Звездные Рыцари (СИ) - Винокуров Юрий - Страница 70

— Я постараюсь сделать так, чтобы до этого не дошло, — сказал я медленно, подбирая слова так, чтобы они не стали ни ложью, ни приговором, а потом… криво улыбнулся. — Но если дойдёт до этого… успокаивай себя тем, что это уже будешь не ты, и тебе будет, в принципе, уже пофиг.

Олег отвёл взгляд, его лицо скривилось, как будто он вот-вот заплачет, и мне показалось, что он вот-вот сорвётся в привычные «человеческие» жалобы в стиле «я не хотел», в «почему я», но вместо этого он просто выдохнул, как выдыхают люди, которые наконец перестали цепляться за детскую иллюзию, что всё в их жизни всегда будет хорошо.

— Я понял, — сказал он тихо. — Делай, что нужно. Только… не оставляй меня одного… пока я еще… человек.

— Не оставлю, — ответил я почти сразу, потому что это было правильно.

После этого разговор, по сути, закончился, потому что говорить дальше было не о чем, а костёр продолжал гореть, трещать, пахнуть смолой, и в его свете Олег выглядел не как враг, а как простой, но уже надломленный парень, которого сюда привели чужие решения и собственные слабости, и которого теперь, по всем законам этого мира, проще было бы добить, чем тащить дальше. Я поймал себя на том, что не хочу больше связывать его на ночь, нет, не из жалости, а потому что хочу проверить, как он себя поведет.

— Поешь и ложись, — кивнул я, и короткость фразы была здесь не рубкой стиля, а рабочей командой. — Сегодня я не буду тебя связывать. Но… постарайся меня не провоцировать ни словом ни делом.

Олег не спорил, не благодарил, он послушно поел горячей «каши» и лёг, отвернувшись от огня, почти сразу провалившись в тяжёлый, неровный сон, в котором тело иногда дёргалось, а губы беззвучно шевелились, как у человека, который пытается сказать что-то, но боится открыть рот.

Я же остался сидеть у костра, держа винтовку рядом, глядя на то, как пламя облизывает ветки и превращает их в угли и поймал себя на мысли, что впервые за последние дни мне нужно не оружие и не план, а знание, потому что без знания «Браво-7» станет не спасением, а местом, где всё закончится… так толком и не начавшись.

— Маршал, — произнёс я мысленно, не как просьбу и не как молитву, а как вызов наставнику, который слишком долго молчал, пока я на ощупь учился ходить по чужой войне. — Мне нужен ответ. Что это за Голос, и что это за «давление», которое делает меня для тварей несъедобным и для людей — опасным?

Я не ждал, что он начнёт читать лекцию, и не хотел лекции, потому что лекции хороши в тёплых аудиториях, а не у костра в Мёртвом мире, где каждое лишнее слово может стать последним. Поэтому я просто сидел и смотрел на Олега, стараясь уловить любую перемену в его дыхании, и одновременно прислушивался к себе, к тому месту внутри, где, сначала, появились боль и растерянность, затем сменились на злость и страх, а теперь появилось ещё и холодная тяжесть, которая неожиданно успокаивала и давало уверенность и… силу.

И Маршал, наконец, ответил.

«Голос — это не болезнь и не дух, Виктор. Это паразит, который приходит из трещин и старается полностью подчинить человека, сделав его дверью»

Он сделал паузу, и даже в этой паузе я почувствовал его горечь, будто он вспоминал не теорию, а конкретные лица и события.

«А „давление“… это не просто твоя злость. Это твоя воля, которой ты пока даёшь форму злости, потому что иначе не умеешь.»

Я стиснул зубы, потому что формулировка была простой и от этого особенно неприятной: значит, я не «нашёл новую силу», я просто на секунду научился делать то, чему меня никогда не учили, и расплатился за это тем, что чуть не убил своего спутника.

— И если я буду давить на Олега… — мысленно спросил я, не заканчивая фразу.

Маршал ответил так же коротко, как и говорил всегда, когда вопрос касался цены.

«Ты можешь прижать паразита. Если ты превратишь свою волю в ярость, то ты даже уничтожишь его. Но, вместе с ним ты убьешь человека»

Я перевёл взгляд на Олега, на его тело, на дрожь, которая иногда пробегала по плечам, и понял, что завтра мне придётся провернуть самую мерзкую вещь из возможных: использовать то, что создано как оружие, в качестве инструмента удержания, и при этом не стать палачом раньше времени.

Костёр потрескивал, ночь дышала холодом, а где-то вдали, за линией деревьев, невидимая «Браво-7» продолжала жить по своим правилам, даже не подозревая, что скоро к её воротам придёт не просто разведчик с докладом, а новый человек, который может быть смертельно опасен… для всех них.

Утро. Подъем. Завтрак. Проверка снаряжения. Выход.

— Кажется, Виктор, ты постепенно превращаешься в чёртова робота! — по крайней мере, одно неизменно — я всё еще разговариваю сам собой.

Предгорья остались сзади, справа шумела река, а мы шли по низине, обходя открытые участки, держась в лесу и лишний раз не выходили на гребни.

Но в какой-то момент я увидел первый признак того, что впереди начинается чужая территория, и этот признак был не человеческим: на песке, между редкими камнями, лежала корка чёрного хитина, как будто кто-то недавно содрал панцирь и бросил, и рядом шла борозда как след тяжёлой туши, которую тащили волоком. Мне хватило секунды, чтобы сложить два плюс два, потому что я уже видел это раньше, когда ещё был тем самым идиотом, который радовался, что добежал до «Браво-7», и не думал о том, что вместе со мной туда добегают и другие.

Жуки-стражи внешнего периметра элериумной зоны, которая находилась, как я думал — ДАЛЕКО слева от нашего маршрута. Те самые твари, которых я когда-то действительно притащил «на хвосте», а база заплатила за это патронами, нервами и даже человеческой кровью.

Я остановился не резко, молча положив руку на плечо Олега, который шёл впереди. Он, обернулся, и в его глазах мелькнула та самая готовность действовать, которая мне сейчас была нужна не меньше, чем его винтовка.

Я показал ему рукой вниз и влево, на низкую каменную гряду, где можно было лечь так, чтобы нас не видно было ни с просеки внизу, ни с тропы сверху, и тихо сказал, не повышая голоса, но так, чтобы он услышал без вопросов:

— Занимай позицию. Работаешь как снайпер. По моей команде.

Олег не задал глупых вопросов, не начал спорить, не попросил «объяснить», он просто улегся между камней, упёр приклад винтовки, выровнял дыхание, и я, глядя на него краем глаза, впервые за последние дни поймал себя на мысли, что он не «обуза», пока у него есть роль и пока он отлично справляется с этой ролью.

Я же прикрыл глаза и включил «Пробуждение инстинктов» на полную мощность, сканируя всё окружающее нас пространство. Уловил то, что мне было нужно и медленно прошёл ещё пару шагов вперёд, не выходя из укрытия полностью. Мне не понадобился даже бинокль, чтобы разглядеть открывшуюся перед моими глазами картину — вдалеке, между деревьями, едва заметно шевельнулась тень, и это движение было слишком тяжёлым и слишком «ломаным» для зверя, эта тварь просто шла, как механизм, который учуял цель. И, кажется, этой «целью» были мы.

Вторая тень проявилась левее, почти сливаясь с палой листвой и грязью, и я понял, что это не случайная встреча, а патруль, как у нас на базе, только патруль этот не человеческий и его логика простая: почувствовал — подошёл — проверил — позвал остальных.

На мгновение появилась шальная мысль включить «давление», потому что после реки внутри меня жила эта мерзкая уверенность, что я могу их удержать, что они «не посмеют», но ложная уверенность в Мёртвом мире— это лучший способ умереть. А еще рядом со мной сейчас был Олег, и я слишком хорошо помнил, как он начинает задыхаться, когда я превращаю волю в тяжесть, поэтому я сделал выбор в пользу старого и доброго «человеческого»: просто убить их всех!

— Первая цель — ближний, — тихо сказал я, не глядя на Олега, но зная, что он слушает. — По команде.

Жук вышел на полосу, где между деревьями было чуть больше пространства, и я увидел его достаточно ясно: панцирь с минеральными пластинами, тонкие лапы, низкая голова, как у тарана, и тот самый бронированный «пояс», который делает их неприятной целью, когда неопытный стрелок может потратить магазин и просто сдохнуть, когда эта бронированная скотина доберётся до его позиции.