"Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Агафонов Антон Романович "Dragon2055" - Страница 770

Я закрыла за собой дверь своей комнаты и заперла ее, уповая, что мне есть чем оправдаться. Мне страшно – в этом все дело. И пусть думают что хотят – потому что пятна в моей спальне появились при запертой двери… Знает ли об этом хоть кто-нибудь? Я ведь успела сказать Летисии.

Я имею право быть испуганной и очень глупой.

Я сдвинула в сторону шитье, не позаботившись о том, чтобы не спутать ленты и нитки. Книга занимала меня больше, я должна успеть вернуть ее до того, как ее хватятся. А что ее хватятся, я не сомневалась, весь вопрос только – когда. Даже с учетом того, что лорд Вейтворт был в армии, та глава, которая меня заинтересовала, не была им выучена наизусть.

Но, может быть, я ошибалась.

Шрифт в книге был мелкий, а за окном начинало смеркаться. Я зажгла свечу, пристроила ее на прикроватном столике так, чтобы мне достаточно было света, и с тяжелым сердцем принялась водить пальцем по строчкам, с трудом разбирая порядком затертые слова.

Да, эта книга была зачитана еще с той поры, когда мой прадед был мальчиком. Некоторые слова тщательно подчеркнули, и, к сожалению, сейчас это сослужило плохую службу. Дорогие чернила, в отличие от типографской краски, не выцвели и полностью закрывали бесценную для меня информацию.

Я узнала, что оборотни действительно сторонились замкнутых пространств. Автор книги объяснял это тем, что их звериная суть брала верх над тем человеческим, что в них оставалось, но не тогда, когда они теряли контакт с лунным светом. Впрочем, надо отдать ему должное, он уточнял, что это всего лишь догадка, основанная на том, что оборотня в замкнутом пространстве гораздо проще убить, а сопротивление его остается яростным, но не столь беспощадным.

Юфимия говорила мне что-то про избранных. Истинных? Оборотнями не рождаются, но если он встретит истинную, то да… Я читала написанное в книге. Как расставить людей для загона, где выставить вооруженных стрелков и чем их вооружить, где должны находиться загонщики – с огнем. Значит, какое-то странное знание тогда снизошло на меня там, в охотничьем домике, и я верно взяла в руки огонь, но, скорее всего, я сама не помнила, что об этом тоже рассказывал прадед… Какое помещение лучше выбрать. Что делать, если оборотень вломился в дом – совет снова тот же: пламя…

И ничего про истинных, чему я не удивилась. Никакой принципиально новой для меня информации. Я подумала, что эта книга будет полезна капитану королевской армии, когда она прибудет в наши края.

Глава про малые силы кончилась. Следующая была посвящена операциям масштабнее – облавам, но и там мало говорилось про повадки оборотней. То, что мне могло пригодиться, отсутствовало.

Оборотень нападает, не выбирая, если он голоден, а жертва одна. Спастись от него невозможно, даже если удастся его убить; раны, которые он нанесет, смертельны…

Темнело стремительно, и света мне перестало хватать. Я перелистнула страницу, подвинув свечу еще ближе. Если оборотень увидит много вооруженных охотников – сомнительно, что он сочтет их добычей, а не преследователями, но полагаться на это утверждение все же ошибка, которая может стоить всем жизни. В таком случае велика вероятность, что оборотень нападет на самого беззащитного, и автор настоятельно рекомендовал иметь среди охотников старика или безнадежно больного.

«Какое варварство, какая жестокость». – Меня аж передернуло. У меня не укладывалось в голове, как можно было отправить человека на смерть, но разве так не поступали все это время? Пережив весь кошмар в лесу, в одиночестве, я могла чем угодно поклясться – выбора не было ни у рыцарей, ни у крестьян. Рано или поздно должно было случиться то, что случилось – война, какими бы огромными ни стали потери. Жалела ли я существ, которые были обречены обращаться?

И где мне найти информацию об обращении?

Я перелистала книгу назад, полагая, что в запале упустила немало. Так и было, в главе про «загон малыми силами» автор четко указывал время контролируемого обращения: самое начало полнолуния или его конец. Сноску внизу страницы я заметила чудом.

Я не знала, благодарить автора книги или проклинать за то, что он ничего не утверждал однозначно. По его версии, описанной в сноске, оборотни могли контролировать не столько свое превращение, сколько свое состояние, но по какой-то причине не делали этого. «Основываясь на многочисленных свидетельствах» – чьих, каких именно, сказано не было, но столь ли важна эта деталь для военного справочника?.. И верны или эти свидетельства и предположения?

Несмотря на много веков гнета, люди ничего не знали об этих загадочных существах. Может быть, не стремились узнать из страха, или те, кто узнал что-то, умирал от незначимой раны.

Умирал от незначимой раны.

И что же потом?..

Я закрыла книгу, оказавшуюся бесполезной, если не считать этой вскользь брошенной автором фразы. Он напомнил читателям, профессиональным военным, не менее грамотным и опытным людям, чтобы они не сочли его труд поверхностным. Об этом знали и без него.

Доктор говорил, что не ошибается насчет ран погибшего крестьянина. Он уверял, что видел достаточно картинок, возможно, из медицинских книг, таких же старых, как этот справочник, и у майора тоже сомнений не было.

Доктор говорил мне это тогда, когда я была леди-рыцарем, в те несколько минут, когда от меня ничего не скрывали. Зато скрывали сейчас. Заражение крови зимой – нелепость. Летисия умерла не от сепсиса, она умерла от раны, нанесенной ей оборотнем. «Что внутри, это неправда», «нельзя, сюда нельзя…» – я не могла, не хотела верить тому, что сказала Юфимия, в глупые сказки про истинных, но военный справочник был источником достоверным, и он утверждал, что оборотни умеют себя контролировать…

Как было бы просто, если бы я могла зарыдать, упасть в сильные объятия и попросить, чтобы за меня все решили. Если бы я могла об этом не думать, не пытаться разобраться, что вокруг меня происходит, но мне никто не оставил выбора. Где-то между реальностью и выдумками крестьян была моя жизнь, те года, что мне отпущены Ясными. Если бы я могла смириться, принять свою участь, что бы меня ни ждало; ведь казалось – в меня вбито с самого детства, что даже мыслей не должно у меня возникнуть о том, чтобы сопротивляться судьбе, но я сопротивлялась.

Мне некуда было бежать. Даже если бы не зима, не сугробы, любой полицейский спросил бы меня, кто я и куда направляюсь. Меня не приняли бы в доме отца, меня не приняли бы и в храме, меня отовсюду погнали бы, не имей я дозволения мужа.

Но если бы я стала вдовой…

Я вздрогнула, но не укорила себя за подобную мысль, просто не стала развивать ее дальше. Что же со мной происходит, как меня воспитали, что заложили в самую мою суть, если я лишь безразлично поморщилась, подумав о страшном?

Книгу нужно было вернуть, пока лорд Вейтворт не обнаружил пропажу. Больше не задумываясь, что я скажу ему в свое оправдание, я вышла из комнаты и отправилась в кабинет.

В коридоре зажгли свечи. День был короток, ночь светла, и в этом крылась ее опасность. Я слышала тихое, едва различимое пение – над телом несчастной Летисии пела упокойные молитвы Джеральдина, прося Ясных отпустить умершей вольные и невольные грехи. Летисия говорила, что чем прекрасней голос того, кто отмаливает ушедшую душу, тем охотнее Ясные принимают ее в свой чертог…

Я распахнула дверь в кабинет, и решимость покинула меня на пороге. Мне казалось, что там никого не должно быть, но я оказалась неосмотрительной, положившись на отсутствие полоски света под дверью. Лампа, горевшая на столе, освещала лишь небольшой круг под собой и книгу – какую, я, конечно, не видела, но это, возможно, для меня не имело абсолютно никакого значения.

Я могла трусливо сбежать или сделать то, что хотела, но я устала бегать за эти два дня. Мое бегство спасло мне жизнь, но не принесло в нее ничего хорошего.

Под внимательным взглядом сидящего я прошла к шкафу и поставила том на место, благодаря Ясных за то, что света в кабинете оказалось недостаточно для того, чтобы кто-то еще мог рассмотреть, какая именно книга у меня в руках. Впрочем, мне тоже недоставало света, чтобы сообразить, не задерживаясь у полок, что за книга лежит сейчас на столе.