до того момента, пока концентрация газа не превысит допустимую для их оборудования. Как определить степень риска в нашей ситуации, я не имела ни малейшего представления. Катер рассчитан на двух человек и некоторое количество груза, запас у него, конечно, есть, но он утратил маневренность и даже в полной исправности он не может сесть там, откуда шли вспышки – в кусты. Мы могли бы, исходя из этой самой оценки рисков, сбросить некоторое количество припасов и медикаментов – но если и нет, никто не обвинил бы нас, что мы пренебрегли терпящими бедствие, потому что мы терпели бедствие сами. Любой суд признал бы наши действия правомерными, мы оказались возле горящего дома без каких-либо средств защиты, мы не явились по вызову 911, мы случайно увидели дым.

– Снизимся на безопасное расстояние? – предложила я.

Дэвид не ответил. Я расценила это как согласие и чуть не взорвалась – да ну их к черту. Помимо суда была политика.

Галактические миссии в глазах обывателей – мероприятия опасные, бесполезные и требующие кучу бюджетных денег, так что разборки из-за неоказания нами помощи именно галактической миссии никто не стал бы выносить за пределы втянутых в эти склоки ведомств. Просто потому, что месяца три, а если где-то назревали выборы, то и больше, до самого дня тишины, все медиа трепали бы одну и ту же актуальную тему: стоят ли миссии своих неисчислимых затрат, нужны ли они и можно ли без них обойтись, и, главное, что делать с двумя полицейскими, которые не оказали миссии помощь – тоже совершенно бесполезная структура, пора бы и полицию упразднить, бюджет Содружества не резиновый, лучше пустить эти деньги на парочку фондов для несостоятельных лиц.

Подобную кость стал бы кидать прессе только конченый идиот или политический самоубийца, потому что никто никогда не свернет ни миссии, ни, разумеется, полицию, а несостоятельные лица, в далеком прошлом метко именовавшиеся «тунеядцами», на той же Гайе считались правонарушителями, и никто из действующих властей не собирался менять эту норму закона.

Но если сигналили местные жители – мы попадали в капкан. Не будь нашим работодателем Содружество, мы удостоились бы парочки гневных статеек в никому не известных медиа: «Они бросили их на произвол судьбы» и «Чья жизнь дороже?». Всем, кроме домохозяек, которые умирают со скуки в домах, напичканных роботами всех мастей, на бездействия туристов наплевать. С полицейскими все обстояло намного хуже, особенно с полицейскими, которым запросто припомнили бы «бремя белого человека»: «Нам еще в эту задницу мира нести прогресс».

Пошла бы волна дичайшего визга, нас с Дэвидом прикрывали бы как могли, ибо правило оправданного риска было для всех единым, но, чтобы успокоить самых крикливых, нас бы уволили. И если Дэвид с его умением чинить мог помогать своему отцу или устроиться в любую контору по ремонту, то мне бы пришлось вставать на биржу труда. Преподавание, которое я и без того по понятным причинам ненавидела, для меня было бы закрыто, любое мое исследование как антрополога тут же подвергалось бы куче сомнений, потому что люди всегда норовят привлечь к себе внимание за чужой счет…

В общем, Дэвид до сих пор не подал ответный сигнал, а я была ему благодарна.

– Уоррик, тепловые пятна вокруг – это люди или животные?

Я закусила губу и посмотрела на Дэвида, который выполнил очередной поворот, выровнял катер и теперь тоже ждал ответа. Уоррик прикрыл глаза, снова сконнектился с планшетом, опять по экрану побежала трепещущая линия и начали появляться красные пятна.

– Предположительно это неподвижные живые объекты, – наконец изрек Уоррик, – усредненный размер соотносится с размером объекта, подающего сигнал бедствия. Температура этих объектов чуть выше, чем температура объекта, подающего сигнал бедствия. Тридцать восемь и пять десятых градуса в среднем против тридцати шести и семи десятых градуса.

– Если это животные, можешь идентифицировать?

– У меня отсутствует верифицированная база фауны Эос, док Айелет.

– А неверифицированная?

– Никакой нет.

Большего добиться от искина было нельзя. Мы с Дэвидом посмотрели друг на друга.

– Есть версия, что это сотрудники миссии, они больны или ранены, – сказала я, – поэтому неподвижны и их температура тела выше, чем у того, кто нам сигналит. Это очень скверный исход, но для нас он благоприятен. Антибиотики у нас есть, хотя и в небольшом количестве, перевязочные средства тоже. Если это местное население, то какие бы последствия на Гайе потом для нас ни наступили, подлетаем ближе, оцениваем обстановку, смотрим по ситуации и, вероятнее всего, просто сматываемся, если успеем.

– Я думал, вы начнете упрекать меня в трусости, – дернув уголком губ, укоризненно заметил Дэвид.

– Я проходила те же тренинги, что и вы, – фыркнула я. – Первое, что лично в меня вдолбили: осторожность и предусмотрительность. Главное, чтобы нас не обвинили любители посадить себе как можно больше дармоедов на шею… хотя все равно обвинят, так что я выбираю возможность лично присутствовать на суде, а не висеть там в виде портрета полицейского, глупо погибшего при исполнении.

Что же, я не могла не признать, что меня обнадеживало единство мнений.

Катер вернулся к месту, где мы засекли сигнал. Я смотрела на планшет – красные пятна не двигались, хотя то пятно, которое подавало сигнал, пульсировало – некто находился на месте, но не был неподвижен. Что с остальными случилось? Нападение или эпидемия? Миссия или аборигены?

– Загадка, – пробормотала я, но услышал меня только Уоррик и наклонил голову. Я протянула руку и потрепала его по условному уху. – Держись крепче, приятель, велик шанс, что они только и ждут, чтобы проделать в нашем катере еще пару дырок.

Дэвид меня опять удивил.

– Займи положение для входа в атмосферу, Уоррик, – приказал он, и Уоррик послушно полез на потолок и приклеился там. Я вытянула шею, следя за вспышками. Катер видно паршиво, ночь, темнота, но пальнуть наугад тем, внизу, ничто не мешает, и пока не палят.

Чего ждут?

Точка, точка, точка, тире, тире, тире, точка, точка, точка. Мы должны были подать три короткие вспышки – «вызов принят, помощь идет», и я ждала, пока Дэвид протянет руку к рычажку и трижды включит фару.

– Я спущусь на пятнадцать метров, – продолжал Дэвид, – Айелет, откроете Уоррику дверь, он высадится и узнает, что там происходит.

– Что? Нет, – моментально взбрыкнула я. – Он даже меня напугал – Уоррик, прости, но это правда – а вы хотите, чтобы эти дикари разрядили в него все ружья разом? Я против и я этого не допущу.

Дэвид снова дернул уголком губ, повернул катер – снизу отчаянно просигналили «три точки, три тире, три точки» – и сквозь зубы проговорил:

– Айелет, вы не умеете управлять межпланетником, значит, не могу выйти я. Значит, выйти придется Уоррику, и это не обсуждается.

– Я антрополог и привита от всего, что открыли до наших дней, – парировала я. – Это не первая моя экспедиция в подобном месте. У меня есть прививка от клещевого энцефалита – вы вообще слышали о таком заболевании? Не сомневаюсь, что нет, эта зараза водится на Земле.